Терапия "кнут и пряник"

      АнтТенна привел свой великий план в действие уже на следующие сутки. Единственное, что оставалось подготовить, продумать, досконально просчитать, так это инкубационный, выжидающий период.       Спамтон не должен был заподозрить изменения, которые, не будь Тенна осторожен, больно ударились бы в его разноцветные линзы, царапая чернющие глаза-бусинки своими лживыми осколками. Спамтон сам по себе натура чувствительная, склонная подозревать мошеннические действия в свою сторону даже там, где, казалось бы, дорога выложена отполированным мрамором.       И нет же. Найдет занозку. Будет выкусывать ее своими щелкуньими скрипучими зубами из пластикового пальца и хвалиться, мол: «вот! Я же вам говорил!».       С такими работать всегда было сложно, муторно и энергозатратно. Но от этого в жилах и стынет азарт. К горлу подступает эйфория, а руки крепнут от адреналиновой зависимости, побуждающей усложнять себе жизнь новым эмоциональным всплеском или, не дай темно-боже, провокацией на дальнейшие разбирательства: чье эго выше и крепче держится на плаву уже не первый год.       Тенна знает это. Но готов пойти на «сделку со следствием», чтобы добиться желаемого любыми доступными путями.       Добиться расположения своего бывшего, что так нагло бросил его в самый неподходящий и острый момент.       Может быть телеведущий так хочет закрыть свой пыльный гештальт. Может быть, наконец, отомстить за все, что пришлось пережить за десять феерично-омерзительных лет без доли поддержки и прочного плеча под своей ладонью, на которое смог бы опереться без страха, без сомнений.        Или попытаться простить. Но на своих условиях, которые подразумевают невозможность разорвать связь. Крепкую. Созависимую. Эгоистичную связь, которую в шоубизнесе обзывают «сотрудничеством».       Тенна рассуждал об этом очень долго, помешивая круговыми движениями кисти крепкий кофе, разведенный прямо в жестяной банке.       Под его окаменелым телом даже не скрипело кресло ведущего, заботливо доставленное с одного съемочного павильона в другой - где прямо сейчас и снимается рубрика «какой вопрос - такой ответ».       Когда-то она принадлежала двум известным, уважаемым шишкам темного мира. Но сейчас старушка запотентована одним. Сумевшим удержаться на волнах популярности и конкуренции с другими - молодыми, перспективными контентмейкерами.       Ант оглядывал своим проницательным взглядом каждого присутствующего под куполом, отмечая, что нигде не мелькает смоляной шевелюры, а софиты не отражают желто-розовые очки.       Но никакого огорчения или глубокой обиды не последовало, что очень удивило ранимого, самолюбивого шоумена. Обычно, стоило ему только подумать о том, что очаровательный и харизматичный аддисон где то там, далеко, куда сигналы ЭЛТ не могут добраться ни под каким предлогом и фальшивым IP-адресом - на носу уже свисала соленая капля, предзнаменуя испорченный смазливый день, ведь в таком состоянии работа не идет от слова совсем. Ступор. Цеха остывают. Чернила сохнут.       Что же изменилось сейчас. Что заставило расслабить силиконовые мышцы, опустошить бутафорные легкие. Привести мысли в чувства.       Ощущение полного контроля.       Спамтон находится под присмотром, где бы тот ни решил таиться. С каким бы трепетом ни подминал под себя волочащиеся по ковролину шторы, подражая мальчугану, что забрался в дом богатеньких толстосумов, желая попытать удачу и стащить парочку золотых ложек, новые ботинки на размера два больше, красные кухонные полотенца с именными нашивками и, припрятав в карманах достоинство и престиж семьи, перевалиться сквозь распахнутое окно, удаляясь по хлюпающим улицам все дальше, дальше, боясь лая собак за спиной, сорвавшихся с цепей, лишь бы наказать незнакомца, потревожившего покой хозяев.       Таким его представлял себе АнтТенна. По крайней мере того Спамтона, которого он видит каждое утро на протяжении почти недели. Он, как самый настоящий отшельник, отрешенный от общества, всегда стремится отсоединиться, обрести свой собственный темный угол, убежденный, что в него никогда и никто не заглянет.       На просторной съемочной площадке послышался короткий раздражающий звонок, знаменующий полную готовность перед прямым эфиром с почтенным приглашенным гостем.       И ведь шоумен совершенно забыл, что по левую сторону от него, на точно таком же алом кресле, сидит его давнешний знакомый - мистер Моней.       Тот еще фрукт, если анализировать его капиталистическую политику компании.       Теннс вздыхает, многозначительно постукивая коготком указательного пальца по деревянному столику, на котором лежала планшетка с заранее продуманными вопросами, предположительными ответами и остроумными шутками, которые точно нужно использовать для разрядки обстановки, когда обсуждение зайдет на границу бизнеса и личной

***

      Пластиковые белые ладони взмыли к потолку, держа своими скользкими пальцами малярные кисти. Арт-проект должен был быть грандиозным проявлением смекалки и умения подобрать нужный оттенок туда, где цвета, от которого можно было бы отталкиваться, попросту нет.       Спамтон хотел выразить таким образом свой глубокий протест по поводу того, что его буквально удерживают здесь без возможности выйти наружу, ведь, кто ж сомневался, ему не доверяют надзор за самим собой.       С прошлого разговора Спамтон вынес, что оставлять его одного больше не будут. Это ранило до самой эгоистичной зернышки в его кукольном теле, заставляя ощущать себя беспомощным и немым еще крепче. Мнение виновника переполоха в телеголове не учитывается ни в каком из проявлений. Ни спокойное обсуждение, ни подкуп, ни сделка, ни жалость, ни игра на чужих эмоциях - ничего не могло подставить ступеньку. Поддержать свою самостоятельность и независимость от других.       Больше всего черные глаза-бусинки за разноцветными стеклами мозолила квадратичная фигура, держащая стремянку под ногами марионетки.       Тенна не соврал. Заставил одного из своих прихвостней следить за [[ЦЕННЫЙ ТОВАР]], чтобы тот не укатился с витрины магазина.       Наверное, раздражение теплилось в груди не только потому, что аддисон чувствует себя детсадовцем с сиделкой-нянькой. Больше всего раздражало, что это не незнакомый темный.       С незнакомцами всегда легче. Их легче обмануть, легче заставить поверить в то, что ты бизнесмен, а такси - это так, для души.       Но вот с одноразовыми друзьями из прошлого все куда запутаннее. И этот запутанный клубок что-то себе под нос тараторит, мешая концентрироваться на очень важной работе.       — [[Тише мыши - кот на крыше.]]-       Сквозь зубы прошипел кукольный, добавляя еще один солнечный луч на желтое светило в углу.       Баттат в ответ нахмурился, но действительно замолк. Самые мерзотные мысли бушевали в его пластиковой голове, желая быть рассказанными всему темному миру, ведь такой обиды от отсутствия должного уважения и благодарственных слов - носитель зелёного пончо ещё никогда не испытывал.       Нет, посудите сами, сколько лет он был прихвостнем безумца-телевизора, ходил за ним по пятам и выполнял каждое указание, подтирал сопельки от страдальческих взываний, в перерывах меняя свои личности (и заодно костюмы).       А теперь, когда появилась потрепанная пропавшая кукла - шоумен тут же обратил все свое внимание на мошенника со свалки, которого даже в ванную загонять надо вилами и горящими факелами, слушая при этом гневные рекламные вставки о том, что кое-кому жизненно необходимо помыть свой рот с мылом.              — Ага, конечно. Сию же секунду. - огрызается даркнер на побегушках, ведь работать уже на двух безбашенных и прогибаться под их хотелки не был намерен.       Благо, Спамтон был слишком сосредоточен на своей работе, поэтому героически предпочёл стиснуть щелкуньи челюсти покрепче и начать малевать. Набрал на кисть свежей ядреной краски, от запаха которой порядком кружилась голова, и стал осторожно вести по ребристой поверхности потолка, стараясь стерпеть предпосылки тиков и дребезжание рук.       Но, предательская смолистая капля всё равно упала. Да ещё и на голову помощника. Честно сказать, это даже позабавило аддисона, отчего тот, совершенно не скрывая, хохотнул, глядя на то, как по злому лицу медленно стекает желтенький цвет.       — Да ты- ты хоть что-нибудь можешь сделать с первого раза?! Нужно набирать меньше краски на ворс! - ругается игральная кость, освобождая одну руку для того, чтобы стереть едкую жидкость, ощутимо припекающую пластик его головы.       Из-за попыток остаться в образе примерного работника студии - стремянка покачнулась, отчего и без того хлипко стоящий выходец кибер-мира громко выругался, автоматически предотвращая падение путём укладывания ладоней на стену, расшиперивая ноги по верхней металлической ступени.       — [[ОТЛИЧНАЯ РАБОТА]] - с сарказмом процедил Спамтон, крася свои слова толикой желчи, при этом провисая на уровне живота, отчего тело изогнулось в безобразную дугу.       — Я не виноват в том, что ты криворукий. - парирует пипинс, возвращая свою, теперь уже грязную, ладонь на металлическую конструкцию стремянки.       — [[same bro]] - огрызается марионетка, прежде чем выпрямиться, снова обмакнуть старую малярную кисть в вязкую субстанцию и продолжить своё крайне важное дело.       Баттат вздыхает с явным раздражением, отрицанием того, что согласился следовать условиям телевизионного гения. Какой черт его дернул разрешить проблемному, явно психически неуравновешенному, неспособному отдавать отчет своим действиям Спамтону - делать все, что он захочет.       Да, в пределах одной комнаты - когда-то инвентарной подсобки. Но чем Баттат заслужил новую должность без жалования? В роли НЯНЬКИ.       Хотя, кого он обманывает. Ему платят слизью, иногда очками - валютой, что работает только в стенах студии. Бессмыслица какая-то. Все это бессмысленно!       — Подай [[ХАЙПОВЫЙ]] голубую банку [[всего за 4.99$]].- белая пластиковая ладонь потянулась вниз, то сжимая пальцы в кулак, то разжимая.       Баттат уже был на грани кипения. Но такая, пусть и не провоцирующая просьба, заставила его пнуть стремянку, сподвигнув ту с пару раз пошатнуться, прежде чем встать на место.       Руки сложили на груди, выказывая протест.       — Нет уж. Разбирайся с этим сам.-       Пипинс, гордо задрав свой острый нос, двинулся в сторону деревянной двери, что все это время была приоткрыта. Иначе бы кислотный запах совсем засел в носоглотке.       — Давай, проваливай! [[ЧЕМОДАН, ВОКЗАЛ, $#№?]]- нелестно выкрикивает марионетка, без единого сомнения кинув свою кисть в спину уходящему пипинсу.       Но не попал. Желтая краска прополосила по стене, прежде чем кануть в темноту мусора, пыли и прочей ненужной старой дребедени.       В груди Спамтона завязывался неприятный узелок. Шипучий такой, с ноткой неудавшегося медового месяца. Почему такое сравнение? Аддисон и сам не знает. Он ничего не знает. Его больше никто не волнует. Особенно вид со стремянки на забрызганный пол.       Что-то было в этих неряшливых точках, пятнах, создающих нечто.. Неправильное. Звезды должны быть сверху, а не под ногами. Они должны сиять, должны дарить улыбки, радость и себе, и окружающим. Совсем не меркнуть в тени подсобки, полной опустевших полок и картонных коробок.       Это навевает мысли о прошлом. Спамтон и сам был звездой. Еще какой звездой! Был тем, за кого болели, за кого переживали и дарили дорогие подарки, чтобы выслужиться в проницательных глазах. Его статус, охваты - кружили голову с первых трех секунд рекламного ролика.       Голос: бархатистый баритон, гипнотизирующий, шепчущий своим неуловимым подтекстом: «давай, нажми на меня. Выбери меня! Это выгодная сделка!»       Он еще многое мог. Но показать ему не дали. Не позволили остаться в шоубизнесе хотя бы на пару месяцев - обрезая все связи в один миг.       Сейчас он вынужден находиться где-то здесь. Енот из мусорного бака, ухватившийся за возможность получить пару оттяжных годков до неминуемого. Совсем не этого ожидал Спамтон, когда бросался во все тяжкие - меняя партнеров, как собственные носки, что, понятно, причиняло АнтТенне дискомфорт.       Наверняка этот тупоящик хочет отомстить. За каждый год, проведенный за одним рабочим столом. За каждую помарку в финансовых отчетах, в которых Спамтон по-сучьи врал о том, куда же делись средства. Тяжелая от мыслей голова поднялась, завидя утолщающуюся полосу света на деревянных досках, выглядывающих из-под дешевого линолеума. Кто-то открыл дверь.