Not so quirkless/Не такой уж и беспричудный
7 июня 2026 г., 16:10
Шота сидел в своём кабинете и смотрел на вторую пустую чашку кофе на своём столе. День выдался так себе, даже можно сказать, что прошёл нормально. Его новый класс был…интересным. Прошёл всего второй день учебного года, но он уже понимал, что с ними будет непросто.
Почти все они показали, что у них есть потенциал стать героями, но потенциал — не единственное, что имеет значение. Им еще предстояло проделать кучу работы, прежде чем они смогут назвать себя героями.
Он со вздохом откинулся на спинку стула. Можно было бы вздремнуть, но потом ему снова пришлось бы заполнять бумаги по итогам недавнего патрулирования. Шота ненавидел заполнять бумаги и отчеты, но вчера его об этом попросил Цукаучи, а учитывая, насколько тот был занят, Шота не хотел доставлять ему еще одну головную боль.
До классного часа с 1А оставалось еще время, а Хизаши все еще преподавал английский во 2С. Шота провел рукой по волосам и потянулся, ему очень хотелось спать.
Он потянулся к тонкой папке на столе, открыл её и достал бумаги.
Это случилось три дня назад, он патрулировал территорию, и до конца смены оставался еще час, когда он увидел, что грабят пожилую женщину.
Он, конечно же, вмешался, в конце концов, это его работа. Однако позже выяснилось, что старушка была мелким наркоторговцем, а парень, который её ограбил, на самом деле должен был быть ее покупателем, но в итоге попытался присвоить товар, не заплатив старушке.
Это была нелепая ситуация, с которой, конечно же, пришлось разбираться Шоте. Всё разрешилось довольно быстро, но, к сожалению, бумажная волокита сама себя не уладит.
Он взял ручку и пролистал страницы. Ручка щелкнула, и как раз в тот момент, когда он собирался заполнить первую часть, зазвонил телефон.
— «Отлично…»– Шота глубоко вздохнул, не желая отвлекаться, но, похоже, мир тоже не хотел, чтобы он сейчас занимался бумажной работой.
Он взял телефон и увидел, кто звонит: Исцеляющая девочка.
Он знал, что она звонит только по важным делам, поэтому ответил, не раздумывая — «Сотриголова » — так ответил он по привычке, хотя это был его личный номер, а не тот, который он использовал для работы в качестве героя.
— «Айзава» — раздался женский голос. — «Во время урока основ геройства 1А с участием Всемогущего произошел инцидент» — Это заставило Шоту нахмуриться — «Что могло произойти, когда они должны были обсуждать только костюмы своих героев?...» — «Что за инцидент?» — Спросил он — «Один из твоих студентов был ранен на тренировке, что привело меня к выяснению некоторых...вещей, касающихся его, когда ребёнка привезли» —
— «Он? Какой ученик, и что происходит, Шузенджи?» — Он нахмурился еще сильнее, потому что получил больше вопросов, чем ответов.
— «Это Мидория Изуку…Зайди ко мне в кабинет, если сможешь. Думаю, тебе лучше самому всё увидеть, Айзава» — Он понимал, что дело, скорее всего, серьезное, судя по прямоте, с которой женщина говорила только по делу — «Понял, буду через минуту» — И звонок оборвался.
Шота встал со стула и убрал телефон в карман. Он направился к двери, и его мысли тут же переключились на зеленоволосого ученика.
Когда мужчина впервые увидел его на вступительных экзаменах, он поначалу не обратил на него особого внимания. Большую часть экзамена мальчик прятался от роботов, но, когда кому-то стала угрожать опасность, он бросился на помощь.
То, что он сделал, было безрассудно, и Шота знал, что безрассудство может привести к смерти очень быстро и легко. Но в то же время поступок мальчика впечатлял. Ему удалось обездвижить робота с помощью другого участника, что достойно восхищения.
Он узнал, что у мальчика нет причуды, когда получил файл с информацией о своем новом классе, и тогда мальчик по-настоящему его заинтересовал.
Шоте было все равно, есть у мальчика причуда или нет, но люди без причуд крайне редко подавали документы на геройский курс. Так что, раз он поступил, значит, у него есть потенциал. На вступительном экзамене он спас девушку, которая, по случайному совпадению, тоже попала в его класс, так что это о чем-то да говорит.
Дискриминация людей без причуд – отвратительная штука, с которой Шота – благодаря своему статусу героя – был хорошо знаком. Он знал, что среди беспричудных людей высок процент самоубийств, что они часто подвергаются травле, дискриминации и даже жестокому обращению, а общество в целом относится к ним как к бесполезному мусору.
В прошлом он и сам сталкивался с дискриминацией из-за своей причуды, которая стирала чужие. Ему говорили, что с причудой злодея он не станет героем, но он все равно стал. Поэтому, когда он узнал, что на курсы героев будет зачислен такой ребенок, он был заинтригован.
Судя по тому, что успел увидеть Шота, Мидория Изуку был неуверенным и довольно маленьким для своего возраста. Судя по вступительному тесту, он не отличался особой силой или скоростью, но был целеустремленным.
Один из других учеников, Бакуго, похоже, знал его и недолюбливал. Похоже, у него была сильная причуда, которая отлично подходила для героических поступков, но Шота не потерпел бы дискриминации.
Мысли проносились у него в голове, и не успел он опомниться, как уже шел по коридору к кабинету Исцеляющей девочки. Он постучал в дверь, и почти сразу раздался голос пожилой женщины: — «Входите» —
Он вошел в комнату и сразу заметил героиню, сидевшую за компьютером, и занавеску, скрывавшую одну из кроватей. Невысокая женщина обернулась, встала со стула, взяла свою фирменную трость в форме шприца и подошла к Шоте.
— «Я здесь, так что…что случилось?» — спросил черноволосый мужчина, глядя на невысокую героиню. Та в ответ хмыкнула и нахмурилась.
— «Во время боевой подготовки с Всемогущим один из учеников проявил чрезмерную агрессию, из-за чего Мидория получил множественные травмы…» — «…и чего?...» — Всемогущий изменил или просто полностью проигнорировал план урока, который составил Шота!?
Мужчина глубоко вздохнул. Сейчас было не время высказывать своё мнение ни о герое номер один, ни о его, казалось бы, отсутствующих умственных способностях.
— «Большинство его травм — это ожоги и ушибы, а самые серьезные — на руках, плечах и правом боку. У него также было сотрясение мозга средней степени тяжести, перелом плечевой кости и трещина в трех ребрах. Хотя...меня беспокоит не это, и не поэтому я тебе позвонила» — брови Шоты взметнулись вверх, но он промолчал, позволив героине продолжить.
— «На его теле множество шрамов...некоторые довольно старые...я бы сказала, им лет десять...с ним плохо обращались...» — он почувствовал, что его лицо стало еще более мрачным, но Исцеляющая девочка не дала ему уйти в свои мысли.
— «А ещё есть...главная проблема» — она посмотрела в сторону кровати, скрытой за занавеской. Шоте не понравился тон, которым она это сказала.
Она подошла к занавеске — «В чем главная проблема?» — спросил её уставший мужчина — «В досье мальчика есть информация, подтверждающая, что у него нет причуды, но я просто не могу согласиться с тем, что это так» — Шота уставился на нее — «Что?...» —
— «У этого мальчика пара крыльев, Айзава» — И Шота замер — «Только что?» — ...У него не было крыльев, он был беспричудным, это было в его досье, и Шота видел мальчика – у него не было....крыльев.
— «Что значит, у него крылья?» — Он сделал шаг к занавеске, скрывавшей кровать.
— «Посмотри сам…» — Старушка вздохнула и указала тростью на занавеску. Шота помедлил, прежде чем подойти к кровати и отдёрнуть занавеску.
На кровати лежал Мидория, без сознания, с капельницей в руке. Он лежал на животе, повернув голову в сторону, с повязками на многих частях тела, в порванной и местами обгоревшей одежде – предположительно в костюме героя. Хуже всего была ситуация со спиной.
Его спина, обнаженная спина, но не совсем...из лопаток мальчика торчала пара крыльев. Пара больших, слегка помятых крыльев...
Он уставился на них, не веря своим глазам. — «Как… как такое возможно?» — Он повернулся к женщине, которая хмурилась почти так же, как и он — «Я не знаю, Айзава…» — Её трость застучала по полу, когда она наконец подошла к нему и лежащему без сознания мальчику.
После очередной паузы Шота открыл рот, чтобы что-то сказать, но Исцеляющая девочка его опередила — «Это не было проявлением стресса, по крайней мере, я могу с уверенностью это утверждать. Внезапные проявления причуды, связанные со стрессом, очень изматывают и вредят организму. Однако в его теле нет никаких признаков этого...есть кое-что другое, что вызывает беспокойство» —
Она положила обе руки на трость и посмотрела на мальчика. Взгляд черноволосого мужчины вернулся к мальчику, снова оглядывая его.
— «Он худой и маленький для своего возраста, у него есть некоторая мускулатура, но её немного по сравнению с большинством студентов. Я не смогла полностью исцелить его, потому что не только для его тела было бы большим напряжением потерять столько энергии сразу, но и у него с самого начала было не так уж много энергии» —
Невысокая женщина покачала головой — «Я бы поняла, если бы после того боя у него совсем не осталось сил, этого почти можно было ожидать. Но их едва хватило на то, чтобы я залечила ему ребра и самые сильные ожоги» — И это было правдой: несмотря на то, что она его вылечила, мальчик был весь в синяках и царапинах.
Синяки – по крайней мере те, что видел Шота – были красно-фиолетовыми, некоторые из них были более, а некоторые менее заметными. Руки мальчика были забинтованы, правая – до самого плеча. Когда взгляд Шоты переместился на лицо мальчика, он заметил мешки под глазами.
Шота почувствовал легкое беспокойство, но проигнорировал его, сосредоточившись на главной проблеме. При ближайшем рассмотрении крылья, прикрепленные к спине мальчика, показались похожими на крылья бабочки, нет...не бабочки, а мотылька, может быть?
Пожилая героиня, похоже, знала, о чем он думает — «Они похожи на крылья мотылька, хотя я не могу сказать наверняка...» — Уставший высокий герой еще раз внимательно осмотрел мальчика, и его внимание привлекло что-то в его волосах.
— «Что это?» — спросил он, не решаясь дотронуться до головы мальчика, помня, что, по словам Исцеляющей девочки, у него сотрясение мозга.
— «Антенны» — ответила она — «Я обнаружила их, когда осматривала его голову на предмет сотрясения и других возможных травм. Край правой антенны слегка обгорел» —
— «Какого черта...» — Шота вздохнул, ущипнув себя за переносицу — «Полагаю, у тебя не было возможности спросить его обо всем этом?» — В ответ женщина ударила его тростью прямо по левому колену. Он хмыкнул и бросил свирепый взгляд на героиню.
— «Конечно, я этого не делала, мальчик был без сознания, когда его привезли сюда!» — Покачав головой, она посмотрела на отдыхающего студента — «Я подержу его здесь, пока не закончится капельница, мне нужно будет закончить его лечение позже. Тогда придет время для обсуждения» —
В голове Шоты мелькнула мысль — «...Что насчет его родителей? Они что-нибудь знают об этом?» — И при этих словах героиня нахмурилась, морщины на ее лице разгладились.
— «Мне не удалось поговорить с опекунами мальчика..» — Черноволосый мужчина что-то промычал и полез в карман за телефоном. Когда экран засветился, он увидел, что у него осталось около двадцати минут свободного времени, и это было просто здорово, учитывая обстоятельства.
— «Не могли бы вы одолжить мне его досье? Я попробую позвонить им» — героиня кивнула в сторону своего стола — «Вперед, оно на столе» — Он отошел от кровати и сделал то, о чем его просили.
Он открыл личное дело ученика, пролистал две страницы и нашел контактную информацию родителей мальчика. Заполнены были данные только одного родителя — матери. Её имя, номер телефона и адрес электронной почты были указаны в контактах. Номер, указанный в качестве единственного контактного телефона для экстренных случаев, совпадал с номером матери, что насторожило Шоту.
Он набрал номер и поднес телефон к уху. Раздался один звонок, второй, и вызов прервался. Сработал автоответчик, сообщивший, что номер либо заблокирован, либо недоступен на данный момент.
Шота выругался и снова набрал номер, но результат был тот же. Ему это не нравилось.
— «Она не отвечает или...скорее всего, звонок просто не проходит» — Он убрал телефон в карман, и героиня кивнула — «То же, что и у меня...придется подождать, пока он отдохнет» — И Шоте, хоть ему это и не нравилось, пришлось согласиться.
После недолгого молчания он решил разузнать побольше — «Всемогущий рассказал тебе что-нибудь о том, что именно произошло?» — спросил он, и Исцеляющая девочка коротко ответила. К сожалению, это был ответ, который Шота не хотел слышать.
— «Только то, что бой вышел из-под контроля, и что причиной этого, а также того, в каком состоянии сейчас мальчик, стал Кацуки Бакуго» — Шота затяжно выдохнул — «Где это произошло?» —
— «Тренировочная площадка Бета» — «Хорошо, что вокруг много камер, так что получить видео с этой тренировочной площадки не составит большого труда... ну, если не считать возни с крысой...» — «Я позвоню Незу, чтобы он прислал мне видео, и отменю остальные занятия на сегодня» —
Героиня со вздохом кивнула — «Делай, как считаешь нужным» — Он устало провел рукой по лицу — «Мне за это мало платят…»
— «Я собираюсь пойти выпить кофе и попросить у Незу отснятый материал. Хочешь, я тебе тоже принесу?» — Женщина выглядела немного уставшей, и он знал, что ситуация не разрешится сама собой за несколько минут. Она много делала для всех, даже спустя столько лет она все еще была доброй и глубоко заботилась о благополучии людей, хотя могла бы уже уйти на пенсию.
Это было что-то простое, но всё же то, что Шота мог сделать для старой героини — «Было бы здорово, дорогой, с сахаром, пожалуйста» – Он кивнул и вышел из лазарета.
────────────────────────────
Айзава постучал в дверь кабинета директора, уже предчувствуя, что это займёт гораздо больше времени, чем ему хотелось бы — «Входите» — Раздался голос из кабинета, и Шота, обречённо вздохнув, вошёл. Грызун сидел за большим столом, положив лапы одну на другую, и его глаза-бусинки блестели тем же озорным и странным светом, что и всегда. На столе, напротив директора, стояла чашка с горячим чаем. — «Ты не из тех, кто любит внезапные встречи, Айзава, так что, полагаю, дело важное» — «Как всегда... что ж, лучше сразу к делу» — «Да...во время урока по основам геройства, который ведёт Всемогущий, на тренировочной площадке "Бета" произошел несчастный случай: один из учеников получил травму, и мы выяснили, что хоть он и считался беспричудным, у него всё же есть причуда» — «Я не смог связаться с его матерью, на данный момент он выздоравливает в лазарете, и я хотел бы попросить вас посмотреть запись тренировки и отменить все мои оставшиеся занятия на сегодня» — Почти лучезарная улыбка не сходила с морды крысы, пока он напевал. — «Как интересно…ну, тогда ладно. Я отправлю тебе отснятый материал по электронной почте и отменю твои занятия до конца дня» — Это было…На удивление легко... Шота не ожидал, что директор так легко согласится на его просьбу без каких-либо условий. — «Но…» — И да…Шота в какой-то степени знал, что крыса что-нибудь придумает — «Прежде чем я это сделаю, я бы хотел, чтобы ты кое-что для меня сделал…» — сладким голосом сказал Незу, и если бы не это, Шота бы не так сильно боялся своего начальника. — «Что именно?» — устало спросил мужчина с ноткой поражения в голосе. Чем скорее всё это закончится, тем лучше — «Если я правильно помню...ты всё ещё должен мне партию в шахматы после того, как я позволил тебе прогулять совещание» — Шота застыл...Черт. Незу и его игры, конечно же, он выкинул что-то в этом роде — хотя он действительно согласился на один шахматный матч, чтобы поспать, а не идти на собрание после чертовски утомительного патруля. — «Только побыстрее...» — Он почесал переносицу и сел в кресло напротив Незу.────────────────────────────
Два часа, два с половиной чертовых часа... Эта чертова крыса продолжала хитрить и затягивать игру. Шота даже не подозревал, что один шахматный матч может длиться так долго! Он открыл дверь в кабинет Рековери Герл с чашкой кофе в руках – нет, он точно не выпил три кружки, прежде чем вернуться с чашкой для героини – Войдя, он заметил, что занавеска на кровати, на которой раньше лежал Мидория, почти полностью отодвинута. Он оглядел медицинский кабинет, но пожилой героини нигде не было видно — «Может, она куда-то вышла?» — Он подошел к столу старой целительницы и поставил на него кофе. Его взгляд упал на кровать, которая была…пуста. Постойте, пуста?! Он быстро подошел к кровати, на которой теперь никого не было. Простыни были аккуратно сложены. Он торопливо огляделся, его инстинкты героя и учителя уже обострились. Ботинки заскрипели по кафельному полу, когда он направился к двери, но как раз в тот момент, когда он собирался выбежать в коридор, вошла Исцеляющая девочка. — «О, Айзава, я и не знала, что ты вернулся» — воскликнула она. — «Чиё, где Мидория?» — спросил он, нахмурив брови. Женщина вздохнула. — «Я отпустила его домой, чтобы он поспал ещё часок» — Она направилась к своему столу. И Шота застыл... — «Что?..» — — «Прежде чем ты что-то скажешь, я знаю, о чём ты думаешь, Айзава... Мне и самой эта идея не понравилась, но когда мальчик очнулся, он сам спросил, можно ли ему пойти домой, и мы все знаем, что я не могу его здесь удерживать. Он все еще немного заторможенно реагировал, но я дала ему мармеладку, чтобы он хоть немного подкрепился. И я бы сказала, что лучше ему отдохнуть дома, а не здесь» — Шота почувствовал, как внутри него что-то закипает, потому что ЧТО!? — «Я понимаю, что это непрофессионально, но, думаю, будет лучше, если мальчик отдохнет, а ты просмотришь отснятый материал и успокоишься. Не думай, что я не знаю, что ты спал еще меньше, чем обычно, и питался этими желейными батончиками вместо нормального обеда!» — ее голос становился все громче. — «Я сама решаю, что лучше делать в рамках своей работы. Мидория – важный пациент. Если ты подойдешь к этому мальчику, пока он еще не оправился, и начнешь расспрашивать его о чем-то настолько серьезном, пока я не закончу его лечить. Я сама тебя поколочу этой тростью» — Шота хотел возразить, но замолчал и вздохнул. Ему совсем не нравились решения Исцеляющей девочки, но он должен был позволить ей делать свою работу. Даже если он был с ней не согласен, ему всё равно нужно было посмотреть видео. Не говоря уже о том, что другой его ученик так сильно покалечил одноклассника во время тренировки, которая вообще не должна была проводиться. Он глубоко вздохнул и провел рукой по волосам. Завтра утром он поговорит с Мидорией, как только его вылечит Исцеляющая девочка. Боже... как же он устал.
