Терапия "кнут и пряник"

Квадратные каблуки звонко и точно отбивают по красному длинному ковролину, хотя по логике вещей должны заглушать посторонние ненужные звуки во избежании эхо. В этом странном месте все работает по высеченным правилам АнтТенны. Даже карандаши ломаются со звуком битого стекла, а вода шумит водопадом в коридорных кулерах. Захочет - колышки-ограничители споют ему трель, прочитают сутры, скажут приятные слова. Да что угодно, лишь бы ЭЛТ был счастлив, а его улыбку созерцал не только темный, но и светлый мир. Да, этому эгоцентричному ведущему нужно много внимания. ВСЕ внимание, которое только может быть. Ласкает душу каждый взгляд, каждый томный или испуганный вздох, когда он входит в комнату. Нет, влетает в нее, как фурия, сбивая своим светом чужой, рассеивая его и пережевывая, чтобы выплюнуть нужную в этот момент картинку. Затмевая любые темы разговоров, акцентируясь на своей любимой персоне. Как долго вы сможете не обращать внимание на летящий в вашу сторону метеорит? Ощущения от присутствия АнтТенны были аналогичными. — Майк! Свет, камера, мотор, мы в эфире через 10! 9! 8! - Поправляя свой длинный, поблескивающий солнцем, галстук, скомандовал владыка экранов, в одно плавучее движение переступая высокий порог сцены и вливаясь в свой сияющий образ, который уже много лет является им самим. Кажется, во времена начала карьеры великого и востребованного шоумена, за ширмой обромленного камерами подиума он был куда спокойнее. По-домашниму принимающим и знающим, что сказать именно тебе. Тебе, дорогой зритель. Каждое вещание было выстроено не для принятой массы, а каждому индивидуально, так, чтобы ты знал: "я с тобой, даже когда без тебя!". А теперь сценарий рассчитан на всеобщее субъективное внимание. Сложно найти что-то, что зацепило бы твои скрытые, внутривенные желания, которые, даже попытавшись, не объяснить. С одной стороны, формат "для всех и каждого" играет на руку. Делает работу легче, удобнее в приминении. А с другой - нет той самой запятой, за которую хотелось бы держаться достаточно долго. Каблуки отбивают по сцене, когда ведущий ходит по ней, выплясывает. Голос гипнотизирует, манит, тянет вслушиваться в его горкообразные черты и ловить глазами искры. Настоящая дива вытворяет эмоциональный раздор, меняя череду столкновений своего вещания. Здесь ты смеешься. Там всплакнул. А тут стал окутан ужасом, когда живая анимация влетает своими атлантскими крыльями в зал, прочесывая перьями макушки голов зрителей. Тенна был той самой неотъемлемой жужжащей частью, полной энтузиазма и, порой, безумных идей, что с каждым разом становились все рискованнее, но действеннее. Кто бы додумался засунуть участников в гача-шары и отправить их в хомяковый лабиринт, гонясь за призом зрительских симпаний? Кто бы решил, что облить темных холодной водой и отправить их покорять снежные вершины – будет хорошей идеей? Кто бы взвалил на хрупкие спины рюкзаки с камнями, обмазал чужие руки маслом и указал на стену для скалолазания, не уточнив, что страховка здесь не предусмотрена? Кто бы выдумал это все, если не Тенна! Потоку его мыслей нет конца. Только направить их в нужное русло приходится посторонним, поскольку, бывает, уровень неоправданной жестокости зашкаливает на отметке “через чур! “ и “недостаточно! “. Указательный палец нервозно накручивает длинный провод микрофона, лаская его фалангой и едва задевая острым коготком, спрятанным под хлопковой белой перчаткой. Ант никогда не любил ощущение голых рук. Сколько себя помнит – всегда носит перчатки: резиновые, кожаные, льняные. Если нет чего-то, что закрывало бы пальцы, большую ладонь, соединения изгибов – вся уверенность теряется в неспокойном потоке, выставляя тебя раскрытым перед лишними глазами. Теми, что сразу заметят изменения и будут выдвигать предположения, почему же, такой статный и ухоженный ведущий, решил позволить себе такой неопрятный перфоманс. Но зачем думать об этом, когда хлопушка-нумератор знаменовала обеденный перерыв. Вот и АнтТенна так подумал, поблагодарив своих зрителей из зала и рабочий персонал низким поклоном, прежде чем юркнуть за кулисы. Широкая грудь вздымается, восстанавливая дыхание, что напрочь сбилось от эмоциональных всплесков, которыми, казалось, можно было умыться. Толстая коричневая сигара проскальзывает между пальцами, раритетная бензиновая зажигалка припаивает конец, ударяя в нос горьким дымом, что витыми струйками то поднимается, то опускается по вибрирующему после выступления воздуху. — Мистер АнтТенна!- Взывает кто-то слева, перебирая своими короткими ногами по деревянным ступеням, прижимая к боку квадратичной головы черный наушник. Было бы куда легче, имея Пипинс уши. Но, увы, обходится изолентой и почти высохшим скотчем. Тенна часто подумывал о том, чтобы облегчить мучения своей ответственной правой руки и просто вкрутить наушник в игральную кость саморезами. Так Баттат всегда будет на связи. Сможет прибежать хоть за полночь, лишь бы на столе шоумена оказался горячий кофе. — Что такое?- Выпуская дым с уголка губ интересуется ЭЛТ, встав в полоборота и всунув ладони в карманы брюк. — Я получил конверты от Королевы. Кажется, она в курсе о. – Договорить не получилось, поскольку статический лик оказался слишком близко, ударяя горьким смогом. Крепкие пальцы выхватывают почту из мелких рук, тут же вскрывая их и вынимая гранёные приглашения. Все такое яркое, блестящее, пестрит нравом Кибер-мира. Но бумагу пришлось сложить вдвое, чтобы проекция не выдала точные намерения лишнему лицу. — Я ознакомлюсь с ними позже.- Выставил условия Ант, легко всунув макулатуру в задний карман штанов. — К тому же, разве ты не должен торопиться на прожекторный балкон? Оттуда пахнет гарью. – С каким то упрёком в голосе, путь улыбка тянулась сама собой, молвил ведущий, похлопав по плечу главного помощника. — Гарью?- Зарик поднял голову и принюхался. — Я ничего не чувствую.- — Поторопись, пока не дошло и до кулис! Мы же не хотим, чтобы наши гости дышали пластиком. – Тенна усмехается, как если бы сказал самую настоящую глупость. — Мы же НЕ ХОТИМ?- Пальцы сжались на темном крепче, производя скрипящий звук. Телеголова медленно накренилась на бок, а слова скользкими змеями выползли с языка, кусая лицо рабочего и заставляя сглатывать яд. Баттат осекся. Если уж сам АнтТенна говорит, что что-то не так, значит ситуация выходит за рамки контролируемого. Не может же ведущий солгать! — Да, сэр. Извините за заминку.- — Вот и правильно.- Тенна выпрямился, разжимая хватку. Толстую сигару вынули из сладкоречивого рта, дабы высвободить накопившийся в груди дым. Баттат удалился, не оставляя после себя ничего, что могло бы говорить о его визите. Будь Ант хоть чуточку привязанным к кому то, кто выполняет 70% его работы – проводил бы взглядом, чтобы убедиться в чужом безопасном спуске с больших ступеней. Но голова была заполнена совсем другим темным. Тем, кого оставил в своем кабинете и уверил, что проверяет его на обеде. Стоит захватить с собой перекус. Спамтон точно уже проголодался.

***

Металлическая ручка двери, цветом напоминающая позолоченную, опускается под натиском ладони, что наложилась на нее слишком сильно. Пару раз, такими темпами, приходилось прикручивать ее обратно, ведь та выскальзывала из гнезда. Особенно в те моменты, когда расслабиться не помогал ни стакан крепкого виски с томатным соком, ни два подхода никотина за кулисами. Громоздкая фигура пригинается, чтобы не удариться "лбом" о дверную раму. — Спамтон, мой дорогой, я вернулся!- Знаменует о своем пришествии ЭЛТ, теперь куда крепче взяв деревянный поднос, поскольку ранее его пришлось разместить на подушечках правой руки. Взору предстал самый настоящий балаган. Хотя, скорее, таковым ситуацию посчитал Тенна, ведь его кабинет всегда отличался угловатостью форм, идеально выстроенных, замеренных градусом. А теперь эстетический вид портил задравшийся ковёр, темное пятно на белых обоях непонятного происхождения, упавшие с подвесной полки благодарственные письма в рамке и накренившаяся картина - репродукция Ван Гога. И, как не сложно догадаться, виновник, сжавшийся на диване и бурчащий в поверхностном сне свои несвязные рекламные вставки. Тенна невольно сравнивал такие тики с синдромом Туретта. Такие же неконтролируемые, систематические, сопровождающиеся судорогами и идеей как можно скорее "сжать" их в клетку пальцев. Взгляд перевели на рабочий стол. Кажется, туда пытались дотянуться чужие белые наглые ручонки, поскольку стопка бумаг скривилась, листы поехали в разные стороны, а пластмассовый стакан потерял свою черную крышку, капая на пол остатками кофе. Ант двинулся глубже, едва поднимая свои ноги, вновь завладев пространством. — Нельзя одного оставить.- Шипит под острый нос ведущий, поставив обед на шифоньер. Что хотел добиться этот Аддисон. Специально разгромил кабинет, или не смог справиться со своим приставучим тиком, отдаваясь ураганом, прошедшим по всем местам, куда смог достать. Громоздкое тело садится на мягкий матрас дивана, укладывая большую ладонь на спину отдыхающего пакостника, дабы средним и безымянным пальцем приняться массировать между его лопатками. — Что же ты так не хочешь..- Мысль оборвалась усталым обреченным вздохом. Бесполезно. Как бы Ант не пытался расположить к себе Спамтона снова - он вновь и вновь отвергает любые попытки, затмевая их возмущением, криком и порчей имущества. Зачем же, в таком случае, держать его в студии. Или.. Что, если придержать его в студии достаточно долго? Существует ведь адаптационный период, психологические объяснения протеста и девиантного поведения! Точно. Нужно просто подождать. Просто дать время и окружить его своей заботой. Спамтон повернулся на другой бок, вжав свою неспокойную голову в плечи, чтобы придавить нижнюю челюсть в верхнюю ключицами. Или запереть его в кабинете.