Конь кофейный

      2.       Вся ее одежда, волосы и, кажется, даже кожа пропитались запахом кофе.       Раньше, чтобы не заснуть ночью на посту или за сборкой бомб, Эрна выпила бы эспрессо. Теперь она отдавала предпочтение энергетикам – и чем меньше они по вкусу и запаху напоминали кофе, тем лучше.       Утро в кофейне всегда было загруженным. Особенно тяжелым оно было для Эрны – ведь в «Коне» она была единственной, кто умел варить кофе. Своих товарищей она не осуждала: никто не виноват, что они оказались совершенно не приспособлены к подобной задаче.       Генриха нельзя было упрекнуть в недостатке старания. Он конспектировал каждое слово Эрны, читал статьи про варку кофе, смотрел видеоуроки на ютубе. Приступал к работе, упрямо выпятив подбородок, оставляя блестящие следы влажных ладоней на черном пластике ручек рожков. Но из раза в раз эспрессо выходил у него черный и густой, словно деготь или мазут. И пах соответствующе.       Ваня то ли витал в облаках, то ли погружался слишком глубоко в себя. У него никак не получалось запомнить, в чем отличие капучино от латте или флэт уайта от рафа. Эрну устроило бы, если бы он просто варил эспрессо, а напитки она делала бы сама, но каждая встреча Вани с кофемашиной каким-то образом заканчивалась ожогами до волдырей.       Федор долго смотрел на машину. Повернул ручку центрального рожка сначала влево, затем вправо. Пощелкал ногтем по кнопкам на панели. Хмыкнул, сложил руки на могучей груди и сказал:       – Ишь какая!       Помолчал, а потом добавил:       – Я к этой технике прикоснусь, только если ее из зала вынести нужно будет.       Развернулся и ушел в подсобку.       Оставался Жорж.       Но Жоржа она просить не могла. На нем лежала вся организационная работа – и не только в кофейне, но и в их боевой ячейке. Он был тем, кто встречался с высокопоставленными членами партии и с поставщиками кофейных зерен. Он вечерами после закрытия сидел за столиком в зале до полуночи, изучая маршруты генерал-губернатора и сводя дебет с кредитом.       Просить его о помощи – значит повесить на него еще один груз. А что, если это и будет та самая соломинка, что переломила хребет верблюду? Эрна слишком любила его, чтобы нагружать своими проблемами.       Но Жорж не слепой и не такой черствый, каким хочет казаться. Он всегда замечал, когда Эрна начинала не поспевать готовить заказы, и принимался помогать. В основном он делал напитки, предпочитая не прикасаться к машине – максимум, он мог очистить рожок от спитого кофе, но не более того. Но и это делало Эрну самой счастливой.       За последние почти два месяца все ее движения в узком пространстве между стойкой и задней стеной кафе были отработаны до автоматизма. Прежде всего она была химиком и инженером. Поэтому приготовление эспрессо, основы любого из напитков, в ее голове складывалось в простую и понятную схему: смолоть кофе, засыпать в холдер, темперовать, установить в машину.       Каждый шаг был важен: величина помола, граммовка и плотность получившейся таблетки, настройки самой машины. Для идеального результата каждый этап должен быть исполнен правильно.       Прямо как с бомбами.       Когда человеческий гул в зале сошел на нет, Эрне даже не требовалось смотреть на часы, чтобы понять: время уже ближе к десяти. С одной стороны, это хорошо – до обеда еще пара часов, она может спокойно промыть рожки, почистить сетки и капучинаторы.       С другой стороны…       – Доброе утро, – раздалось одновременно со звоном входного колокольчика.       Эрна сжала пальцы на краю жестяной раковины так, что костяшки побелели.       Явился.       – Доброе утро, Сергей Александрович, – Ванин голос прозвучал совсем рядом.       – Доброе, доброе, – посмеиваясь, сказал Сергей. – А где Жорж?       «Какое тебе дело до Жоржа? – подумала Эрна. – Бери свой медовый раф и проваливай».       – Он в… – начал было объяснять Ваня, когда от подсобки раздалось:       – А вот и вы. – Ей не нужно было видеть Жоржа, чтобы знать: улыбка на его лице отнюдь не дежурная. – Эрна, медовый раф.       – Уже, – коротко отозвалась она.       Краем глаза Эрна заметила, что Жорж не вернулся за стойку, а направился к столику, который занял Сергей. И если она прижимала темпер сильнее, чем требовалось, то рядом не было никого, кто мог это заметить.       Эрна сама толком не понимала, откуда в ней вся эта злоба… и ревность, что уж греха таить. Сергей был мужчиной – и не очень красивым, во всяком случае ей не нравился. Наивной дурочкой она, конечно, не была и о том, что есть мужчины, которым нравятся другие мужчины, она знала. О том же генерал-губернаторе, за которым они следили, ходили слухи, что он бугр.       Мед медленно тянулся за ложкой и так же медленно растворялся в горячем кофе.       И Жорж – не такой, уж она-то знала. Жорж делил с ней постель не первый год. На ее вопросы о любви он честно, глядя ей в глаза, отвечал, что не любит ее, что есть другая, которой отдано его сердце и посвящены его мысли.       Другую Эрна знала. Молодую, красивую жену офицера, что забегала в их кафе на выходных. Всегда со вкусом одетая, с разноцветными пакетами из «Мюр и Мерилиз» в безупречно наманикюренных руках. Она расточала вокруг себя улыбки и шлейф духов – такой плотный, что пробивался даже сквозь запах свежесваренного кофе. Каждый раз брала кофе недели и десерт. Сидя за столиком у окна, делала десяток фотографий прежде чем сделать первый глоток и выкладывала сторис в своей инсте еще до того, как успевала его выпить.       Пустышка. Красивая кукла. Пустоголовая светская барышня. Жорж увлечен ее молодостью, красотой и недоступностью. Он никогда не будет удовлетворен необходимостью делить ее с мужем.       Теплые белые сливки. Горячий темный кофе. Тягучий золотой мед. Три непохожих текстуры и цвета. Хорошо в напитке – проблемно в жизни.       Эрна хмыкнула. Ну и мысли у нее.       Другую звали Елена. Елена была женщиной. Елена была понятной.       Сергей... Сергея она не понимала.       С первого же появления. С того раза, как он что-то сказал Жоржу – она не расслышала что, но помнила смех Жоржа. Эрна никогда не слышала, чтобы тот смеялся так громко и свободно. Так, словно не было дела, не было партии, не было коробок с динамитом в подсобке.       С тех пор Жорж выделял его среди всех утренних посетителей.       Эрна никогда не смотрела прямо на Сергея – лишь ловила его отражение в зеркале: длинные волосы, гладко выбритое лицо, крупный нос, родинки. Она спрашивала Жоржа: зачем он уделяет столько времени Сергею?       Жорж говорил, что Сергей полезен для дела.       Жорж задавал ему вопросы.       Жорж внимательно слушал ответы.       Жорж смеялся над его шутками.       Жорж ему улыбался.       Эрна защелкнула крышку на высоком бумажном стакане. Она всегда готовила Сергею кофе на вынос – в надежде, что он уйдет быстрее. Но тот всегда допивал свой раф до конца, прежде чем попрощаться.       Она собиралась окликнуть Ваню, чтобы тот отнес заказ, как к стойке подошел Жорж. Было странно видеть его по ту сторону – словно между ней и ним выросла стена. На губах Жоржа блуждала легкая улыбка. Он никогда не улыбался ей так – даже в самом начале.       – Неужели ты не видишь? – собственный голос напоминал шипение пара в капучинаторе.       – Не вижу? – Жорж приподнял брови. – Чего?       – Того, что он с тобой флиртует.       Глаза у Жоржа стали круглые и большие, как червонцы. Потом он мелко затрясся, попытался сдержаться, прижав кулак ко рту, но в итоге рассмеялся.       Впервые Жорж смеялся над чем-то, что сказала Эрна.       Хотя она и не шутила.