Объятая крыльями пепла

      Утро возвышалось над мирными улочками Форкса. Лёгкая морось отстукивала свой ритм на черепичных крышах, словно играла на ксилофоне. А я лежала, тупо уставившись в потолок. «Поспать» мне удалось всего два часа, после чего мой разум совершенно отказался со мной сотрудничать, сказав, что изначальные условия были благоприятней и вырывая меня из дрёмы. А впрочем, я с ним согласна.       В последнее время меня всё чаще посещали мысли о том, что я боюсь входить в социум. Мне страшно осознавать, что на меня смотрят и обращают внимание. Каждый раз, когда родители замечали меня, приходилось совсем несладко, и теперь меня мучает боязнь, что общество не сможет меня принять. А за что меня должны любить, уважать?       Я всегда думала, что любовь и уважение нужно заслужить, но Теодор доказывает мне обратное. Он говорит, что начал любить и ценить меня просто за то, что я у него есть, чего я совершенно не понимаю, даже прожив с ним семьдесят лет. Мне сложно верить ему. Нет, естественно, я ему доверяю и не обесцениваю его убеждения, но то, с какой теплотой и заботой он говорит о том, что любит меня, поражает до глубины души.       Он первый, кто так сказал мне. Проще поверить, что он говорил это стене позади, нежели действительно обращался ко мне. Как можно, любя, заставить меня идти в школу, так ещё и в десятый класс! Это же кощунство!       Но мои терзания прервались ритмичным стуком в дверь.       — Можно? — спросил Теодор.       — Да. Заходи, — я села в кровати и резко провела руками по лицу, сгоняя наваждение от долгих раздумий. Тео зашёл и, прикрыв за собой дверь, бодро спросил:       — Ну что, великомученица, готова получать знания?       — Не думаю, что в этой школе я узнаю что-то новое, кроме нумерации кабинетов, — я кинула на него хмурый взгляд исподлобья, явно не разделяя его энтузиазма.       — Не будь такой кислой, всё ведь хорошо! Я уверен, тебе понравится! Заведёшь себе друзей в кои-то веки. А парни будут выстраиваться в очереди, чтобы сходить с тобой на свидание, — рассмеялся он с собственных слов.       — По телевизору как-то сказали одну фразу: «сам пукнул–сам понюхал» кажется, в этом случае она будет уместна, — хмыкнула я, вставая с кровати.       — Фи, ну и язва ты, Кэс, — изобразил обиду Тео, даже не попытавшись скрыть улыбку.       — Кто из нас ещё язва? Не я тебя заставляю идти в десятый класс, когда у тебя девяностолетний юбилей на носу! — пробурчала я, методичными движениями заправив постель. Я повернулась и, кинув злобный взгляд на Тео, подошла к шкафу, рассматривая содержимое.       — Да ну тебя! Вредина! — совсем по-детски высунув язык и обиженно топнув ногой, мужчина вышел за дверь, из-за которой уже добавил:       — Жду тебя в машине. Поторопись, — и двинулся в оговорённом направлении.       Я коротко усмехнулась его ребячеству и продолжила искать нужную одежду. Сколько бы лет ни было этому человеку, казалось, озорство из него выбить не может ничто.       Наконец мой взгляд упал на нижнюю полку, где скромно лежала чёрная кожаная юбка, вместе с парой каких-то футболок с названиями популярных сейчас рок-групп, что я сразу отложила в категорию «надену, если прогнозируют конец света». Взяв юбку и вытянув руки перед собой, я кивнула сама себе, подтверждая выбор. Сразу же в голове начал составляться образ к этой юбке, в котором появились белые капроновые колготки с ажурным узором, чёрные лакированные туфли на низком каблуке и белая рубашка с галстуком. Мне понравилась эта идея, так что я вмиг нашла нужные вещи.       Собрав задуманный образ, я осмотрела себя — выглядит гармонично, но чего-то не хватает.       Покопавшись в ящике с аксессуарами, я нашла недостающую деталь, чёрный бархатный ободок.       — Теперь можно выходить, — сказала я вслух и развернулась в сторону выхода.       Едва я успела сделать шаг, как вдруг вернулась обратно и подошла к прикроватной тумбочке. На ней, среди небольшого беспорядка, стоял стеклянный флакон духов Fantasy от Бритни Спирс со вкусом карамели. Розовый, шарообразной формы и усыпанный стразами, он создавал ощущение, что я действительно всего лишь шестнадцатилетняя девочка, мечтающая найти бойфренда, влюбившегося в этот аромат.       Для меня, как для вампира, он пахнет кислой вишней. Я специально выбирала такой запах, что и мне будет не тошно на себе носить, потому что от некоторых духов несёт так, что хотелось опустошить желудок прямо в парфюмерном, показывая всем, каким вкусным был очередной олень. Для вампиров, что было для меня удивлением, не все ароматы тошнотворны. Некоторые компоненты в своем сочетании могут вполне гармонично звучать, хоть и искажённо.       Сделав пару «пшиков», я вернула на место флакон и, схватив чёрный телефон-раскладушку, что был закинут в большую сумку через плечо, поспешила вниз.       Садясь в неизменный Cadillac V16, мне в голову пришёл вопрос, который я сразу же поспешила озвучить:       — Тео, ты вообще собираешься менять машину? В настоящем времени она уже считается раритетом. Это вызовет вопросы у людей, — он посмотрел на меня через зеркало заднего вида, пробежавшись глазами по одежде и снова отвёл глаза на дорогу, заводя машину.       — Я тоже об этом подумал. А ещё, кстати, задумался о том, что тебе бы тоже не помешала машина. Когда я устроюсь на работу, тебе придется добираться до школы самостоятельно, — он снова посмотрел на меня.       — До моих «семнадцати» чуть меньше месяца, а на получение прав уйдет ещё месяц, так что ты можешь об этом забыть на какое-то время, да и на день рождения ты обещал мне кота, так что с машиной можно повременить, — постаралась мягко уйти с темы я.       Меня до сих пор настораживает его неистовое желание потратить на меня деньги. Я ведь даже отплатить ему ничем не могу. Кажется, с такими подарками мне скоро нужно будет искать подработку, чтобы дарить хоть что-то взамен. Я ведь даже на праздники покупаю ему подарки за его же деньги!       — Кэс, машина не будет подарком на день рождения. Это даже не подарок, просто потребность, которую надо восполнить. Давай ты просто научишься принимать заботу о тебе не как одолжение с моей стороны, а искреннее желание сделать твою жизнь чуточку лучше. Ты — девушка, и по совместительству моя дочь, а значит, моя главная обязанность — сделать твою жизнь такой, чтобы в головушке твоей занудной не было ни единой мысли о том, что тебе чего-то не хватает. Ладно? — его взгляд снова оказался на мне, но в этот раз я стыдливо отвернулась к окну, не став отвечать. Я просто не знаю, что отвечать на такие искренние и до ужаса приятные слова. По сей день мне кажется, что всё это сон и завтра я снова окажусь в поместье семьи Вейл. Тогда каждый день в моей голове звучало, как мантра:       «Ты обязана стать удачной партией для господина Аро. Ты должна вернуть семье прежние чин и почёт. Твоё предназначение — быть его женой. И я даже слышать не хочу, что у тебя может не получиться. У тебя получится, другого исхода нет».       Это были слова, сказанные моей матерью, когда мне было двенадцать. Эта фраза была девятой в моей жизни, что мать сказала мне вне учебное время. Всего таких фраз было четырнадцать, и все имели похожее содержание, только одна отличалась ото всех, эту она мне сказала в шестнадцать, перед выходом на ту роковую прогулку с Аро:       «Не забудь про осанку. И затяни потуже корсэ́т, я что-то не слышу, чтобы ты задыхалась».       Казалось, в этой фразе нет ничего необычного для матери, подобного рода фразы ей свойственны. Но почему-то именно она врезалась в мою память и отзывалась скрежетом на сердце.       Из мыслей меня вырвал лёгкий толчок в плечо. Я глупо моргнула, снимая наваждение и посмотрела на Тео.       — Кэс, мы приехали четыре минуты назад. Чего виснешь? — произнёс он с лёгким возмущением, но сразу же изменился в лице, видя мою растерянность.       — Ох, детка, на тебе лица нет. Ты так сильно волнуешься? — мягко спросил он. Его лицо выражало искреннее беспокойство, заставив меня ещё больше стыдиться того, что я не могу подарить ему весь мир. Только он может так сопереживать, когда мне нужно просто сходить в школу.       — Совсем немного. Всё будет хорошо, Тео, не волнуйся за меня. Это ведь просто школа, — натянув самую искреннюю улыбку сказала я, в то время как внутри бушевала буря. Я волновалась настолько, что коленки заходили ходуном, но я старалась этого не показывать. Тео — последний человек на планете, кого бы я хотела заставить волноваться. Он не достоин того, что бы переживать за ту, что не может элементарно слезть с его шеи уже почти век и даже свою любовь не умеет показывать.       Тео развернулся ко мне, насколько это возможно в машине, и, взяв меня за щёки двумя руками, наклонил мою голову, целуя макушку.       — Всё будет хорошо, дитя. Не переживай. Удачи, ты всё сможешь. И позвони мне после школы, я заберу тебя. Люблю тебя, вампирёныш, — он погладил мою щеку и мягко улыбнулся. Его глаза блестали неимоверной любовью и нежностью, а улыбка излучала добродушие. Я безумно растрогалась этими словами. Хоть он уже и говорил подобные слова, но каждый внутри меня будто запускаются фейерверки, настолько ярко они отпечатывались в душе. Всё таки пунктик про подарить ему весь мир нужно сделать первостепенной задачей.       — Я тебя тоже очень люблю, пап, — сказала я и вылетела из машины, сама удивившись сказанному.       Впервые я назвала его папой. Это слово в сочетании с «я люблю тебя» отозвалось внутри такой волной, что напрочь отбило желание звать его по имени. Как же приятно говорить это слово ему. Не существует никого другого, кого бы мне хотелось звать так, кроме него. Теперь я была уверена, что он достоин всех приятных слов, что есть в моем лексиконе, пожалуй, стоит даже сказать их ему на всех возможных языках, чтобы выразить хоть каплю того, как важен он для меня.       Я посмотрела в салон, откуда раздалось тихое, но ликующее «да!», после чего последовал жест, при котором он резко согнул руку в локте, сжимающую кулак, и резко дёрнул вниз, словно гудок паровоза. Я хихикнула и, помахав выезжающему с парковки папе рукой, направилась в сторону главного входа в школу, возвращаясь в состояние тревоги.       Окинув взглядом главный вход, я заметила несколько, нет, кучу подростков, кишащих повсюду. Десять стоит слева от входа, ещё двое — справа. Я только что прошла четырёх, что стояли напротив серебряного Volvo, восхищаясь машиной. Повернув голову, я увидела перед собой надпись «forever young», и стоило мне только поднять взгляд как я смогла рассмотреть лицо… Вампира? О нет, Господи, нет! Ну почему именно сегодня и именно здесь? Чёрт-чёрт-чёрт! Что же делать? Так, ладно. Всё. Отставить панику. Он ведь не собирается меня убить, раз еще этого не сделал, правильно?       — Ох, пардон, не заметил, — произнёс он на ходу, но мельком бросив на меня взгляд, тут же ошарашено развернулся и уставился во все глаза.       — Ты… Ты вампир? — шёпотом воскликнул он, не переставая таращиться.       — Как видишь, — чуть грубже чем хотела ответила я.       — Ох, тогда нам нужно срочно познакомиться, и всем вместе! Меня зовут Эмметт Маккарти Каллен, а тебя как?       — Меня зовут Кассия Элен Блэквуд. Стоп, погоди. Ты — Каллен? А в твоей семье случаем нет вампира по имени Карлайл Каллен? — мои глаза резко распахнулись.       — Это мой отец. Откуда ты его знаешь? — удивлённо приподняв брови спросил он. Мы интуитивно синхронно развернулись и двинулись в сторону главного входа.       — Он обратил моего отца, когда тот был при смерти, и принял в семью, где он прожил несколько лет. Кажется, он что-то говорил про девушку по имени Розали. У вас есть такая? — повернув голову, спросила я. Мельком окинула его взглядом: высокий, почти под два метра, широкий, с ярко выраженными мышцами, бордовое худи с этой символичной надписью, квадратная челюсть, широкие скулы, прямой нос и пухлые губы. Он выглядит так, будто сошёл с обложки какого-нибудь модного журнала, за прочтение которого мать дала бы мне под штык.       — Да, это моя жена. Она была одной из первых, кого Карлайл обратил. Кстати, о нём. Тебе и твоему отцу обязательно нужно с ним встретиться. На этой территории есть некоторые правила, что помогают вампирам и оборотням жить в гармонии, — рассказал он. Я ошарашенно повернула к нему голову.       — Что? Оборотни? — Эммет рассмеялся.       — Мы всё вам объясним, когда встретимся, — завершил Эмметт и сразу продолжил:        — Не хочешь на обеде познакомиться с моей семьёй? Нас здесь пятеро, — с озорной искоркой в глазах предложил он. Чем-то его поведение напоминало мне Теодора.       — Мне в любом случае нужно будет это сделать. Раз я дочь того, кого обратил Карлайл, то вы и моя семья тоже, — за неимением другого выбора сказала я. На деле мне было очень страшно с ним общаться. По крайней мере, он первый, с кем я общаюсь, помимо Теодора, за последние восемьдесят лет.       — Отлично. Тогда до встречи! — весело сказал он и чуть ли не в припрыжку помчался к двери главного входа. Я двинулась следом и, поднявшись по лестнице, зашла во внутрь. Меня встретил шумный коридор, по которому тут и там сновали ученики. Я прошла вдоль ряда металлических шкафчиков и завернула в кабинет с табличкой «Канцелярия» на двери.       — Здравствуйте, — я еле удержалась от реверанса. — Меня зовут Кассия Элен Блэквуд. Новенькая, — как можно короче сказала я. Мне совершенно не хочется с кем-либо разговаривать. После Эмметта уж точно. А мне еще с семьёй знакомиться на обеде. Что ж за день-то такой.       — Ох, да-да, милая, заходи. Сейчас подпишешь несколько бумаг и я выдам тебе всё необходимое, — доброжелательно произнесла женщина, лет сорока пяти на вид. Но как бы ласково она себя ни вела, меня передёрнуло от слова «милая». Оно напоминает мне о том, кто меня обратил. Даже имя это вспоминать не хочу.       Женщина, которая впоследствии представилась как миссис Копп, вынесла из другого помещения несколько бумаг, ряд учебников, и маленькие ключи.       — Заполняй пока бумаги, потом я помогу тебе отнести учебники и покажу твой шкафчик. Ох, чуть не забыла. Вот карта школы, — и положила листок с планировкой здания передо мной.       Когда я подписала все необходимые документы, мы с миссис Копп вышли из кабинета канцелярии и прошлись вдоль ряда шкафов, остановившись на том, что ближе к середине, под номером шестнадцать.       «Как символично», — подумала я, намекая на свой новый возраст.        Разложив мои учебники по полочкам, миссис Копп вернулась в свой кабинет, а я начала запихивать нужные из них в сумку, поглядывая на также выданное миссис Копп расписание. Сегодня мне предстояло пережить, слава Тебе, Господи, итальянский, являющийся моим родным языком, а здесь его учат как второй, а затем физику и биологию. Видимо, сегодня мне повезло прийти на сокращённый день, чему я безусловно рада.       Звонок прозвенел ещё четыре минуты назад, поэтому я быстрым шагом двигалась по пустым коридорам, ища кабинет итальянского. Наконец отыскав его на втором этаже, я легонько постучала в двери, ожидая приглашения.       — Войдите, — раздался женский голос из-за двери. Я повернула ручку и зашла в кабинет.       — Scusi il ritardo. Posso entrare?       — спросила я, обращаясь к учителю. Все взгляды класса тут же обратились ко мне. Я слегка сжалась от стойкого ощущения дискомфорта.       — Si, entra, siediti pure al primo banco libero, — разрешила учитель, и я оглядела класс. Свободной была только одна парта, в первом ряду, третья по счету, прямо у окна. Я, обрадовавшись тому, что у меня нет соседа по парте, направилась к ней. Умостившись и положив необходимые мне предметы на угол стола, как у всех остальных, я обратила взгляд к учителю. Она, посмотрев на меня, уже на английском спросила:       — Как вас зовут, мисс? И откуда такие познания и отсутствие акцента в итальянском?        Посмотрев на позолоченный бейджик на её блузке, я поняла, что её зовут миссис Райт. Она была довольно молодой, на вид ей не дашь и больше тридцати. Тёмноволосая, стройная, с голубыми глазами, она окидывала класс строгим взглядом, но с мягкой улыбкой.       — Меня зовут Кассия Элен Блэквуд, мэм. А итальянский я знаю, потому что являюсь носителем этого языка. Я жила в Италии до пятнадцати лет, — рассказала я историю, придуманную заранее вместе с Теодором.       — Ого, из Италии и в Форкс. Забавно, — задумчиво протянула она и продолжила:        — Но не будем отвлекаться. Сегодняшняя тема — глаголы прошедшего времени. Кто заранее прочитал учебник и сможет ответить на вопрос, какие два вспомогательных причастия нужны для построения нужной формы глагола? — женщина оглядела класс, но не увидела ни одной поднятой руки. Я тоже не стала тянуть руку, мне хватило внимания сполна. Но миссис Райт, видимо, так не кажется.       — Мисс Блэквуд, помогите нам ответить на этот вопрос, — я подняла на неё глаза и, встав с места, как мне сказал делать Теодор при ответах в школе, нехотя начала говорить.       — Для построения формы глагола в прошедшем времени, используется два причастия: avere и essere. Для образования причастия у правильных глаголов нужно убрать инфинитив и определить его в категорию are, ere, ire, заменив на ato, uto, ito. Мне продолжать? — уточнила я, вспоминая остальные действия. Учительница, скромно улыбнувшись, сказала.       — Нет, спасибо, садись, — теперь она обратилась ко всему классу.       — Узнав это, мы можем с вами начать видоизменять глаголы. Мистер Ньютон, к доске, — она указала на парня так резко, что я вздрогнула, чего, слава Богу, никто не заметил, посмеиваясь над Ньютоном. Из-за такой же, как у неё, указки, я сейчас не могу закатать рукава, хотя очень хочется.       Указкой и линейкой меня били по рукам, оставляя кривые, некрасивые шрамы мои родители. Снова задумавшись о них, я не заметила, как прошёл целый урок, и только звонок, раздавшийся громкой трелью по всей школе, вывел меня из мыслей.       Я собрала все принадлежности обратно в сумку и, открыв карту, уже хотела отправиться на биологию, как вдруг меня окликнули.       — Кассия, — раздалось сзади.       Я повернулась, и оказалась под взглядом четверых ребят: двух девочек и двух парней. Одного из них я уже знала: это был парень с фамилией Ньютон, которого так бурно провожали к доске. И, судя по всему, именно он меня и окликнул.       — Меня зовут Майк, Это Джессика, Анджела и Эрик, — он поочерёдно указал на ребят.       — Ты не против познакомиться? Мы будем рады с тобой пообщаться, — добродушно сказал он.       Я оглядела ребят и остановилась на Джессике, она смотрела на меня не так, как остальные. Если в глазах других читался энтузиазм, то в её взгляде я разглядела нотку то ли злости, то ли обиды. Меня это напрягло, но отказываться было бы невежливо с моей стороны, так что, натянув лёгкую улыбку, я ответила:       — Конечно. Я буду очень рада со всеми вами познакомиться, — глаза Майка загорелись и он, улыбнулся в ответ, предложив:       — Отлично! Не хочешь сесть с нами на ланче?       После этого вопроса, мне захотелось удариться головой о ближайший косяк. И как мне теперь отказать им? После такого они точно передумают со мной общаться. Но, вздохнув, я аккуратно ответила:       — Простите, но я уже договорилась, что буду сидеть с Калленами. Знаете таких? — я окинула взглядом ребят, внутренне готовясь принимать отвращение с их стороны. Они явно обидятся на отказ. Но вместо этого, к моему удивлению, я услышала:       –Что?! Ты сидишь с Калленами? Как? Они же никого к себе не подпускают… — чуть обижено и удивлённо произнёс парень.       — Правда? Эммет показался мне добрым парнем… — я задумчиво приложила палец к подбородку.       — Так ты посмотри на неё, Майк, она такая же заносчивая, под стать Калленам. Неудивительно, что Эммет позвал ее к ним, в клуб «завышенных самооценок», — подняв подбородок и скривив лицо, сказала Джессика. Майк нахмурил брови и строго посмотрел на неё. Анджела и Эрик тоже обернулись, и Анджела сказала:       — Джесс! Зачем ты так говоришь? Я уверенна, Кассия очень милая и добрая девочка. А то, с кем она сидит, не должно нас касаться! Она сама выберет, с кем ей обедать. Не стоит её осуждать за это, — с ноткой строгости отругала она Джессику.        Я мягко улыбнулась ей. Анджела показалась мне очень доброй и понимающей. С ней мне определённо хочется подружиться. Но, не увидев после этих слов изменений в глазах Джессики, я сказала им всем:       — Ладно, ребята, я, наверное, пойду. Было приятно с вами пообщаться, — и, кинув последний взгляд на Анджелу, я быстрым шагом направилась к лестнице, чтобы подняться на третий этаж.       Я уже была на лестничном пролёте между вторым и третьим этажами, но до моего слуха донеслись голоса. Я аккуратно подошла ближе.       — Кто тебя за язык тянул, Джесс! Зачем говорить такие гадости? — строго сказала Анджела.       — Ну а что? Каллены все такие из себя крутые, ни с кем не общаются, ходят, подняв подбородок, будто они здесь главные, а потом появляется такая же красивая бледнолицая, и её, естественно, приглашают пообедать с ними. Разве я не права? — истерично топнула ножкой Джессика.       — А может, они родственники, Джесс, откуда тебе знать? Я бы тебе советовала извиниться перед ней, — настаивала азиатка.       — Не буду я извиняться. Если она вам дороже, чем я, то общайтесь с ней сами. А я уйду, раз я для вас такая противная, — начала она свою манипуляцию отвернувшись и сложив руки на груди.       Я не стала слушать дальше.       «Из-за тебя поругались друзья. Отлично, Кэс, ты молодец. Знала же, чем всё это закончится и все равно начала с ними общаться. Ну вот не дура ли?» — подумала я, и мне стало так обидно, что хотелось заплакать. Но в школе я не могла позволить себе этого, иначе моя сущность сразу же раскрылась бы, поэтому, держа в себе обиду, я зашла в кабинет биологии.       В классе уже потихоньку скапливались ученики, занимая свои места. Моя парта по-прежнему оставалось пустой, поэтому я снова села туда, прямо у окошка.       Разложив вещи, я подставила лицо ветру из открытой в кабинете форточки. Он нежно окутывал моё лицо, играя с волосами, и я улыбнулась ему, закрывая глаза и поставив на руку подбородок. ***       Я только зашёл к кабинет, как замер в проёме. За моей партой, на моём месте сидела. Что? Вампир? Откуда она здесь? Я напрягся. Желваки заходили под скулами. Она сидела, подложив руку под подбородок и нежно улыбалась. Её бледное, почти белое лицо ярко контрастировало с синими обоями на стенах, а белоснежные длинные локоны развевал ветер. Глаза, обрамлённые такими же белыми ресницами были закрыты, вздёрнутый маленький, почти что кукольный носик втягивал воздух.       Вдруг её тонкие русые бровки чуть нахмурились, улыбка спала с лица, демонстрируя пухлость губ. Она повернулась в мою сторону и открыла янтарные глаза, изучая меня взглядом. Брови взлетели вверх, глаза расширились. Видимо, она тоже поняла, кто я. Я не слышу её мыслей. Вообще. Почему? Я насторожился еще больше. Поняв, что я стою в дверном проёме уже больше тридцати секунд, я медленно направился в сторону девушки. Подойдя к парте, я сухо сказал:       — На этом месте сижу я, – Не знаю, зачем мне так понадобилось это место. Мне совершенно без разницы, где сидеть, но когда чужой вампир находится на нашей территории, интуитивно захотелось показать, чьи порядки здесь нужно соблюдать. На мое удивление, она не стала огрызаться или скалить зубы. Наоборот, она мягко улыбнулась и необычайно красивым, звонким, как журчащий ручеёк, голосом, ответила:       — Прости, я бы с радостью пересела, но дело в том, что я левша, и если я буду сидеть справа, при письме нам будет не совсем удобно. Поэтому можно тебя попросить уступить мне это место? Если тебе некомфортно, я могу попросить кого-нибудь поменяться, что бы ты сидел слева.       Меня поразил её тон. Она общалась вежливо, тактично, явно не на манер нынешних подростков. Но я тоже живу не первый век, что бы прогибаться под этими речами.       Я промолчал и просто сел рядом.       По всем мерам безопасности я должен был отсесть от неё. Но это единственное свободное место и если я попрошу кого-то поменяться, это вызовет подозрения. Дождусь конца урока и свяжусь с Карлайлом.       — Как тебя зовут? — раздалось слева. Я повернулся к ней, и она чуть сжалась. Видимо, я сделал это слишком резко.       «Шугается, значит, не собирается нападать», — пронеслось в моих мыслях.       — Эдвард. — бросил я, даже не оборачиваясь. Неужели она действительно собирается знакомиться? Зачем ей это?       — Меня зовут Кассия Элен Блэквуд. Я про тебя не слышала. Ты младший в семье? — спросила она.       — Откуда ты знаешь про мою семью? — ответил я вопросом на вопрос. Так и знал, что она вынюхивает информацию о них. Я даже не могу заглянуть в её мысли, что бы понять её намерения, а это сильно усложняет ситуацию. Чёрт, мне срочно нужен Карлайл.       — Мой отец был обращён Карлайлом Калленом и жил с твоей семьёй какое-то время, а затем уехал, — тихо пояснила Кассия. Я кивнул ей иначал слушать томный голос профессора Бинса.       Прозвенел звонок. ***       Эдвард отвернулся, слушая учителя, а я вновь окинула его взглядом: чётко очерченный контур высоких скул, прямой нос, низко посаженные, графичные темные брови и цепкий хищный взгляд миндалевидных глаз чёрного цвета. Его слегка растрёпанные медно-каштановые волосы ниспадают на лоб, что придаёт хотя бы тонкий намёк, что он должен выглядеть не старше двадцати. Его «античная» внешность напомнила мне серебряный Volvo, который ученики так хищно разглядывали. В них есть какая-то схожесть: машина тоже выглядит молодёжно, но в ней чувствуется эта утончённость, присущая аристократам. Эдвард, как мне показалось, меня опасается. В его голосе я слышала жёсткую сталь, и накипающую ярость, когда я затронула тему его семьи. Видимо в этой школе кроме Эммета мне никто не рад.       — А сейчас будет лабораторная работа. Ваша задача — с помощью микроскопа определить фазы митоза корешков лука и записать их последовательность. Напоминаю, что их может быть только четыре: профаза, метафаза, анафаза и телофаза. Как только раздам работы, можете приступать. Первой паре, определившей фазы митоза, достанется приз — золотая луковица! — донёсся до меня голос профессора Бинса.       Он указал рукой на стол, где стояла металлическая луковица в позолоченной краске.       «Ну да, я же всегда мечтала, чтобы у меня на столе стояла золотая луковица», — подумала я.       Эдвард кинул на меня взгляд и тут же отвернулся, но я заметила, как его брови свелись на переносице. И чего это он? У меня что-то на лице? Ай, ладно, не важно. Надо сказать Эдварду, что если он поторопится, то заберёт луковицу.       К нам подошёл профессор Бинс и поставил на стол поднос с необходимыми для работы принадлежностями. Эдвард уже хотел взять микроскоп, как я интуитивно коснулась его руки, чтобы обратить на себя внимание. Он вздрогнул и посмотрел на меня.       — Что ты хочешь? – он резко отдёрнул руку, сохраняя сталь в голосе.       — Я хотела попросить тебя не сдавать работу первым. Лично мне к чёрту не сдалась эта луковица, но если она тебе конечно нужна, то без проблем… — не успела я договорить, как Эдвард меня перебил.       — Ладно, – на его лице не отобразилось никаких эмоций. Он заглянул в микроскоп. И произнес:       — Профаза, — я законспектировала это и пододвинула к себе микроскоп.       — Анафаза, — Эдвард так же, не проверяя, записал результат. Мне стало приятно от того, что он не перепроверил моё заключение. Поэтому я, не убирая мягкой улыбки с лица, пододвинула к нему микроскоп.       Так, по очереди, мы определили все четыре фазы. Никто еще не закончил, так что мы сидели молча, как вдруг профессор Бинс повернулся к нам и шустро подошёл к парте, перебирая короткими ножками.       — Мистер Каллен, мисс Блэквуд, вы уже закончили? — спросил он, не сильно то и нуждаясь в ответе. Он взял в руки тетрадь Эдварда, и поправив очки нахмурился, фокусируя зрение. Его глаза пробежались по строчкам, а затем громко, словно выступает на сцене, объявил:       — А вот и наши победители!       Эдвард мельком посмотрел на меня. Никаких эмоций. Просто взгляд. Интересно, что у него в голове?       Мистер Бинс посмотрел на нас и, сбегав за наградой, вручил её Эдварду. Тот, даже не стараясь изобразить вежливость просто подвинул её на мою сторону парты. Я, переняв его настроение, спокойно забрала награду, сразу же пряча её в сумку и почему-то испытывая чувство стыда, что мой приз выглядит, как покрашенная в золотой цвет луковица.       Прозвенел звонок и я, закинув оставшиеся вещи в сумку, накинула её на плечо и только повернулась, как увидела спину Эдварда, что вылетел из кабинета. У меня создалось такое ощущение, будто его сейчас стошнит. Но я не стала придавать этому внимания. Сейчас мне предстоит идти на обед, где я смогу пообщаться хоть с кем-то. Возможно, остальные Каллены будут как Эммет, такими же приятными.       Я вышла из помещения, и неспеша направилась на первый этаж. Так неловко под этими взглядами. Будто каждый взор – это молчаливая оценка, а я модельер, что сделала очень необычное платье и впервые вышла на подиум.       Я добралась до столовой и нашла взглядом нужный стол двигаясь туда, к «коалиции против загара».       За тем столиком был и Эдвард. Я невольно задумалась о том, почему он захотел отсоять место слева. Впрочем, я говорила правду, когда сказала, что я левша. Родители, естественно, переучивали меня, потому что умение писать левой рукой в те времена считалось неприемлемым, поэтому я теперь могу писать и правой. Но всё же, когда мне больше не нужно делать всё так, «как надо», я вернула себе возможность писать левой рукой. Мне нравится это чувство особенности и индивидуальности от того, что левшей можно встретить редко.       Когда мы уже почти подошли к вампирскому столу, я бегло оглядела столовую. Почти все взгляды были прикованы ко мне, о Господи.       «Теперь я буду у всех на слуху. Блеск. Как же я ненавижу этих чёртовых людей. Почему бы им не начать следить за своей жизнью?».       Эдвард посмотрел на меня, его брови сошлись на переносице. Эммет улыбнулся мне.       Не успел он и слова сказать, как ко мне молниеносно, насколько это возможно в школе, подбежала девушка с растрёпанной причёской пикси и очень красивой внешностью.       — Привет! Я Элис! Эммет рассказал мне про тебя, очень приятно с тобой познакомиться, Кассия! — она взяла меня за руки, и я увидела, как её глаза буквально светятся радостью. Я мягко улыбнулась ей, пытаясь скрыть неловкость, и ответила:       — Мне тоже очень приятно с тобой познакомиться, Элис.       Эммет отвернулся от нас и негромко сказал красивой блондинке, что стояла рядом с ним.       — Розали, она своя. Наша, по сути, родственница. Когда будем в более уединённом месте, я всё тебе расскажу, — я посмотрела на них, но не стала задавать вопросов.       Розали закатила глаза. Видимо, её не особо прельщает затея впускать в семейный круг кого-то ещё. Как же я её понимаю.       Тут ко мне подошёл еще один вампир. Он протянул руку, которую я сразу же пожала, после чего он представился:       — Джаспер, — не стал он тратить много слов на представление.       — Кассия, можно просто Кэс, — вежливо улыбнулась я.       Мы все сели за стол. Эдвард специально отсел подальше. Я снова промолчала, после чего Эммет начал:       — Хей, Кэс, а ты откуда в наших краях?       Я перевела взгляд на него и настороженно ответила:       — Конкретно в Форкс, мы переехали с папой из Сиэтла. А вообще, я из Италии, — выложила я, максимально избегая подробностей.       — Повезло, итальянский учить не надо. Который раз в школе учусь, всё равно тяжело освоить его, — он обиженно надул губы и сложил руки за головой, потягиваясь. Мы все усмехнулись, кроме Розали и Эдварда.       — И как надолго ты сюда приехала? — недовольно спросила она.       — Ну, я закончу здесь школу, это точно. А вот над поступлением куда-то я еще раздумываю, так что, возможно, мы с Теодором задержимся здесь еще на пару лет, — задумалась я, уже по привычке приложив палец к подбородку.       Услышав это имя, Розали напряглась, хлопнула ладонями по столу, резко нагнулась ко мне через стол и, тревожно повысив голос, уточнила:       — Теодор? Твой отец Теодор Даниэль Блэквуд?! — дёрнувшись от резкого движения, я лишь кивнула головой. Розали заявила:       — Я должна увидеть его, сейчас же! Где он? — она еще сильнее пригнулась ко мне, пришлось отодвинуться назад, что бы не столкнуться с ней лбами.       — Он сейчас в местной больнице, сегодня его первый рабочий день, — постаралась как можно мягче ответить я, надеясь, что это поубавит её пыл.       — Едем в больницу. Сейчас же! — заявила она, возвращаясь на место. Подняв сумку с пола и задвинув стул, она оглядела остальных и, приподняв одну бровь, сказала:       — Я сказала что-то непонятное? Поехали! Мне нужно увидеть его! — твердо настаивала она.       — Детка, Теодор никуда не испарится, если ты отсидишь все уроки, — начал было Эмметт, мягко погладив Розали по руке, но она была непреклонна.       — Нет, мы едем сейчас! Эти уроки я отсиживала целый век, так что он того, что мы уедем сейчас, никто не умрёт!        Элис вздохнула.       — Ладно, поехали. Но только потому что мне интересно, что же это за Теодор такой, — Элис тоже встала. За ней последовал Джаспер, задвинув её стул. Она прильнула к его плечу и нежно посмотрела ему в глаза. Тот обнял её и посмотрел на нас с Эдвардом. Я резко поднялась, и двинулась за остальными. Эдвард же, неторопливо поднялся, задвинул стул и пошёл за нами.       Розали мчалась по коридору, направляясь к выходу. Все мы шли за ней и старались не отставать. Я дёрнула Элис за рукав. Она повернулась и вопросительно посмотрела на меня.       — Элис, у меня нет машины, — только начала я, как Эдвард, идущий сзади нас, снова меня перебил.       — Поедешь со мной, — отрезал он.       Это звучало так, будто он повезёт меня совсем не в больницу, а в какой нибудь лес, где изнасилует и убьёт. Я кивнула ему, не смея возразить.       Выйдя на парковку, все ушли по разным сторонам. Элис и Джаспер поехали отдельно, как и Розали с Эмметом. Я же пошла за Эдвардом. Он приблизился к серебряной Volvo и открыл машину. Я хмыкнула, вспомнив своё сравнение этой машины с ним. Она и вправду идеально ему подходит. Эдвард строго на меня посмотрел, садясь в машину. Я, не теряя времени тоже забралась внутрь.Он завёл машину и мы тронулись, направляясь в больницу.