Объятая крыльями пепла

2004 год, 10 января

      Мы с Тео живём вместе уже семьдесят один год. Мне восемьдесят семь лет. До сих пор иногда я поражаюсь тому, что мы действительно бессмертны. За это время довольно много произошло: например, я освоила местный этикет. Оказывается, никто не использует традиции, которым учили меня, и люди даже создают новые. Так что теперь при встрече с подругой, к примеру, нужно просто обняться или «дать пять». Корсеты, кринолины, камизы, перчатки — всё это уже давно никто не носит. Женщинам дозволено носить любую одежду, какую только вздумается, что меня очень радует. Я всегда мечтала носить джинсы и теперь ношу их, не снимая. Мне кажется, за такой протест и нарушение привычных норм приличия мои маменька с папенькой мне душу выгрызли бы. Кстати, о них.       Прожив столько лет, я узнала, что в семьях не принято насилие над детьми, и более того, это преследуется законом. Когда Тео увидел шрамы на моём теле, в его глазах я распознала искренний ужас. Как он сказал: «Золотце, на твоём месте перед отъездом я бы убил своих родителей за такое». Но я, к сожалению, не сделала этого. Я считала это нормой и думала, что в каждой семье так делают. Так что, когда Тео после увиденного обнял меня и начал жалеть, мне и вправду захотелось зарыдать ему в плечо.       Также он узнал о Вольтури. Со временем я действительно начала доверять Теодору так, что сама завела тему о них. Он отреагировал спокойно на всё: и на сам факт того, что, скорее всего, меня будут искать, и на моё обращение, и на то, как зверски я убила туристов, и даже на то, каким образом я сбежала. Но то, что я рассказала ему о моём решении уйти из жизни, вызвало в нём бурю эмоций. Я впервые увидела, как он злится.

***

1957г.

      – Ты совсем ебанулась? Какое исчадье, какое сгореть, ты слышишь себя вообще? – кричал он. Я испугалась резкого перехода на крик, слегка сжавшись, но быстро собралась. Мат резал по ушам, но я не стала ничего говорить лишь из уважения к Тео.       – Это моя вера, я следовала ей с самого своего рождения и продолжаю верить. В Библии говорится, что вампиры и прочие бесы — это дети Люцифера. А значит, я сама сделала себя исчадием Ада, предав свою веру. Я не хочу порочить мир таким монстром, как я, – спокойно пояснила я, словно ребёнку. Как можно не понимать таких элементарных вещей?       – Кэс, ты разве выбирала стать вампиром? Ты разве хотела себе такой жизни? Да, ты убила двоих людей, но у тебя не было выбора. Это твоя новая физиология, и ты не могла ей не следовать, когда тебе специально принесли людей под нос. У абсолютно всех вампиров есть хотя бы три забранных человеческих жизни, и что-то многие живут и горя не знают. Подумай, в праве ли ты говорить, что мы исчадья Ада? Мы все жертвы обстоятельств, Кэс. Я тоже не выбирал себе такой жизни, но это был хотя бы шанс на неё. И подарил мне его совсем не Господь, а такой же «монстр», как и ты. И я не навязываю тебе отречься от веры, а вправляю тебе мозги на место, потому что, видимо, они совсем у тебя поплыли, раз ты считаешь, что если тебе дали шанс на вечную жизнь, пусть и просто отвратительным методом, то ты должна сама себя убить, просто потому что перестала быть человеком. И даже если принять это твоё мышление, что Господь хороший, а Люцифер – плохой. Почему он плохой? Потому что у него была своя точка зрения, которую он отстаивал? Разве это весомая причина согнать его с небес? А ведь он тоже был ангелом, а став не таким, как все, только проявив своё отличие – он резко стал плохим. Разве я не прав, Кэс? Подумай над этим. Ты стала очень дорога мне. Ты стала мне дочерью. Я дорожу тобой и очень люблю. Последнее, чего я желаю сейчас — это потерять тебя, – выложил он.

      

***

Настоящее время

      Да уж, он действительно вправил мне мозги. После этой ссоры я приняла решение отказаться от веры. Со всех сторон рассмотрев и обдумав ситуацию, не без помощи Теодора, я поняла, что он прав, и даже, более того, вера была мне нужна только потому, что мой отец священник, и меня просто приучили к вере, как к обязательному атрибуту в жизни. Я прониклась его словами о любви и доверии, а также последующим разговором о важности жизни.       Не обошлось без слёз: я вдоволь выплакалась после всего этого, и мне стало намного легче.       Тео очень изменил меня. Последние семьдесят лет моей жизни я была счастлива. Мы каждый день разговаривали без остановки. Играли в настольные игры, охотились наперегонки, танцевали. Иногда я играла ему на музыкальных инструментах. У Тео на чердаке, оказывается, есть что-то типа музыкальной студии. Как она у него оказалась? Тео — музыкант. Раньше у него была своя группа, но он их всех давно пережил, а новых людей так и не стал искать. Наверное, это тяжело — пережить всех своих друзей. Но не будем о грустном. Сейчас мы с Тео думаем переезжать. Он сменил уже несколько больниц и трудовых книжек. Люди начинают подозревать, что он не стареет. Да и его способность в больнице Сиэтла ему просто не пригождается, из-за всегда присутствующей анестезии, отчего он расстраивается, что не может работать во всю силу.       Его способность заключается в том, что с помощью прикосновения он полностью убирает физическую боль. Но она работает, только если он не разрывает физический контакт. Поэтому, когда я упала с дерева, пытаясь поймать красивую птичку, что бы рассмотреть поближе, он мягко обнял меня за одно плечо, предложив возвращаться домой обычным шагом. Казалось бы такая мелочь, но до жути приятно.        Мне пора начать ходить в обычную школу. Тео сказал, что мне тоже не помешало бы куда-то поступить, да пойти работать, чтобы не сидеть столетиями дома. Я возразила ему, ведь мне нет смысла заканчивать школу, я могу сдать экзамены на дому, но он был непреклонен. Аргументировал он это тем, что мне нужны друзья, чего я совершенно не понимаю. Он говорит, что девушки моего возраста должны увлекаться парнями и сплетничать с подружками, на что я возразила, что в моем возрасте женщины выбирают себе места на кладбище. Он лишь посмеялся, но решение менять не стал.       Так что, когда мы найдем, куда переезжать, я буду поступать на предпоследний год обучения старшей школы. Но у нас всё еще остаётся открытым вопрос: куда именно мы хотим переехать. Сразу было определено, что штат покидать мы не будем. Тут очень удобно. Много лесов, диких животных, дождливый климат и почти нету солнца. Я предлагала уехать в Россию, ведь там такой климат практически во всей стране, но он сказал, что русский — слишком сложный язык, и он вообще не хочет его учить. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. У нас впереди еще целая вечность, так что мы всегда успеем побывать в новых странах. Если конечно Вольтури не объявятся. Меня до сих пор пугает, что за семьдесят лет они ни разу не объявились, будто совсем вычеркнули себя из моей жизни. А может быть, они действительно так поступили, решив не тратить на меня время. Тео сказал не думать об этом, и я лучше послушаюсь его.       — Кэс, я дома! — крикнул Теодор, хлопнув дверью. Я тут же оказалась подле него.       — Привет. Как прошел день? — спросила я вежливо, забрав его рабочий портфель и смахнув пылинку с его пиджака.       — Всё прошло хорошо. Я уволился и купил новую трудовую книжку, её заполнили так, что в новом городе мой стаж работы будет всего пять лет. Кстати о городе. Сегодня, когда я сидел в ординаторской, услышал разговор в коридоре. Мужики обсуждали охоту на оленей и медведей. И один из них сказал, что в лесах Форкса их пруд пруди. Может, в Форкс поедем? Город маленький, можно будет подольше поработать, да и школа там неплохая, маленькая. Тебе будет легче освоиться. Что думаешь? — Тео посмотрел на меня, сняв кроссовки.       — Ну, почему бы и нет, только смогу ли я после школы поступить куда-то в Форксе? — уточнила я, перемещаясь в гостиную.       — Нет, я вот поэтому тебя и спросил, потому что там ты сможешь только школу закончить, а ближайший университет есть только в Порт-Анжелисе. Можно конечно и здесь в Сиэтл поступить, но я бы советовал учиться в Пулмане, — начал рассуждать Тео, распластавшись на диване.       — Ну ладно. Можно и в Форкс, город маленький, мне будет комфортнее, — согласилась я, присев напротив, и продолжила. — Когда поедем?       Я перекинула одну ногу на другую, сложив руки на коленях.       — Мне нужно сделать тебе документы, купить там жильё и оформить его в собственность, так что я думаю, что не быстрее, чем через неделю, — ответил Тео.       — Хорошо. Тео, есть еще один вопрос, — неуверенно начала я, подняв виноватый взгляд исподлобья.       — Что такое? — нахмурился он.       — Я хотела попросить у тебя кое-что. Я всегда мечтала, чтобы у меня был кот. Мы можем его завести? — с надеждой в глазах и напустив всю свою обаятельность, я посмотрела на Тео, тот усмехнулся и, закатив глаза, драматично вздохнул:       — Эх, что не сделаешь ради ребёнка. Заведём, конечно, что за вопросы? Ты в праве заводить себе кого угодно. Хоть крокодила в ванной посади. Главное, смотри, чтобы люди не увидели, — посмеялся Тео.       — Правда?! Спасибо-спасибо-спасибо!!! — развеселилась я, радостно бросившись ему в объятия. Тео встал и, подхватив меня на руки, покрутил вокруг себя, а затем вернул на землю.       — Почему ты подумала, что я не разрешу тебе кота? — нахмурился он, не отпуская моих плеч.       — Ну, просто родители считали, что животные в доме — это варварство и пороли за любое брошенное слово про них, — приложив палец к подбородку, протянула я. Тео, изогнув бровь, ответил:       — Да, твои родители явно не блистали умом. Благо, сейчас ты живешь со мной, а не с этими тиранами. Не хочешь сыграть со мной третью сонату Бетховена? — предложил он задорно.       — Конечно, хочу! — воскликнула я и помчалась на чердак.       Закрыв люк чердака, Теодор прошёл вдоль помещения и сел за синтезатор в углу. Я подошла и села слева от него, занимая верхние октавы. Переглянувшись, мы начали играть.       Звуки музыки наполнили комнату, сделав ее более живой. Казалось, даже стены слушали, затаив дыхание. Голые ветки высоких деревьев за заснеженным окном колыхались в такт музыке, гонимые ветром. И где то глубоко в глубине леса слышался вой диких волков.       Мы провели на чердаке несколько часов, наслаждаясь моментом. Мне было спокойно с Теодором. Первую неделю знакомства я опасалась его и вела себя напряжённо. Сейчас же я понимаю, как была глупа. Ведь Теодору действительно можно доверять. Он — самый добрый и смешной мужчина из всех, что я встречала. Он еще ни разу не подорвал моё доверие, не смея даже голоса на меня повышать. Мне до сих пор с трудом верится, что Тео не один такой, как он сам говорит. Ну что ж, я проверю это, когда буду в Форксе.

2004 год, 18 января.

      Утро выдалось очень спокойным. Мы с Тео выпили по стаканчику первой положительной и, погрузив последние сумки в машину, отправились в путь. Все нужные документы уже были сделаны, вещи перевезены в новый дом, и осталось отвезти туда только себя. Проезжая по заснеженной дороге, я невольно вспоминала детство. Тётушка Ризе часто брала меня с собой по магазинам. Мы гуляли по заснеженной площади Вольтерры, любуясь красотой, что была перед глазами. Я ловила снежинки в ладошки, стараясь быстро-быстро показать каждую тётушке Ризе, чтобы она смогла оценить, насколько красивая снежинка мне попалась в этот раз.              Я очень любила Ризе.       Она была самой доброй женщиной, что я встречала. Жаль, что старость добирается до людей, забирая их души. Я хотела бы ещё раз навестить её могилу, но пока Вольтури правят городом, у меня не будет возможности этого сделать. Тео, заметив моё настроение, поддел меня локтем в бок и, не поворачивая головы, спросил:       — Что случилось, Кэс? Боишься перемен? Или физики? — задорное настроение Тео передаётся буквально физически, поэтому я, слегка улыбнувшись его шутке, ответила:       — Да нет, всё в порядке. Просто задумалась о прошлом.       Тео нахмурился и нравоучительным тоном процитировал:       — «Воспоминания… Вот от чего мы стареем. Секрет вечной молодости в умении забывать лишнее». Ну, или стать вампиром. Второй пункт ты уже выполнила, так что не вижу повода для грусти!       Я заливисто рассмеялась. Тео всегда умел поднять настроение, за что я ему очень благодарна.       За разговорами и нескончаемыми шутками Теодора мы приехали в Форкс. Посмотрев в окно, я увидела ровный ряд похожих друг на друга домов, огражденных заборами. Проехав полицейский участок и закусочную со странным названием «Секвойя», мы повернули в противоположную от неё сторону и заехали во двор. Выйдя из машины, я сразу обратила внимание на дом.              Он сильно отличался от нашего прежнего жилища: вместо панорамных окон — обычные прямоугольные, вместо чёрно-белых стен — голубой виниловый сайдинг, и единственное, что схоже с нашим прежним местом жительства — это белая черепичная крыша треугольной формы.       — Выглядит точно так же, как и все остальные дома в этом городе, — очень точно описала я.       — Хорошо подмечено, — хмыкнул Тео и, выгрузив из багажника наши сумки, прошёл в дом.       Внутренняя отделка дома была типичной: стандартная кухня с овальным деревянным столом и четырьмя стульями. В гостиной на ковре стоял темно-синий диван, повёрнутый к телевизору на стене. Справа от него, под лестницей — дверь в место, которое, как и было заранее обговорено, будет принадлежать Тео, а на втором этаже две двери: в ванную и уже мою комнату. Толкнув дверь, я очутилась в помещении, выглядящим точно так же, как и моя прежняя спальня. Единственное, что создает отличие — это размеры: эта была квадратная, шесть на шесть метров, но от того не менее уютная.       Первым делом я разложила одежду по полочкам в шкафу, на что теперь уходит сильно больше времени, потому что за все время жизни с Тео он буквально осыпал меня вещами: от современных джинсов фасона клёш до вечерних платьев популярных брендов. Сколько бы раз я не говорила ему о том, что не стоит так тратиться на меня, он лишь отвечал: «Каждая счастливая девушка носит вещь по одному разу и выкидывает, так что у тебя должно быть столько вещей, что бы носить новую одежду каждый день, на протяжении вечности». Меня так тронули эти слова, что я серьёзно задумалась о том, как такого интеллигентного мужчину вообще могла бросить девушка.       Закончив со шкафом, я почистила зубы и сходила в душ. И вот уже лёжа в кровати, меня одолели тревожные мысли:

«А что если я захочу есть и, не сдержавшись, сожру весь класс?»

«А если я им вообще не понравлюсь?»

«А вдруг они узнают, кто я на самом деле?»

      Но я быстро засунула эти думы подальше в сознание, стараясь заглушить их мыслями о том, что мне завтра надеть. Так я и погрузилась в сон, зарывшись носом в одеяло.