♡♡♡
14 мая 2026 г., 23:45
Баджи Кейске начал замечать, что Чифую ведет себя странно еще с самого начала — у него была отличная насмотренность и умение читать людей, каким бы тупым он порой ни казался. Единственное, что беспокоило, так это причина, которая все так же осталась неизвестной. Тут оказалось сложнее.
На очередном собрании, где присутствовал исключительно первый отряд, было непривычно тихо. Обычно Чифую шумел, громко смеялся или нёс очередную чепуху про то, какой он классный (или хвалил Баджи). Сейчас ничего.
Выгнув бровь и сунув руки в карманы, Баджи обернулся, чуть отклонившись назад. Взгляд упёрся в парня, пытаясь прочитать его, как открытую книгу. Содержание было видно — дистанция, странное смятение, а вот название оставалось тайным, и потому понять, что не так, не удавалось.
— Хм. — на выдохе произнес Баджи и отвернулся.
Домой они ехали так же, как и каждый раз до этого. Чифую сидел позади, сжимая пальцами заднюю часть байка. Ничего особенного. Баджи привычно вел, иногда поглядывая в зеркало и ни разу не встречаясь взглядами.
Ничего не решив и никак не объясняя подобное, но не став давить, Кейске уставился вперед. Хотелось поскорее поесть лапши, хотя бы на пополам с другом, лишь бы не оставаться голодным.
От сильного дуновения ветра длинные волосы разлетелись по сторонам, ударив Чифую по лицу. Баджи ощутил копошение позади себя, а после теплые руки попытались вернуть пряди обратно, подальше от себя.
— Сорян. — извинился он механически, громко смеясь. Волосы оказались удачным оружием массового поражения по чужим нервам.
Встав на светофоре, оперативно выудил из кармана резинку и сунул в зубы. Затем стал собирать себе хвост, приглаживая мягкие пряди.
Взгляд Чифую ощущался почти физически. Открытый, внимательный, парень часто наблюдал с тех самых пор, как впервые увидел.
— Зелёный, Баджи-сан. — подсказал Мацуно тихим голосом, удерживаясь на сиденье.
— А, уже? Понял. — закрепив волосы резинкой, поехал дальше. Вечерний, почти ночной Токио был красивым и атмосферным. Раскатистый рёв мотора приятно разливался, мешаясь с остальными звуками города. Как же он обожал кататься.
Повисает тишина, наполненная всем, чем угодно, но не ими.
Казалось бы, обычный день стал удивительным в самом нехорошем смысле этого слова. Уверенность в себе работала, он знал, что не сделал ничего плохого. Прокручивал последние пару дней — Чифую сначала вёл себя как всегда, а потом что-то пошло не так.
— Матушка купила лапши. Будешь? — спрашивает Баджи, коротко взглянув на него через плечо.
— Не сегодня.
— Ага.
Первый в жизни отказ. Чифую постоянно соглашался на встречи, даже один раз приходил помогать с перестановкой в квартире, таская тяжести. Решив, что тот просто устал, не стал настаивать.
Жили они в одном доме, только этажи разные, так что разошлись на втором, и Баджи пошёл дальше, к себе.
***
Первое, что сделал Чифую, оказавшись дома и разувшись при помощи ног, едва не падая, — помчался в душ. Холодная вода ему не нравилась, и это должно было стать отрезвляющим. Тело горело, как после горячих источников. Закрыв лицо руками, садится на корточки. Изнутри распирали всевозможные чувства от пищащей радости до траурного стыда. Баджи-сан. Одно имя, с уважительным суффиксом, объясняло всё и одновременно ничего. От мысли о нём всё трепетало. Пару минут потребовалось, чтобы суметь опустить руки и открыть глаза. Вода стекала по коже, холодная, почти ледяная, до дрожи и стучащих зубов. Всё его самообладание давно закончилось — решает Чифую, потому что даже под освежающим душем ему не удается долго пробыть: почти сразу он щадит себя тёплой, согревая. И не только из-за этого. Была ещё одна причина, самая веская. С длинными волосами. С красивой ухмылкой, обнажающей клыки. С крепкими руками и длинными пальцами. Он совсем не может держать себя в руках, когда против него выступает настолько сложный противник. В голове прокручиваются сюжеты из разных романтических манг, которые он любил читать, но ни одна из них не давала ответа на то, что происходило с ним. В какой момент человек, который перевернул его жизнь с ног на голову, бывший объектом восхищения и уважения (никого и никогда так не уважал!), стал красивым, желанным и самым лучшим? Теперь Чифую начал осознавать, что всё это время ходил по тонкой грани между желанием следовать за ним и быть с ним. Или под ним. «Нет, блять. Только не это» — кричит разум, стоило прийти к извращённой мысли. К счастью, голова у него более покладистая, чем тело, — ему удаётся не думать о подобном сейчас. В комнате ПекДжея нет — тот, как всегда, убежал по своим кошачьим делам через окно. Привыкнув к такому, Чифую садится на кровать и рассматривает свои руки, хотя мысленно он был где-то далеко отсюда. По коже прошли мурашки, и Чифую огладил пылающую кожу на шее. Волосы на затылке встали дыбом, и он закрыл глаза, жмурясь. Пальцы сжались на штанах, потому что хотелось коснуться себя. Сейчас. После мыслей о капитане первого отряда Тосвы. Ему стыдно и противно. Настолько, что последние несколько дней он совершенно не дрочил, потому что в мыслях неизменно возникал образ Баджи, который для него был едва ли не священным. Словно после оргазма все эти жидкости запятнают его. Шумно сглотнув, Чифую ложится в кровать и отворачивается к стене, пытаясь заснуть. Выходит плохо.***
В один момент надоедает, и Баджи сам приходит к нему. Спускается вниз, на второй этаж, и стучит. Мать Чифую улыбается, пуская его. ПекДжей сразу же мяукает и прыгает на плечо, словно тот был самой удобной в мире лежанкой. Они сидят каждый в своем углу. Гладя кота, Баджи иногда поглядывает в сторону Чифую. Расслабленная довольная поза пропала, на её месте был напряженный Мацуно. К концу вечера ничего не меняется, и Баджи уходит, ничего не добившись. Но на этот раз касается пальцами макушки, растрепав волосы, и невозмутимо направляется прочь. Открыв дверь, оборачивается. Замирает вновь. Какого хрена Чифую так покраснел? В комнате было тепло, однако совсем не жарко. Причём совсем не щёки — те были телесно-розоватые, обычные, — а вот уши превратились в ярко-пунцовые. — Ты чего? — спрашивает Баджи, подняв брови и сжимая пальцами ручку двери, так и не решаясь ни уйти, ни зайти. — Я? Я ничего. Я просто... всё нормально. — бормочет Чифую, неловко почесав затылок. — Ладно. — не очень-то уверенно ответил Баджи. И ушёл.***
В комнате до сих пор пахло Баджи, и Чифую думает об этом, пока нерешительно касается себя. Взгляд уставился куда-то в стену, и особого удовольствия он не ощущал, хотя пытался. Рука скользнула под трусы, касаясь члена. Воздержание кажется ему глупым и смешным, но он всё равно считает это единственным правильным решением. Правда, сейчас противоречит сам себе — он слишком слабовольный, как оказалось, к влюбленностям и желаниям. Или к Баджи-сану. Но что он может поделать? Баджи был слишком хорош. Крутой, опасный, со своими ценностями и упорством. А то, как ПекДжей ластился к нему, давно не обижало, а наоборот умиляло. Как же порой Чифую завидовал своему коту. Тоже хотелось просто нагло лечь ему на колени и требовать внимания. А потом ощущать, как Баджи гладит по макушке, спине и животу, как чешет за ушком. Дебильные мысли и сравнение, но ему правда не хватало этого. Почему он такой? Почему позволил себе влюбиться, когда всё и так было хорошо? Рука скользит почти лениво. Член стоит, желание есть, однако всё притупляется стыдом. Закусив губу, пытается не думать вообще ни о чём, кроме того, как ему приятно. Не может. Раздраженно выдохнув, Чифую убирает руку и проходится по комнате. В голове была одна каша, тело жило своей жизнью, и он ощущал себя загнанным в клетку собой же. Это был парадокс. Он думает о Баджи-сане. Ему хочется дрочить. Но не может, потому что это же Баджи-сан. Он становится раздражённым. И всё по новой. И так целую неделю с перерывами на то, чтобы не выдать себя, и таяния от чужих касаний. В душе, посреди ночи, Чифую всё же срывается. Сжимает пальцами шторку и дрочит себе, думая о Баджи. Твердеет так, что на коже проступают вены. Он никогда еще не возбуждался настолько — может, всему виной сдерживание, а может, просто мысли о возлюбленном. «Возлюбленный» — проносится эхом в голове, и он впервые улыбается, смущенный. Такое звание согревает, пусть и в такой грязный момент. Когда дыхание сбивается, а ноги дрожат, Чифую убирает руку. Нет, он не может. Не может... На улице приятная прохлада, и ему становится лучше, стоило выйти на балкон. Ветер обдувает лицо, срывая с него всё, что было, и унося куда-то далеко и надолго. — Ты странный. — слышится чуть громкий голос, и ему хочется спрыгнуть с окна. От неожиданности, от совпадения, от всего. — Баджи-сан, блять. Я испугался. — шепчет, и в его голосе проступают привычные нотки прежнего общения. Но взгляд явно выдает, когда он задирает голову и рассматривает Баджи. Длинные волосы медленно покачивались, спадая с плеч. Он выглядел по-домашнему прекрасно, и от этого хотелось улыбаться. — Почему? — осознает Чифую слова, сказанные ему, только сейчас. Сглатывает ком, застрявший в горле. Вдоль позвоночника проходит холодок, и ему страшно до ужаса. Словно одной фразой они сейчас поставят точку в их дружбе. Чифую был готов молчать и страдать в одиночестве, только бы не потерять такого хорошего человека из своей жизни. — Это ты мне ответь. — слова прозвучали чуть напряженно, и он осознает, что Баджи правда обеспокоен. Но легче не становится, только тяжелее. — Я просто... — бормочет Чифую и замолкает, потому что ни одного оправдания у него нет. «Я просто люблю тебя?», «Я просто хочу тебя?», «Мне так нравится быть с тобой рядом, но я не могу держать себя в руках, и поэтому странно себя веду?» — перебирает самые честные варианты, которые он ни за что не скажет. — Просто устал. Всё сложно. Но... я в порядке, не волнуйся, Баджи-сан. — тихо говорит Чифую, сжимая пальцами ограждение. — Спокойной ночи. — желает ему, зная, что собственные ночи еще не скоро будут таковыми.***
Баджи спит. По крайней мере, пытается, притворяясь, что заснул. Понимает, что ему совсем это не нравится. Что скучает по их душевным и не очень, по глупым и веселым разговорам на балконе. По совместным посиделкам. По всему. Еще и матушка с утра решила, что он обидел своего «такого хорошего друга». Весь мозг вынесла, честное слово. Сжав пакет с перекусом, он недовольно шагал по лестничной площадке в одних лишь тапках. Его очень настойчиво посещает желание съесть всё самому и просидеть тут до вечера, но он больше обеспокоен Чифую, чем раздражен выводом матушки. Стучит в дверь и разглядывает содержимое пакета — одна пачка лапши, булочки. Набор на случай конца света, прям, ничего не скажешь. — Баджи-сан? — удивляется Чифую, открыв дверь. Он отступает, пропуская внутрь, и сразу отворачивается, не проверив, закроет ли тот квартиру на ключ. — Я принёс лапшу пополам. — ответил Баджи, не став уточнять, что его заставили. В комнате у него душно, и он сразу открывает и окно, и балкон, впуская свежий воздух. Лапша работает безотказно — они едят, каждый свою половину. Напряженная пустота сменяется спокойным молчанием. В воздухе витает запах острых приправ, пар поднимается вверх, растворяясь. — М-мм. — тянет с удовольствием Чифую, палочками отправляя длинную лапшу в рот, и Баджи наблюдает за ним, ожидая своей очереди. Не следит, зная, что тот не съест больше, чем положено. — Мне тоже нравится. — кивает и ловит странно удивленный взгляд. — Лапша. — А, да. Вкусная. — бормочет себе под нос Чифую и отдает лапшу, отвернувшись. Волосы лезут в тарелку, и Баджи неуклюже убирает их рукой. Хмурится, начиная осознавать всё происходящее. Медленно, с очень сильными сомнениями. Заметив движение перед лицом, поднимает взгляд — наверное, тяжелый, раз Чифую тут же замирает на месте, пойманный с поличным. Они молчат, лапша свисает с палочки, а после и вовсе падает обратно в тарелку, отчего брызнул кипяток. Баджи продолжает есть, никак не комментируя, и Чифую делает то, что задумал. Он осторожно убирает от лица длинные волосы и откидывает назад, за спину. — Спасибо. — отзывается с набитым ртом Баджи. Сначала еда, потом всё остальное. И нужно решить, что делать. Потому что боковым зрением он видит, как дрожат чужие пальцы, теребя друг друга. Как Чифую мечется взглядом по комнате. Вот это странно. Мацуно всегда бегал за ним. Был максимально приставучим, как уличный щенок, которого он случайно приручил, и который теперь решил, что обязан бегать за своим новым хозяином. А теперь сидел и мялся, как влюбленная школьница. Баджи чувствует, как его щеки пылают, и оправдывается вслух: «Лапша горячая», хотя осознает, что дело совсем не в этом. — Я сейчас. — прошептал Чифую и быстрым шагом вылетел из комнаты. Эти слова, тихие, сбивчивые, повисли в воздухе. Палочки так и продолжили бесцельно перебирать лапшу, являясь лишь фоном для размышлений.***
Чифую не знал, что делать. Включив воду в раковине, тяжело дышал, закрыв лицо рукой. Уши вновь покраснели, а внизу живота давило напряжение, копившееся все эти дни. Не может (и не хочет совершенно) забыть то, что видел собственными глазами. Он касался волос Баджи-сана. А от вида его розоватых щек хотелось кричать. Это умиляло. Это согревало. Это возбуждало. Нет, нет, нет. Совсем не то. Всё смешалось — от окрыляющей любви желание повышалось и так. А от того, что он не дрочил, вставало еще сильнее. Чифую сглотнул, оттягивая штаны, потому что члену было слишком тесно. Умывание холодной водой тоже не помогло, и он мысленно матюкает манги, в которых было написано, что это работает. Пальцы дрожат, и Чифую прикрывает рот ладонью, смотря на то, как всё уплывает в смыв. Вся его гордость в том числе. Баджи-сан в гостях, а у него стояк, от которого нельзя избавиться просто так. Лишь одним способом — подрочить. Но он не может. Тем более зная, что в соседней комнате тот, кто еще и в мыслях. Его нет так долго, что, наверное, стоило решить, что он утонул. Так оно, фактически, и было — утонул в собственных мыслях о том, кого любил всей душой. Сильно, искренне, одновременно невинно, по-мальчишески, и при этом грязно, пошло. — Ты там, Чифую? — зовет по имени Баджи. Голос звучит близко, будто он прижался к двери. — Да.. — дрожаще отвечает, совсем не скрывая своего состояния. Потому что сил больше не было. В ответ слышится тишина. Баджи не входит, но, видимо, остаётся ждать там. В глазах стоят слёзы, затуманивая обзор, однако не стекая. Выходить придется в любом случае. Чем дольше он находится в своем ванном убежище, тем меньше шанс выйти и страннее его отсутствие. Набрав воды в ладони, делает глоток, а после наконец открывает дверь. Прямо так, какой есть: с растрепанными волосами, красными глазами, дрожащими руками и возбуждением. От нервов и стресса оно явно поуменьшилось, но не отпустило до конца. Баджи стоит напротив, скрестив руки на груди, и хмуро осматривает, останавливаясь на лице. Глаза щурятся, и от этого подкашиваются коленки. — Давай просто посмотрим фильм. — предлагает с хрупкой надеждой Чифую, совсем невесело улыбаясь.***
Баджи видел его разным —умиляющимся коту, восхищённым Тосвой, расстроенным из-за какой-то ерунды. Таким ни разу. Подобрать удачное слово для описания не удаётся, и он просто кивает, следуя за ним обратно в комнату. Взгляд снова скользит, теперь уже по напряжённой спине под влажной футболкой. Видит, как дрожат руки и как Чифую закусывает губу. — Это что? — кивает Баджи, упираясь взглядом в след от ногтей на запястье. Слабый, почти незаметный, ПекДжей и то сильнее порой царапается. Внутри закипает раздражение, тягучее и сильное. Брови сходятся, создавая морщинку на лбу. Теперь уже он начинает терять самообладание и сжимает руку Чифую, поднимая вверх, к своему лицу, чтобы рассмотреть. Слышит тихий, неразборчивый звук возмущения, но игнорирует его. Следы покраснели и были явно свежими. В другой ситуации он бы не обратил внимания. Сейчас, после понимания, из-за чего такое случилось, было невесело. — Если тебе надо... побыть наедине... я уйду. — говорит серьезно, но неловко Баджи. Потому что о таком говорить не привык. — Нет, я... пройдет. Я включу фильм. — Чифую так и замер, смотря на их руки. — Просто... не надо. — с паузами, сбивчиво говорит он. — Что «не надо»? Взгляд снова проходится по царапинам, оставленным при истерике или ее начале, прежде чем Баджи разжимает пальцы и отступает, падая на кровать. Думает лечь, однако остаётся сидеть. — Трогать. — едва ли слышно отвечает Чифую и сразу прячет взгляд, очень усердно пытаясь найти хоть какой-то диск с фильмом. Как назло, те куда-то неудачно пропали, так что попытка прекращается. Баджи поднимает голову, смотря прямо на парня, вставшего напротив. Перед глазами недвусмысленно натянувшиеся штаны, и он искренне и тактично не смотрит туда. Правда, теперь не отвертишься — мысль заседает в голове, заставив шумно сглотнуть. — Прости, Баджи-сан. Я не хотел. Просто ты... и я... — шепчет так извиняющеся Чифую, что хочется тут же признать все свои грехи, которых, правда, Баджи не знал. — Что? — переспрашивает он и жалеет, что вообще открыл рот. Голос, всегда грубый, сейчас показался не привилегией, а проблемой. — Я... — теряется Чифую, совсем ломая себя в глазах Баджи. Для него он был щенком, приставучкой, гопником. Не таким. — Просто ты рядом, и я... не контролирую... это само... просто не обращай внимания, и я успокоюсь... правда. Баджи перестаёт дышать. Делает вдох, но вместо него получается лишь сдавленный хрип. Приходится контролировать дыхание, чтобы не перестать совсем. Каждый, кто хорошо знал его, мог бы сказать, что он отлично понимает других людей. Но этих слов Баджи совсем не ожидал, и его накрывает осознание, как многоэтажное здание, рухнувшее из-за землетрясения. — Так это из-за меня? — спрашивает он, кажется, впервые настолько аккуратный в подборе слов. Голос ломается, и последняя фраза звучит тише. Всё это время Баджи ходил вокруг да около, гадая, в чем дело. А оказалось... В этом. В том, на что он бы никогда и ни за что не подумал. Чифую испытывал к нему чувства. Странное неловкое чувство заставляет дёрнуть плечом, скорее нервно, чем по какой-либо еще причине. Приходится прокашляться, потому что в горле пересохло. Ответа не следует — Чифую просто кивает, добивая его. Баджи, всегда такой самоуверенный, сейчас ощущал себя полностью обнажённым, хотя признавался не он. — Не трясись. — просит Кейске, потому что смотреть на эту картину не может. Словно он его убивать собрался, честное слово. Фраза звучит неуверенно, но, кажется, немного помогает. Стоило Чифую сесть рядом, Баджи тянет руку и накрывает его макушку. Сначала не гладит даже, просто держит, пытаясь унять внутренний раздор. Все его чувства сейчас решили взорваться, устроив ядрёный коктейль с огоньком. И когда всё же начинает оглаживать макушку, даёт себе время на передышку.***
Чифую закрывает глаза, ощущая тепло чужой руки. Длинные пальцы гладят его, и он подается чуть навстречу, скорее неосознанно, ластясь, как кот. Ему хочется больше прикосновений, но единственное, что он делает, — ненастойчиво просит ещё. Мозг отказывает, совсем переставая анализировать происходящее, концентрируясь на ласке и касании. Ему хорошо, и этого достаточно. Он признался в том, что возбужден и страдал из-за Баджи, и тот не выгнал (точнее, не ушел — они же дома у Чифую), не накричал, не бросил что-то в духе «фу, педик». — Баджи-сан. — тихо зовет Мацуно. Не может теперь молчать, потому что ему нужно уточнить. Случилось худшее — вскрылась тайна самая грязная, что было страшнее обычного признания. Чифую не мог позволить себе выглядеть озабоченным в глазах Баджи-сана. Он же не дрочил на него! Нет, дрочил. Но не кончал. Останавливал себя. Это важно. — Баджи-сан, ты мне... — в горле пересохло. В голове Чифую называл чувства прямо, но вслух не мог выдавить и слова, даже самыми завуалированными. — Ты мне не просто друг. — Я уже понял. — ответил Баджи, не прекращая гладить макушку. Взаимности не было, Чифую ее и не ждал. От ласки стало противно, хотя тело откликалось мурашками и теплом. Жалости к себе он Баджи не простил бы ни за что. Пальцы вдруг скользнули ниже, к затылку, касаясь бритой части, и с губ слетел рваный выдох. Чифую дёрнулся и замер, жмурясь. Уши вновь начали гореть, и ему пришлось прикрыть то, что на виду, ладонью. Реакция проявилась сама собой, он даже не думал, что от простого касания будет настолько приятно. Конечно, понимал, что испытывает явный тактильный голод, но это разные вещи. — Чифую. — позвал его Баджи, вновь касаясь запястья, того же самого, но теперь иначе. В прошлый раз, чтобы разглядеть царапины. Теперь же, чтобы тот не прятался. — Прости. — не может остановиться Чифую, извиняясь раз за разом. То за стояк, то за реакцию. Ему стыдно, просто пиздецки стыдно. Сделать с собой ничего не может. На коже выступают мурашки от легких касаний к затылку, и он чувствует, как возбуждение вновь накатывает с новой силой. — Баджи-сан, ты... ты меня дразнишь. — слова вырываются сами, потому что просто отстраниться или послать он не может. А так Чифую поставил перед фактом, а дальше пусть уже решает сам. — Это просто затылок. — заметил Баджи, продолжив поглаживания, иногда опускаясь чуть ниже, к шее, заходя всё дальше, чем должен тот, кто просто принял чувства, но не ответил взаимностью. — Я знаю, и всё же. Кадык дергается от шумного сглатывания. И Чифую поворачивается, смотря прямо на него. Ёрзает, потому что возбуждение всё сильнее, а разумных мыслей всё меньше. Хотелось Баджи и больше ничего. Взгляд упирается в чужие губы, совсем не скрываясь. Тело подается ближе, продиктованное влечением и желанием. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — вдруг поинтересовался Баджи серьезно, заставляя его вздрогнуть и замереть на месте. Он так близко, смотрит в упор, не решаясь. Вопрос, такой прямой, отбросил его назад, возвращая разум. — Если ты хочешь. — шепчет Чифую, мечась между губами и глазами, не зная, на чём сосредоточить внимание. — Я спросил, чего хочешь ты. — настаивает Баджи, большим пальцем проведя вдоль шейных позвонков. Жест одновременно нежный и собственнический. И в том, и в другом случае невероятно приятный. Чего он хочет? Чифую хочется смеяться, но он боится, что если начнет, то разревёться. Ему хочется всего и сразу — касаний к щекам, поцелуя, ласки и любви так же сильно, как и дрочки, укусов и оргазма. — Тебя. — почти отчаянно выдыхает он, прижавшись лбом к его лбу. Дыхание смешивается, и теперь неясно, где чье. От собственной смелости Мацуно дуреет. Волосы щекочут лицо. — Любить. И.. и просто тебя. В таком порядке. — Любить, значит. — повторил Баджи и закрыл глаза, шумно выдыхая. Его дыхание опаляет кожу, и Чифую не выдерживает — тянется первым, касаясь уголка рта, на самой грани. Не успевает отстраниться, ощущает вкус губ. Баджи поцеловал его, притягивая ближе за затылок. «Это правда происходит...» — пытается осознать он, целуя в ответ. Пальцы дрожат, Чифую сжимает их в кулаки, пытаясь контролировать. Слушается, когда Баджи наседает, и ложится на спину, смотря на него снизу вверх. Закусив губу, он ждет, что тот будет нависать сверху. Уже представляет, как ощутит напор, как его прижмут к кровати, разбирая на части. Этого не происходит — Чифую смотрит, как парень ложится рядом, на бок, лицом к нему, и обнимает. Он не разочаровывается совсем, наоборот, внутри теплеет, пока тело подается ближе под чужими руками, оглаживающими спину. Поцелуй случается вновь, и его ведет от легкого покусывания. Клыки Баджи слегка задевают губу, оттягивая. Совсем не больно, осторожно, и Чифую тихо стонет, не сдержавшись. Открывает глаза, испугавшись, что это слишком. — Прости... — шепчет почти в рот, отведя взгляд. Член уже пылал, пачкая смазкой трусы. Не давал нормально думать. Теперь от каждого прикосновения он был готов плавиться, реагировать и ластиться. От извинения Баджи издает звук, тихий, едва ли не рык, такой одновременно смешной и горячий, и целует вновь, уже отчаяннее. На этот раз Чифую удается сдержаться, и он молчит. Дыхание, правда, всё равно выдает — шумное, сдавленное, через нос, опаляя чужое лицо. От вкуса языка в своем рту по телу проходят мурашки, и он жмётся ещё ближе. Свой не сует, позволяя делать всё, что угодно, исключительно у себя. Баджи снова берёт его руку и тянет, прижав к своему животу, крепкому, плоскому. Чифую нравится его касаться даже через футболку, ощущая каждый рельеф. Но он скользит ниже, кладя чужую руку на штаны, позволяя почувствовать и ощутить в полной мере всё его желание и возбуждение. — Видишь? Я тоже. — шепчет Кейске тихо, разжав пальцы. Новый поцелуй, новые реакции. Чифую продолжает касаться твердого члена сквозь штаны дрожащими пальцами. Неуверенно оглаживает, словно пытаясь удостовериться, что ему не кажется. Судя по приглушённому выдоху в поцелуй — всё правда. Он всё же тянется выше, сминая футболку. Даже после направления не может начать, пока не будет прямых слов. И Баджи пока что не просит, приняв отстранение за паузу. Чифую выдыхает, уткнувшись лбом в плечо, когда чувствует, как пальцы сжимают его мягкие ягодицы. Они слишком близко друг к другу, пытаясь слиться воедино. — Баджи-сан. — позвал, заглянув в глаза, он. Живот сводит, но теперь не только от желания. Тело напрягается. — М? — отозвался Баджи и сразу, без лишних слов, убрал руки, чуть отстраняясь. Заметив бегающий взгляд, мягко поймал пальцами подбородок, повернув к себе. Большой палец оглаживает кожу, слегка касаясь губ. — Испугался? Вместо ответа послышалось тихое мычание, но он ждет, не давая отвертеться. — Ты меня выебешь? — всё же спросил Чифую, закрыв глаза и напрягаясь ещё сильнее. И тут же приластился к ладони своей щекой, пытаясь успокоиться. Баджи кашляет, хмурясь и одновременно с этим покрываясь красными пятнами смущения. Сжимает его лицо в своих руках. — Ты чё, дебил? — грубые слова сопровождаются мягким поцелуем в лоб. — Я.. я не умею. И я бы не стал делать то, чего ты не хочешь, придурок. Чифую. Я коснусь. Всё. — Всё. — как зачарованный повторил он. Узел напряжения окончательно развязался — сначала от того, что его приняли, потом от того, что он не один возбужден, теперь от этого. Просто касания. Без проникновения. На это Чифую был совершенно согласен. Стоило оттянуть штаны и трусы, член сразу выпрыгнул, почти прижавшись к животу. На кончике выступила смазка, и Чифую вздрогнул, когда Баджи прикоснулся большим пальцем, обхватив ствол ладонью. От влажного поцелуя в шею с губ снова слетел стон, вперемешку с именем. Задрав голову, Мацуно закусил губу. Целую неделю он почти не касался себя, боясь запятнать образ Баджи-сана, чтобы теперь тот сам дрочил ему. Этого он не предвидел. — Баджи-сан... — шепчет надрывисто, прогнувшись в пояснице, прижимаясь ближе. Пальцы касаются затылка и длинных волос. — Тц. Чиф. — зовёт впервые вот так, по сокращенному имени, и от этого Чифую жмурится, не сдержав улыбки. — Тебя не смущает, что я тебе передёргиваю? Давай хотя бы сейчас не на «Вы». — Прости. Поцелуй сменяется покусыванием, потому что опять извиняется. В комнате повисает стон — тихий, хриплый, не сдержанный. Чифую слишком хорошо, и он откидывает голову назад, давая больше пространства для рта Баджи. Себе последние дни он дрочил нехотя, лениво. В обычные дни — чаще быстро. Сейчас не было ни того, ни другого. Его именно ласкали, скользя по всей длине, сжимая, не торопясь. Казалось, вот-вот кончит, но этого не происходило. Чифую был на грани — оргазм и близко, и далеко. Места укусов приятно саднили. Это было совсем не больно, даже наоборот. Клыки Баджи, которые он так часто видел и о которых думал, теперь изучали его шею вперемешку с языком. В бедро упёрлось что-то, ещё более явное, чем прежде. И Чифую рвано выдохнул, осторожно пальцами путаясь в темных волосах. Так, словно это было нечто неземное. Почти божественное. После третьего раза он начал понимать, что это не было случайностью — Баджи специально прижимался к нему собой. Прикусывая изгиб шеи, снова подался вперед, потершись о чужое бедро. Из головы вылетает всё — и мысли, и разум, и логика. Конечно, уже не первый раз думает подобное, однако сейчас, вроде бы, окончательно поехал крышей. Ощущение пальцев на своём члене, ощущение трения на своем бедре... всё это было намного больше, чем он мог ожидать. И если в одиночестве он корил себя хоть за малейшую мысль о Баджи при дрочке, то теперь яростно погружался во всё то, что считал «грязным». — Коснись. — предложил всё же Кейске ему в кожу. Чифую слушается, не в силах перестать думать о том, что тот сам его попросил. Не спускает штаны, просто лезет рукой внутрь и стонет от влажности и разгорячённости. А от прикосновения к члену и вовсе дрожит, зарываясь носом в волосы. — Не бойся. — поощрял Баджи, прикусив кожу шеи. Сразу после этого поцеловал, контрастируя между легкой болью и страстной нежностью. — Хорошо. — выдохнул Чифую, наблюдая, как парень стянул с себя футболку, штаны и лег обратно, в одних лишь трусах — таких обычных, серьезных. Ему стало неловко за свои, с котами. Два члена рядом выглядели невероятно эстетично и горячо. Они ласкали друг друга, целуясь. Именно в этот момент, в эту секунду случилось то, о чем он никогда не забудет: Баджи издал стон, прижавшись лбом к его виску. Рука сбила свой неуверенный ритм. Чифую тяжело дышал, едва не кончив прямо сейчас от одного лишь звука. От самой честной реакции, которую когда-либо слышал от него. Закусив губу, продолжил двигать. — Чиф. Не торопись. — шепот в самое ухо заставил покрыться мурашками, а от языка, скользнувшего по уху, и вовсе всё внутри затрещало по швам. Он замедлился. — Я... Баджи-сан... — неосознанно снова позвал уважительно, по привычке. — Скоро. — стыдливо пробормотал Чифую. Кончить от дрочки Баджи ему хотелось очень сильно. Оргазм подступал и тут же отдалялся. Казалось, одно верное действие — и всё закончится сейчас. Концентрироваться на двух вещах одновременно сложно, но Мацуно старается. Сбивается, когда ему слишком хорошо. Потом продолжает, потому что хочет касаться и в ответ. — Скоро? — переспросил Баджи, убрав его руку с себя и переплетая пальцы. — Угу. — сдавленно отозвался Чифую, кусая губы. Оргазм подступал, дышал в затылок и с каждым движением, с каждым взглядом становился всё ближе. Он смотрит прямо на то, как длинные пальцы обхватывают его, как красиво и сексуально смотрятся вокруг его члена. Большой палец оглаживает покрасневшую головку, вызывая дрожь. Чифую начинает метаться, не в силах просто лежать на месте. Дыхание превращается в серию постанываний и скулежа. Баджи приходится обнять его, обвивая рукой талию, и прижать ближе, к себе. — Тише. — успокаивающе шепчет он, целуя в лоб поверх влажных волос. Так нежно, что хочется рыдать, и это самое странное чувство, которое Чифую испытывал во время дрочки. — Давай. Ты можешь кончить. Для меня. «Для меня» — прошибает его, разлетаясь эхом по всему телу, вырывая с корнем все предрассудки о запятнании образа. А разрешение заводит сильнее, пробирая до костей, особенно с учётом такого хрипловатого голоса. — Баджи- — вырывается у него имя, обрывочное, без суффикса, прежде чем всё тело замерло. Он затаил дыхание, чувствуя, как оргазм, словно цунами, направляется к нему с огромной скоростью. А после он кончил, прижимаясь ближе, крупно вздрагивая и хныкая. Сперма стреляет вперед, пачкая всё вокруг. Её так много, что стыдно. — Прости... — бормочет Чифую, пытаясь потянуть руку и вытереть грязный живот Баджи, но тот не выпускает его из объятий. Всё тело сейчас было ватным, словно он начал плавиться от высокой температуры. Дыхание успокоилось не скоро, и только тогда он смог приподняться на локте. — Всё в порядке? — спрашивает Баджи, стоило Чифую открыть рот, заставив забыть обо всем. И об очередной порции извинений, и о благодарностях, и о признаниях в вечной любви. — Да. Не просто в порядке. Мне.. я рад. — улыбается, а после жмурится от поглаживаний по волосам. — Блять. — выдохнул всё же Баджи, откинувшись на подушку и уставившись в потолок. Повисает недолгая тишина, за время которой Чифую старается смотреть куда угодно, но только не на чужой стояк. Не может, потому рассматривает. Длинный член с выступающими венами. Красивый, хотя он не очень разбирался. — Что такое? — Стоит. — ответил Баджи. После короткого молчания накрывает себя рукой и лениво скользит, будто был тут совершенно один. Чифую краснеет вновь, уже не только ушами, а всем телом. Кровь приливает куда только можно, и даже в то место, которое, казалось бы, уже должно было успокоиться, но нет. Коснуться предложил Баджи. Или Чифую просто показалось — может, он и вовсе молчал. В любом случае, сам не знает как, но он вновь прикоснулся к его члену, присев рядом, на колени. Теперь взгляда совсем не отрывал, изучая всё, что до этого не мог. Кадык дернулся, и Чифую сам сглотнул. Пальцы сжали простыни, и он в ответ чуть ускорился. Мацуно следовал за каждым его действием, повторяя и отзываясь. От нового стона совсем поплохело. Член снова начал вставать, и ему хотелось выть волком. Теперь он настроен еще более радикально и принимается целовать. Сначала неуверенно касается губами оголённого плеча. Потом шеи. Спускаясь ниже, целует грудь и живот. Сам удивляется своей смелости. Он работает сам с собой сообща — и рука, и губы нежны и осторожны. Чифую проверяет реакцию с каждым новым действием. Баджи тянется рукой и прижимает его затылок к себе, просто утыкая в живот. Тяжело дышит, хочет больше и ещё, но совершенно не торопит, позволяя и себе, и ему насладиться каждым мгновением новой близости. От языка он мычит и лениво приоткрывает один глаз. Чифую смотрит, ведя по животу, по напряженным мышцам. У обоих взгляд совершенно разный. Баджи спокоен и расслаблен. Смущен, да, но совсем не паникует, получая удовольствие, нарастающее медленно. Чифую взволнован и возбужден до ужаса. Его зеленые глаза смотрят внимательно, в упор. Язык ласкает, рука тоже. Заметить, как член встал сильнее, было нетрудно, особенно пока он был ничем не прикрыт и лежал в руке. Чифую смотрел на него внимательно, почти жадно, находясь так близко. Кажется, в этом и была причина усиления чужого возбуждения. Он не знал, как реагировать. Внутри выли сирены, распирая радостью, что Баджи нравится, и он заводится от него. С другой стороны, сейчас был идеальный момент для минета. И он всерьез начинает размышлять об этом, покрывая поцелуями живот и бедра. Близко, но ему всё равно. Баджи в его глазах прекрасен. Даже после того, как узнал, что происходит, не оттолкнул, а сблизился. Позволил перестать стесняться и стыдиться себя. Теперь Чифую отплачивал. Показывал всё, что чувствует: поцелуями свою нежность, рукой свою страсть. Кусаться он не умел, да и зубы были не такие острые, и всё же попытка произошла — влажный поцелуй на бедре сменился лёгким укусом. — Чиф. — имя, сказанное сдавленно, почти стоном, вызвало мурашки. Никогда еще Чифую так не радовался этому слову. А эта форма, короткая, особенная, была еще приятнее. — Это... слишком... — жмурясь, он не выдерживает. Снова оттягивает трусы, и рука касается члена. Быстро, сбивчиво. Стонет, утыкаясь в бедро лбом, продолжая теперь дрочить и себе, и Баджи. Темп почти сразу синхронизируется — он ускоряется на Баджи, и тот реагирует, но не останавливает и никак не комментирует. Придвинувшись чуть ближе, Чифую смотрит на эту горячую картину. В одной его руке свой член, в другой — чужой, Баджи-сана. Кусает губу и чувствует, как ему оттягивают нижнюю, высвобождая. С губ слетает звук, сборный из всех, что можно: и стон, и всхлип, и выдох. — Баджи-с... Баджи. — поправил себя Чифую, наблюдая, как он приподнимается. Новый поцелуй был иным. Баджи целовал его глубоко, держа ладонями щеки, постанывая. Все его фантазии, которых, впрочем, и так было немного, даже не стояли рядом с тем, что происходило. Он был готов променять исключительное подчинение на это. — Продолжай. — попросил надрывно Баджи, хотя Чифую и так не останавливался. Он чуть ускорился, надрачивая теперь не столько для ласки, сколько для оргазма. Губы, распухшие, мазнули по щеке, когда они чуть отстранились. Бедра начали подаваться вверх, навстречу, желая грубее, быстрее. Чифую таким быть не мог — но позволял Баджи трахать свою руку в любом темпе. Взгляд неотрывно следил за тем, как меняется лицо. Тёмные брови нахмурились, сводясь вместе. Глаза закатились, и дышал парень сейчас быстро-быстро. Он чувствовал, как сильно колотится его сердце, когда прижался лбом к шее. — Сейчас кончу. — выдохнул Баджи, накрыв чужую руку только сейчас. Не для того чтобы помогать, а чтобы сперма сильно не растекалась. «Твою мать» — мысленно пронеслось в голове Чифую. Кончал Кейске невероятно привлекательно. Настолько, что собственный оргазм приблизился в несколько раз. Пару раз скользнув рукой по себе, он кончил практически следом, второй раз за этот длинный вечер. Или день? Он уже не помнил. Сперма стекает по рукам, и теперь нужно разбираться с тем, чтобы вытереть её. Сил нет, голова не варит, и Чифую просто аккуратно комкает свои штаны пальцами, а после снимает и бросает куда-то на пол. Закрыв лицо руками, очень долго сидит, пытаясь хоть как-то осознать происходящее. В глазах стоят слёзы. Или это ему уже кажется от переизбытка чувств. А Баджи вдруг хмыкает, легко ударив его по лбу. Чифую широко открывает глаза, ничего не понимая. И от вида улыбки с клыками, от вида довольного, чуть смущенного лица перед собой окончательно тает, забыв обо всем на свете. — Ты дурак. — говорит Баджи, но слова совсем не доходят до него, залетев в одно ухо и вылетев из другого на крыльях любви. — А ты... ты классный, Баджи. — шепчет Чифую, и на его лице впервые за долгое время появляется широкая улыбка. В качестве дополнений к ней тёплый, влюбленный взгляд. — Я.. в тебя влюблён типа. Внутри всё замирает, кажется, словно всё вокруг тоже, не мешая этому моменту. В глазах почти щенячья надежда. Слезливые глаза с улыбкой. — Я тоже типа. — качает головой Баджи и ложится на спину, похлопав рядом с собой, зная, что Чифую не откажется. Так и было — Мацуно сразу же приползает и ложится у него под боком, прижавшись лбом, вдыхая запах, ставший родным. И какого-то шампуня, исключительно мужского, с названием вроде «Запах силы побеждённого в бою мамонта. 512 в 1». Но это уже неважно. Важно лишь то, что всё решилось. И теперь они были вместе.
