Wings of silk and a heart of gold / Шёлковые крылья и Золотое сердце

Было темно, тепло, мирно… Затем раздался взрыв! Снаружи донесся громкий шум, и Изуку проснулся, болезненно вздрогнув. Всего на секунду у него возникло ощущение, что он почувствовал запах чего-то горелого, как будто вернулся в среднюю школу. Мальчик инстинктивно свернулся калачиком, но через несколько секунд расслабился, когда вспомнил, что находится дома, в своей постели. Он только что проснулся, и всё же чувствовал себя таким уставшим, даже больше, чем обычно. Всё тело болело, особенно правая рука, голова и спина, а то, что не болело, казалось раздраженным и почти слишком чувствительным к любым прикосновениям. Он ворочался на кровати, потирая глаза, чтобы снова заснуть. Будильник показывал, что до обычного пробуждения оставалось десять минут. Сдавленно постанывая, Изуку встал с кровати. Он привык терпеть боль из-за того, что годами скрывал свою особенность, а также из-за травли и своей неуклюжести, но это было уже слишком. Он пошел в ванную, пытаясь вспомнить, во сколько лег спать. В голове была какая-то пустота... Будто эта часть памяти затуманилась. Изуку подошел к раковине и плеснул в лицо холодной водой. Лицо, которое смотрело на него из зеркала, выглядело еще более усталым, чем обычно. Мешки под глазами казались темнее и выделялись на бледной коже как синяки. Голова раскалывалась, а волосы были в полном беспорядке. Он решил быстро принять душ и пошел снимать пижаму, но, к своему удивлению, обнаружил, что её на нем нет. Белая школьная рубашка, которую он надел под форменный пиджак, выглядела помятой, но в остальном была в порядке. Изуку устало вздохнул, надеясь, что никто в школе не заметит, в каком она состоянии. Он расстегнул пуговицы и выскользнул из рукавов. Рубашка упала на пол, и, уже собираясь принять душ, он краем глаза заметил кое-что. Вместо привычного белого цвета на верхней части тела мелькнули оранжевые и коричневые оттенки. Мальчик резко обернулся и внимательно посмотрел в зеркало на свои крылья… Он лихорадочно огляделся, проверяя, не упали ли куда-нибудь его бинты. Бинты, которые скрывали его тайну, скрывали тот факт, что он был уродом от природы... и тут его осенило, когда он увидел, что край одной из его антенн обгорел. Черт... Боевая подготовка, засада, в которую попала Урарака из-за Кацуки, его крики, драка. Гигантский взрыв Кацуки, от которого он увернулся. Дым, заполнивший его легкие. Боль в конечностях. Крики Каччана. Дым, застилающий глаза. Голос Урараки в наушнике. Боль. Голос Всемогущего. Схватка. Страх. Ткань костюма натирает кожу. Боль в спине. Снова схватка. Паника. Столько шума. Разрушающийся потолок. Глаза Кацуки. Он может дышать. Говорит. Тьма. Черт-черт-черт,черт.Черт Черт.Черт.Черт.ЧЕРТ- Руки затряслись, а по телу пробежал холодный пот — «Нет-нет-нет, нет, нет-!» — Что, если их кто-то увидит?! Что, если они увидят крылья?! Что, если они узнают, что он лжет?! Его исключат, нет… арестуют. Его жизнь будет кончена. Они возненавидят его, с ним будет покончено, они будут издеваться над ним, или убьют его. На глазах выступили слезы. Он был в полном дерьме, ведь если бы они увидели -… Изуку машинально обхватил себя руками, но тут же поморщился от боли, пронзившей правое предплечье, как только он до него дотронулся. Погодите -… когда он успел его подлатать?.. Исцеляющая девочка! Он очнулся у неё в кабинете, а потом поехал домой. Она ничего не сказала. Насколько он помнил, она ни о чем не спрашивала. Может быть…нет…но…может быть… Она оставила его в покое. Что, если она…не заметила…или ей просто было всё равно… Может быть, она всё видела, но не хотела иметь к этому никакого отношения. Возможно, она никому не сказала из-за врачебной тайны. Изуку отчаянно пытался избавиться от тревоги и паники, которые сковывали его по рукам и ногам. И хотя мысли были беспочвенными, они хотя бы немного помогли успокоиться. Мальчик глубоко вдохнул и прислонился к раковине. Он чувствовал дрожь во всем теле, особенно в руках. В животе было тяжело, он скрутился в такой тугой узел, что его могло стошнить. Колени подростка дрожали, когда он опирался на раковину. Холодный пот стекал по его спине, где свободно свисали крылья. Костяшки пальцев побелели от того, как отчаянно он вцепился в раковину. Хотелось плакать, так сильно хотелось плакать, но он не мог. Он знал, что нужно собраться, но даже если бы его это сейчас волновало, он бы не смог. Слезы просто не шли. Изуку почувствовал, как слезы подступающие к глазам вот-вот прольются, но этого не произошло. Он прикусил губу и просто стоял, ожидая, когда его тело успокоится. Прошло мучительных тридцать минут, прежде чем тело успокоилось — по крайней мере, отчасти. Он почувствовал вкус крови там, где прикусил губу. Внутренности всё ещё дрожали, но уже не так сильно, как раньше. Изуку отказался от идеи принять душ и просто обтерся полотенцем, в том числе и голову. Синяк на животе всё ещё был на месте, не такой заметный, но всё же. Руки больше не тряслись, хотя в них ощущалось легкое покалывание. Он достал из шкафа рулон бинтов и — хоть и с трудом — туго обмотал ими спину и торс. Затем взял несколько шпилек и начал закалывать антенну между буйными зелеными кудрями. Прикалывая правую антенну, он зашипел от резкой боли, которая пронзила голову. Он случайно задел ее обгоревший кончик, и ощущения были ужасными. — «Черт… просто отлично » — Изуку поправил булавку и со вздохом еще раз посмотрел на себя в зеркало. Вот как он должен был выглядеть. Каким он должен был быть. Но он не был таким. Он был уродом. Ошибкой природы. Отбросом, которому было бы лучше без своих способностей. Он оделся и пошел в свою комнату за сумкой и галстуком. Но чего он не ожидал, так это того, что его небольшой «момент паники» затянется гораздо дольше, чем следовало бы. И если он хотел успеть на ранний поезд, то опаздывал. — «Черт! » — Изуку в очередной раз попытался завязать галстук, но снова потерпел неудачу и в спешке выбежал из квартиры, с сумкой в руках. Мальчик сбежал по лестнице, молясь, чтобы не опоздать на поезд, потому что, если опоздает, то может столкнуться с одноклассниками, а в его нынешнем положении ему этого совсем не хотелось. Но, как назло, всё шло совсем не так, как он хотел. Подросток не удержался на ступеньке и полетел вниз. Он вскрикнул и ударился уже ноющей рукой о перила. Но думать об этом было некогда. Он с трудом поднялся на ноги и продолжил бежать. ─── Изуку так тяжело дышал, что был уверен: к тому времени, как он доберется до вокзала, его легкие разорвутся. К счастью, мальчик успел заскочить в поезд за секунду до того, как закрылась дверь. Он так обрадовался, что ноги едва не подкосились. Но радость была недолгой: вскоре он понял, что в спешке забыл дома тетрадь для анализа, потому что её не было в рюкзаке. И да...Изуку бы расстроился, если бы потерял её. По крайней мере, сегодня у него не было урока с Всемогущим, и это, похоже, единственное, что могло скрасить его день. Он вышел из поезда и почти бегом направился в школу. Тревога постепенно возвращалась, но он старался не обращать на нее внимания. Странно, но, когда он издалека увидел ворота школы, его охватило странное чувство — смесь сожаления, тревоги и облегчения. Но когда он подошел ближе, облегчение быстро улетучилось, потому что вокруг ворот толпились люди. Машины, люди с камерами и микрофонами, телефонами, планшетами и блокнотами. Они кричали и препирались. Перебивали друг друга и тех немногих студентов и сотрудников университета, которые, казалось, пытались пройти мимо. Изуку подобрался ближе и стал искать лазейку в этом хаосе, чтобы проскользнуть мимо. Его социальная тревожность взлетела до небес, когда около двадцати репортеров заметили его и набросились на него, как голодная стая волков. Они окружили его, и зеленоглазый прижался к стене у ворот. По меньшей мере шестеро из них начали тыкать в него микрофонами. Он попытался пригнуться, но репортёры засыпали его вопросами. — «На каком ты курсе и в каком классе?» — «Ты уже познакомился со Всемогущим?!» — «Всемогущий — твой учитель?» — «Ты ученик геройского факультета?» — «Каково это — учиться у Всемогущего?» — «Ты знаешь, где он?» — «Кто твой классный руководитель? Неужели Всемогущий?!» — И паника вернулась. Его личное пространство для них ничего не значило, и он сжался еще сильнее, пытаясь просто исчезнуть. Сердце бешено колотилось в груди, пока он отчаянно пытался не обращать внимания на невероятно громких репортеров, которые продолжали свои неустанные расспросы. Ему нужно было уйти. Все чувства кричали об этом. Беги.БЕГИ.БЕГИ! Ноги дрожали, глаза были зажмурены. Это ад. — «Скажи что-нибудь, черт возьми!» — рявкнул один из репортеров и схватил его за плечо, отчего мальчик охнул и резко дернулся, случайно наступив на ногу другому репортеру, который крикнул ему, чтобы он был осторожнее. Изуку едва держался на ногах, а в лицо ему уже тыкали микрофоном. Но тут что-то темное преградило путь микрофону. На мгновение мальчик осмелел и открыл глаза, и именно в этот момент репортеры начали возмущаться и протестовать. Он увидел чёрную ткань, а затем снова серую и чёрную. Ластик. Перед Изуку стоял мистер Айзава, вытянув руку перед его лицом. Чёрная ткань рубашки закрывала большую часть лица мальчика, но он всё равно видел, что они медленно отступают. — «Вам уже несколько раз говорили, что вы не имеете права требовать интервью и приставать к ученикам и сотрудникам» — сухо произнёс мужчина, не приближаясь к Изуку. — «Но мы заслуживаем ответов!» — возразил один из репортёров — «А наши ученики и сотрудники заслуживают того, чтобы спокойно попасть на территорию» — Похоже, это был именно тот ответ, который репортёры не хотели слышать. Потому что они тут же начали приводить "аргументы" и оправдываться. Изуку впился ногтями в костяшки другого кулака и попытался выпрямиться, но, к сожалению, без особого успеха. — «Протиснись мимо и иди прямо к воротам, всё будет в порядке» — Голос звучал тише. Изуку выглядывал на учителя из-за его плеча. Герой-стиратель не смотрел на мальчика, но повернул голову так, чтобы видеть его губы, когда тот говорил. Изуку простоял так еще секунд пять, а потом медленно сделал шаг назад, потом еще один и, наконец, нырнул в толпу.

────────────────────────────

Он выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание, и наконец вошел в школу. Изуку направился прямиком в туалет, чтобы умыться и, возможно, побыть в одиночестве, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Хотя ему удалось смыть пот с лица, тяжесть в животе никуда не делась. Мистер Айзава выглядел устрашающе... но с его стороны было довольно... мило(?) остановить репортёров до того, как у Изуку случился бы нервный срыв. Но он всё равно нервничал. Всё тело дрожало от напряжения. Он был в школе, но это ничего не значило. Всё могло пойти наперекосяк. Боже... всё это казалось дурным сном, но это был не сон... Он знал, что всё, что произошло вчера, произошло наяву — у него были ожоги, которые это доказывали. Но он не знал что произойдет и чего не произойдет дальше. В душе был лишь этот ноющий, ужасный, болезненный узел. Всю свою жизнь Изуку хранил этот секрет и не мог всё потерять сейчас. Что, если они его не заметили? Что, если они не знали? Что, если он просто зря беспокоится?.. Он продолжал идти по коридору, а мысли в его голове не утихали. Но что, если они его заметили? Что, если они его увидели? Что, если они узнали? Что, если все поняли, что он... — Мидория, зайди на пару минут — Из-за угла появился Айзава и преградил мальчику путь. …Он умрёт…