Смертный грех

Ганнибал отвел его в амбар. Уилл думал, что они пойдут в подклет или в сад, но Ганнибал открыл дверь амбара и жестом пригласил войти. Внутри было темно, пахло сухой травой и чем-то кислым. Ганнибал зажег свечу, и Уилл увидел, что в центре амбара стоит деревянный стол, а на столе — кожа. Большая, серая, с остатками жира и шерсти. — Это шкура, — сказал Ганнибал. — Того мужчины, которого ты вчера закопал. Мы выкопали его сегодня утром. Земля сделала свое дело — шкура легко отделилась. Уилл смотрел на кожу. Она была влажной, скользкой, и на ней еще виднелись темные пятна — родинки, старые шрамы. — Твоя задача, — продолжал Ганнибал, — очистить шкуру от остатков жира и плоти. Скребком. Вот этим. Он протянул Уиллу тупой металлический скребок с деревянной рукоятью. — «Кожу жертвы за грех сожгут вне стана», — сказал Ганнибал, наблюдая, как Уилл берет инструмент. — Но мы не сожжем эту кожу. Мы высушим ее и сделаем из нее что-то полезное. Ничто не пропадает зря в доме Красного Дракона. — Что такое Красный Дракон? — спросил Уилл, не поднимая глаз. — Ты говорил, что это то, что внутри. Но это не всё. Ганнибал помолчал. — Ты прав, — сказал он наконец. — Это не всё. Красный Дракон — это… семья. Община. Те, кто видит мир одинаково. — Как вы? — спросил Уилл. — Как мы, — кивнул Ганнибал. — Я — не единственный. Есть другие. В других местах. Другие церкви, другие дома, другие люди, которые служат Дракону. Но я — тот, кто собирает их. Я — тот, кто говорит от его имени. Он подошел к столу, провел пальцем по шкуре. — Красный Дракон не божество, Уилл. Он — идея. Идея о том, что мир жесток, и только жестокие выживают. Идея о том, что нет ничего святого, кроме того, что мы создаем сами. Я создаю эту идею здесь. И ты помогаешь мне. — Я помогаю тебе? — переспросил Уилл. — Да, — Ганнибал посмотрел на него. — Каждый раз, когда ты чистишь рыбу, моешь полы, разделываешь мясо, закапываешь живых людей — ты помогаешь мне. Ты делаешь этот дом чище. А чистота — это первое, что нужно для Дракона. Он взял руки Уилла в свои, сжал. — Ты не знал этого, но ты уже служишь Дракону. С первого дня, как переступил порог. Ты просто не знал, как это называется. Уилл смотрел на свои руки в руках Ганнибала. Черная кайма под ногтями. Ссадины. Мозоли. Руки убийцы. — Я хочу знать больше, — сказал он. — Узнаешь, — ответил Ганнибал. — Со временем. Когда будешь готов. А пока — работай. Он отпустил его руки и отошел к двери. — Я вернусь через час, — сказал он. — Посмотрю, как ты справляешься. Он ушел, оставив Уилла одного с шкурой и скребком. Уилл подошел к столу. Шкура была влажной, тяжелой, пахла землей и разложением. Он взял скребок, приставил к коже и начал скрести. Жир сходил плохо — белыми, липкими лентами, которые налипали на скребок и пачкали руки. Уилл работал, не поднимая головы. Острые края инструмента царапали кожу на пальцах, смешиваясь с жиром и грязью. Через час пришел Ганнибал. Он молча посмотрел на работу, кивнул. — Хорошо, — сказал он. — К обеду закончишь? — Да, — ответил Уилл. Ганнибал подошел, встал за спиной Уилла, положил руки ему на плечи. — Ты быстро учишься, — сказал он. — Мне нравится это в тебе. Он наклонился и поцеловал Уилла в макушку — Продолжай, — сказал он и вышел. Уилл работал до полудня. Кожа стала чистой — серая, гладкая, без жира и плоти. Он повесил ее на крюк, как велел Ганнибал, и пошел мыть руки. За обедом Ганнибал сидел напротив и смотрел на него. — Ты сегодня был усерден, — сказал он. — Я горжусь тобой. Уилл кивнул. Тепло разлилось в груди — то самое, которого он ждал. — После обеда, — сказал Ганнибал, — ты пойдешь со мной. Я покажу тебе кое-что важное. — Что? — спросил Уилл. — Увидишь. Они вышли во двор и пошли к дальней стене, где Уилл раньше не был. Там, среди старых яблонь, стоял небольшой каменный сарай — такой старый, что казался частью земли. Ганнибал отпер дверь ключом, висевшим у него на поясе. — Входи, — сказал он. Внутри было темно и холодно. Ганнибал зажег свечу, и Уилл увидел, что стены сарая покрыты рисунками — как в том амбаре, только другие. Здесь не было людей. Здесь были символы — круги, линии, спирали, что-то похожее на письмена. — Это знаки, — сказал Ганнибал. — Красный Дракон не говорит на языке людей. Он говорит на языке знаков. И тот, кто хочет услышать его, должен научиться читать. — Ты умеешь? — спросил Уилл. — Да, — ответил Ганнибал. — Я умею. Потому что он говорил со мной. Однажды, давно. И теперь я передаю его слова другим. Он подвел Уилла к дальней стене, где был изображен большой круг, разделенный на части. — Это карта, — сказал он. — Карта мира, каким его видит Дракон. В центре — он сам. Вокруг — те, кто служит ему. А по краям — те, кто еще не пришел. — А где я? — спросил Уилл. Ганнибал улыбнулся и посмотрел на Уилла. — Ты — пока не на карте, — сказал он. — Но ты будешь. Если захочешь. Он провел пальцем по одному из сегментов круга. — Здесь я. Тот, кто говорит от имени Дракона. Тот, кто решает, кто чист, а кто нет. Тот, кто принимает жертвы. — Ты принимаешь жертвы? — спросил Уилл. — Я принимаю решения, — ответил Ганнибал. — А жертвы приносят те, кто служит. Как ты, например. Уилл смотрел на круг, на линии, на спирали. Они казались бессмысленными — но в то же время в них было что-то, что заставляло сердце биться быстрее. — Красный Дракон — это ты? — спросил он. — На самом деле? Ганнибал замер. На секунду его лицо стало слишком серьезным. — Красный Дракон — это не я, — сказал он. — Я — его голос. Его руки. Его глаза. Но я — не он. И никто не он. Он — это то, что внутри всех нас. То, что мы создаем, когда собираемся вместе. Это был ответ — и не ответ. Уилл понял, что большего ему сегодня не скажут. — Пойдем, — сказал Ганнибал, гася свечу. — Ты устал. Они вышли из сарая, и Ганнибал запер дверь. В комнате Ганнибал снова обнял его — просто так, без причины. Уилл стоял, прижавшись щекой к его груди, и слушал, как бьется сердце. — Ты боишься? — спросил Ганнибал. — Да, — ответил Уилл. — Чего? — Того, что я становлюсь кем-то другим. Или не становлюсь. Я не знаю. Ганнибал погладил его по голове. — «Не бойся, ибо Я с тобой, не смущайся, ибо Я Бог твой». Я с тобой, Уилл. И всегда буду. Он поцеловал Уилла в лоб и отошел к окну. — Отдыхай, — сказал он. — Завтра будет новый день. Уилл лег на кровать и закрыл глаза. В голове крутились знаки, спирали, лицо Ганнибала при свете свечи. «Я — его голос», — сказал он. Уилл повторил эти слова про себя, засыпая, и во сне ему приснился Дракон. Но на этот раз Дракон был не один. Рядом с ним стояла фигура в черном — высокая, широкоплечая, с руками, сложенными на груди. Уилл не видел лица, но знал, кто это. Знал..но ему не было страшно