Подчинись мне

Леша свободной рукой коснулся подбородка мальчика и нежно поцеловал его. — Отпусти, пожалуйста, мне не нравится, мне нужно вернуться домой! — Илья попытался освободиться и закричал так громко, как только мог. — Правда? А вот твой товарищ внизу говорит совсем иное, — одноклассник схватил юношу за член и сжал его. — Пожалуйста, отпусти, это больно, — омега стиснул зубы и оглянулся, ища способ вырваться из Лешиных рук. — Рамиль?! — Что случилось? — одноклассник обернулся. — Ты кто такой? Альфа приблизился к ним и схватил руку Алексея, державшую Илью, сильно сжав ее. Мышцы руки расслабились, и омега рухнул на пол, прижимаясь к стене. — Это мой омега, и касаться его могу только я. Понятно? — произнес парень с яростью. — Что? Да неужели?! Рамиль отпустил Лешу и поднял Илью на руки, уходя из школы. — Рамиль, это правда ты? Что ты здесь делаешь? — Пришел за тобой и увидел эту сцену. Ты же понимаешь, что будешь наказан? — Я люблю тебя, — омега обхватил шею альфы и поцеловал его. — Я действительно люблю. В голове всё еще плыло. Рамиль посадил мальчика на заднее сиденье машины и пристегнул его. — Рамиль, опять ты? — Марк сидел на переднем сиденье. — Молчи. Альфа сел за руль, и они тронулись. Парень отвез брата домой, а сам с Ильей отправился в загородный дом. Прибыв на место, Рамиль понес омегу в «его прежнюю комнату» и положил на кровать. Альфа уже собирался уйти, но вдруг в нос ударил сладкий аромат молочного шоколада. Он притягивал, обволакивал и манил. Юноша попытался встать, но Рамиль наклонился над ним и нежно поцеловал его. Альфа начал медленно спускаться, оставляя едва заметные поцелуи на теле мальчика. Он аккуратно раздел омегу и принялся ласкать его, чтобы вызвать более яркую реакцию. Илья изо всех сил пытался сдержать стоны, зная, что сопротивление бесполезно, да он и не хотел этого. Естественная смазка уже начала выделяться из дырочки, которая требовала особого внимания. Альфа без раздумий аккуратно ввел несколько пальцев, разрабатывая и расширяя анус, погружаясь всё глубже и даря омеге всё более сильные ощущения. Когда настал момент, и Илья был готов, Рамиль вошел в его тело и начал двигаться. От такого интенсивного ритма мальчик не мог сдерживаться и просил альфу быть нежнее, медленнее, но Рамиль не обращал на это внимания. — Приподними задницу и держись ровнее, — приказал альфа, однако юноша не мог разобрать и половины слов. Сознание уплывало от него, и он с трудом не только понимал, что ему говорят, но и делал. — Не так сильно. Это больно, — сильная схватка и рывок вызвали у Ильи вскрик от боли. — Ты боишься, что тебе причинят боль? Ты осмелился сбежать, чтобы встретиться с другими альфами?! Ты слишком привлекателен для них! Резкий тон и ярость Рамиля заставили мальчика пытаться оправдаться: — Это… это не так, — но получил лишь безжалостный ответ. — Заткнись! Стройное тело омеги извивалось от боли, но он не мог высвободиться из крепких рук парня. — Ты трепещешь от желания ко мне и всё еще стараешься сбежать? Илья вздрогнул, когда его перевернули, и встретил глаза, смотревшие на него, как на добычу. Горячие, плотские желания, начавшие расти, принудили его к подчинению. Несмотря на протест сердца, пламя похоти начало затмевать чувства. Влажные губы ласкали твердые соски, игриво щипая и стимулируя их. Грубые руки ласкали кожу омеги, заставляя ее вспыхивать там, где они касались. Ни один квадратный дюйм гладкой груди мальчика не остался нетронутым… Его розовые соски были влажными и блестящими, покрытые следами поцелуев. Возбуждение пробежало по телу Ильи, когда язык спустился ниже, слегка касаясь его члена. — Ах… н… нет… ах! Звук протеста пробудил в Рамиле желание еще более грубого обращения. Пламя было слишком сильным, заставляя мальчика пытаться оттолкнуть его, но горячие руки крепко схватили его ягодицы. Мучительные поцелуи вырвали из него крики… и чем сильнее он пытался их сдержать, тем больше его мучили и издевались над ним. — Ох… Боже… Скручиваясь в боли, хрупкое тело сотрясалось под натиском дерзких рук, которые снова прикоснулись к самому чувствительному месту. Тонкие руки отчаянно пытались оттолкнуть Рамиля, горячие губы приблизились, чтобы обхватить вершинку и медленно проглотить всю длину. Поразительное удовольствие пронзило его, заставляя стройное тело безудержно трепетать. — Ох… ааа… Стоны и смешки звучали яростно в комнате; только тот, кто подвергался «плотскому нападению», казался полностью лишенным способности думать в этот момент. Глаза омеги, словно у лани, блестели полуприкрытыми, прикусив вишневые губы, он мучительно вертел головой из стороны в сторону. Гибкие бедра сгибались в приподнятом положении, приспосабливаясь к силе сосания, когда буран страсти разразился в его чувствах. Мальчик дернулся в спазмах, прежде чем, наконец, освободить свидетельства наслаждения. — Это только начало. Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь издать ни единого звука! Нецензурные слова проникли прямо в уши, грубые ласки спереди и эротическое трение сзади заставили юношу чаще дышать от ошеломляющего наслаждения. — Если хочешь, чтобы я продолжил, ты должен сказать, чего ты хочешь. — Тра… Трахни меня, хозяин. Огромный фаллос, безостановочно настойчиво двигающийся внутри, заставил Илью признать собственное поражение, поглощенный взрывным экстазом в своем внутреннем пространстве. При яростной скорости, нацеленной на чувствительное место, интенсивность ударов постепенно притуплялась, оставляя лишь похотливое удовольствие, охватывающее каждую клеточку тела омеги. — А… аааа! Скручивание на пике наслаждения мальчика заставило Рамиля прикусить губу, прежде чем он развернул тело омеги к себе. Увидев дрожащее стройное тело, светящиеся глаза и лицо в экстазе, всё это пробудило в альфе дикий инстинкт, и бедра стали еще энергичнее толкаться. Он нанизывал тело мальчика на свой член и жестко трахал, пока оно не впало в конвульсии, а узкие руки не обвились вокруг его шеи. Их тела были так близко прижаты друг к другу, что воздух между ними отсутствовал, но это не остановило их. Узкий канал периодически сжимался и разжимался, освобождая новую порцию жидкости. Постоянное сжатие довело альфу до предела возбуждения, и он больше не мог сдерживаться. В последний раз он глубоко проник внутрь, прежде чем отдать теплую жидкость в мягкий канал. — Открой глаза. Взгляни, как ты поглощаешь меня целиком. Глубокий, хриплый голос убеждал омегу открыть глаза, чтобы наблюдать зрелище внизу. — Смотри, как ты поглощаешь меня. Вид огромного члена с ярко выраженными венами, медленно приближающегося к нему, заставил сердце Ильи биться быстрее. — Аааа! Оставшаяся боль заставила мальчика сделать еще одну попытку прикоснуться к мускулистому животу, но альфа лишь коварно улыбнулся и продолжил безостановочно входить в омегу. — Расслабься, малыш. Утешающий тон не заставил Илью расслабиться. — Ааааа… Ты так мал, а я так полон и приподнят. Руки альфы ласкали гладкое тело. Чувство настойчивого наполнения изнутри заставило мальчика приподнять голову и прикусить губу. Ликование и наслаждение достигли пика, и омега не мог больше сопротивляться, в конвульсиях достигая оргазма, который прошел через его тонкое тело. - Ааа! У Рамиля пересохло в горле при виде того, как мальчик извивается в экстазе. Красные щеки, разбитые губы и следы укусов по всему телу составляли фантастическую картину, которая полностью захватила его внимание. — Ох… хахх… ххх… Альфа перевернул Илью на живот, продолжая двигаться глубоко внутри. Мощные бедра держали упругие ягодицы, а руки сжимали тонкую талию, создавая постоянное трение. Губы целовали гладкую спинку омеги. Прекрасное лицо мальчика было залито слезами, но Рамиль целовал каждую капельку, начиная с мягких глаз и заканчивая влажными губами. — Ухх! Язык играл и проникал вместе с горячим, твердым пенисом. Несколько раз парень глубоко входил и быстро выходил, создавая сочные звуки. Вид горячего, трепещущего отверстия, стремящегося закрыться, заставил альфу задержать дыхание и наклониться, чтобы утешить языком. — Ты так мил, особенно здесь. — Ааа! Нет… не… я… стыдно… Илья задрожал, когда горячий воздух коснулся его чувствительного отверстия. Губы омывали его поцелуями, пока он не стал влажным. Мальчик попытался уклониться, но сильные руки удержали его. — Тебе это нравится, так зачем ты убегаешь? Язык продолжал вторжение, проникая в горячий канал и заставляя омегу стонать от удовольствия. Альфа мучил юношу, одновременно лаская его чувствительный член. — Ааа… а… Но Рамиль не позволял Илье кончить. Грубый палец удерживал его в том месте, где он мог бы освободиться, заставляя омегу с мольбой и трепетом просить: — Ох… ах… пожалуйста… Под конец этих мучений мальчик закричал, когда большой член полностью вошел в него. Его тело почти погрузилось в кровать от удара, но сильные руки удержали его ягодицы. Он мог только зарыться лицом в подушку и крепко сжимать простыню. Толчки продолжались. — Ах! Обними меня, малыш, вот так. Рамиль входил и выходил, сжимая пухлые ягодицы, которые дрожали от его движений. Он увеличивал скорость, пока его тело не затряслось от оргазма. Волна наслаждения охватила их обоих. — Ааа! Тело снова содрогнулось в конвульсиях, и все мышцы напряглись. Альфа двигался всё быстрее и быстрее, поддерживая ритм. Звуки вздохов и тяжелого дыхания разносились по комнате. Парень посмотрел на разорванный анус, который всё еще удерживал его член. Рамиль вытащил его, ошеломленный видом красного и распухшего отверстия, из которого вытекала жидкость. Одного взгляда хватило, чтобы снова возбудить его. Легким движением кончика своей распухшей головки он прошелся по контуру мышц, словно пытаясь утешить их владельца перед следующим налетом. Он был абсолютно уверен, что этот маленький омега принадлежит именно ему. Обладание им продлится до тех пор, пока юноша не будет лишен сил и не сможет сбежать куда-либо от своего хозяина. С возрождением нового дня сквозь плотные шёлковые шторы просочился золотистый свет, явив миру две сомкнутые фигуры, сплетённые в исступлённой близости. Хрупкое, гибкое тело омеги лежало ничком, но приподнятая левая нога обнажала всё, что творилось в его измученной глубине. — А-а-а-а… Единственным звуком, что срывался с губ мальчика, был тихий, жалобный стон — свидетельство того, что каждое прикосновение и каждое движение всё ещё отзывалось в нём огнём. — Ах… не могу больше… ах! — простонал Илья, чувствуя, как новая волна горячей жидкости заливает его израненное лоно. — Уххх… эн… больше… нельзя… Всё тело омеги покрывали синяки и засосы; опухшие губы всю ночь молили о пощаде. Каждый раз, когда сознание почти покидало Илью от невыносимой боли, альфа дразнил и соблазнял, чтобы вновь окунуть его в кипящий поток страсти. Рамиль непрерывно толкался внутрь истерзанного тела. Изредка он дарил мальчику короткую передышку, но подготовленная дырочка никогда не оставалась без надругательства — жаркий, раскалённый стержень неизменно находил путь обратно. — Уххх… Глаза омеги начали слипаться, сковываемые дремой. Обессиленный, хрупкий мальчик не мог вымолвить ни слова — сознание ускользало. Рамиль притянул его в свои объятия, покрывая кожу бесчисленными поцелуями. Прекрасные глаза, полные страсти и слёз, наконец закрылись. — Ухххх… Стон вырвался с опухших губ, когда альфа сильнее прижал обессиленное тело к своей груди, поглаживая шёлковые волосы, пропитанные потом, но всё ещё благоухающие сладостью. Руки парня неудержимо ласкали обнажённую спину, исчерченную поцелуями. Гладкая, молочно-бледная кожа взывала продолжать обладать омегой. — Запомни: ты принадлежишь только мне. Низкий, хриплый голос шептал Илье, точно пробуждая от грёз и напоминая о жестокой реальности, пока Рамиль, закрыв глаза, не последовал за мальчиком в обитель сна.