Подчинись мне

Илья, хоть и корил себя за эротические фантазии, снова спешил в школу. Утро выдалось глухим — будильник предательски молчал, и время ускользнуло сквозь пальцы. Собрав волю в кулак, сдавив груз вины под рёбрами, он шагнул за порог и направился к школе. Путь был овеян осенними ароматами: прелая листва, сырая земля, холодок утренней свежести. Золотое солнце лениво целовало макушки деревьев. Вдруг сзади налетел Андрей — одноклассник Ильи — и, ухватив за плечи, заставил вздрогнуть. До самой школы они шли молча. Между ними витало неловкое эхо вчерашней ссоры, когда голос Ильи сорвался на крик. В классе их встретил настороженный гул. Взгляды упёрлись в Илью: — А, явился. Где шлялся? Идиот. — А ты, Никита, кто такой? — Да так, смотрю — ты борзеть начал. Никита с компанией скользнул мимо, задевая плечом. Илья стиснул зубы, прошёл к парте и сел. В ту же секунду прозвенел звонок. После завтрака в столовой омега снова наткнулся на Никиту. — О, опять встретились. Совпадение, да? Илья хотел проскользнуть мимо, но Никита вцепился в его руку. Тарелка грохнула об пол. — Куда собрался? Я не закончил. — Чего тебе? — Мне ничего. Но тебя, видимо, придётся учить манерам. Кулак уже занёсся в воздухе, но чьи-то руки перехватили его. Андрей и Марк. — Что тут у вас? — спросили они. — Ничего, — буркнул омега. Хулиганы растворились в толпе. — Цел, Ильюха? — Марк коснулся его плеча. — Нормально. Спасибо. — Илья, нужно поговорить, — Андрей кивнул в сторону. — О чём? — О Рамиле. — Ладно. Они поднялись на третий этаж, в туалет, где даже стены, казалось, не смеют подслушивать. — Что он с тобой делал? Ты в порядке? — голос Андрея дрожал. — Я… э… не хочу об этом. — Я никому. Расскажи всё. Как ты сбежал? — Я не сбегал… — Не может быть! Он просто так никого не отпускает. — Я тут ни при чём. Попал в больницу — и всё. Если это всё, я пойду. Марк сжал его запястье. — Даже если так — это не конец. — И что? — Илья уставился в пол. — Ты не боишься? Он снова… — Замолчи. А если мне понравилось? Если я сам этого хочу? Если… — он вырвал руку, потому что хватка ослабла. — Ничего не говори. Просто молчи. Илья вышел, оставив Марка в оцепенении. Тот стоял, пытаясь переварить услышанное. В кармане взорвался звонок. — Алло, — голос ещё звучал растерянно. — Марк, я буду проезжать мимо школы. Забрать после уроков? — О, да. Это ты, брат? — Кто же ещё. Ладно, до встречи. Рамиль отключился. — Вот тебе и раз. Уроки отзвенели. Илья вышел из школы и замер. У главного входа — знакомая машина. Рядом — он. Взгляды пересеклись, как лезвия, пока Рамиль не отвернулся. Илья рванул прочь. «Чёрт, не пойду к нему. Не хочу. Я не люблю его. За что мне его любить? За то, что он сделал? Ни за что. Он просто использовал меня и выбросил. Эгоист», — думал мальчик, прижимаясь спиной к двери и сползая на пол. Но перед глазами всплыло его лицо: мягкое, спокойное, такое красивое. А глаза — сияли удивлением, словно звёзды. Илья глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь. Странное тепло разлилось в груди, когда их взгляды встретились, — и вдруг его тело отозвалось внезапной, резкой волной. Он почувствовал, как сердце уже всё поняло: эта встреча была чем-то большим. Но вместе с тем нахлынула горечь. Он понимал, что это неправильно: он использовал собственную плоть и удовольствие, чтобы заглушить непонятное влечение. Но отрицать красоту и магнетизм альфы он не мог. Когда пик прошёл, Илья взглянул на себя со стороны. Он не хотел быть игрушкой. Не хотел доводить себя до крайностей. Это был лишь миг слабости — слишком сильных, сбивающих с ног эмоций. Теперь его задача — найти своё истинное место в этом мире. Подчиняться лишь собственным желаниям, а не чужим. В сердце зародилась новая решимость: он пойдёт вперёд, минуя тропы, что ведут к пропасти. Это было не просто признание ошибок — это было обещание себе: больше так не будет.