Storming panic/Штормовая паника
29 июня 2026 г., 17:30
— «Мидория, на зайди на пару минут» — Действия дались Изуку с трудом, как будто кто-то уронил на него наковальню
Он умрет. По-другому и не скажешь. Просто умрет.
Мальчик избегал взгляда учителя, без возможности что либо поделать с собой. Мужчина преграждал ему путь, не давая возможности сбежать.
— «М-может быть, просто может быть...дело в чем-то другом? В чем-то, совершенно не связанным с тем, что у меня есть причуда!» — Он чувствовал, как сердце колотится в груди, а утренняя паника снова впивается когтями в спину.
Учитель не сводил глаз, и Изуку, отчаянно желая, чтобы тот отвернулся, кивнул.
Мистер Айзава постоял еще несколько секунд, а потом хмыкнул и развернулся. — «Давай поговорим в моем кабинете» — Он сунул руки в карманы и зашагал по коридору. Изуку наконец заставил себя поднять глаза и последовал за мужчиной.
Каждый шаг давался ему с трудом. Каждая секунда, пока они шли, казалась бесконечной. Они шли не так уж долго, но для зеленоволосого это была целая вечность.
Несмотря на то, что он изо всех сил сжимал лямки рюкзака, мальчик чувствовал, как дрожат руки, а болезненный комок в животе становится всё тяжелее. Он был в ужасе.
Классный руководитель внезапно остановился, и Изуку чуть не врезался в него. Он открыл дверь в кабинет и вошел, даже не взглянув на мальчика. Зеленоглазый замешкался, не решаясь войти, но через несколько секунд всё же сделал это.
Кабинет был довольно маленьким, ничего особенного: светло-серые стены и немного мебели. У стены напротив стула стоял небольшой диван, между ними — маленький журнальный столик, а у другой стены — ещё один стул и письменный стол.
Его холодные липкие руки сжимали лямки рюкзака, словно спасательный круг. Он должен был держаться. Изуку неловко стоял у двери в маленький кабинет, глядя на свои ботинки.
Айзава сел на стул напротив маленького дивана и, устало вздохнув, сложил руки на коленях, переплетя пальцы.
— «Мидория, сядь» — Голос был спокойным, но эхом разносился по тихой комнате, отчего у Изуку внутри всё сжалось. От слов учителя мальчик почувствовал себя еще более ничтожным, поэтому молча подчинился.
Он поставил рюкзак на пол рядом с диваном, не поднимая глаз.
— «Давай сразу к делу» — сказал черноволосый герой после напряженной паузы — «Вчера, когда тебя привели в кабинет Исцеляющей девочки, чтобы обработать раны, полученные в драке с Бакуго на уроке Всемогущего, были сделаны неожиданные открытия» —
Изуку почувствовал, как ком стал тяжелее и подступил к горлу. Он впился ногтями в ладони, пытаясь унять дрожь.
— «Ты значишься как беспричудный, об этом говорится во всех твоих документах. Также это было указано в заявлении и в личном деле» — «Но вчера мы с Исцеляющей девочкой увидели кое-что, что заставило нас усомниться в этом» —
Он чувствовал, как его грудь вздымается с каждым ударом сердца.
— «После краткого обследования мы пришли к выводу, что у тебя есть признаки мутации или, по крайней мере, её проявления» — Тон мужчины оставался таким же, как и прежде – невыразительным и нейтральным.
— «Правда ли, что у тебя на самом деле нет причуды, Мидория?...Если так, то почему у тебя есть крылья?..» — Теперь всё тело Изуку дрожало. Каждый нерв и каждая клеточка пульсировали от паники. Он попытался сделать глубокий вдох, но получился лишь жалкий всхлип.
— «Я-я скрывал её...» — слова прозвучали тихо, еще до того, как мозг успел сформировать правильные мысли. Руки онемели, и хотя ногти со всей силы впились в кожу ладоней, он их не почувствовал.
— «Ты...скрывал её?» — Спросил уставший мужчина. И, как могло показаться, слова сейчас вообще не приходили к нему.
Он слабо кивнул, ком в горле подступал всё ближе.
Изуку пытался дышать, успокоиться, но разум кричал. Сердце колотилось со скоростью тысячи миль в секунду. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание от напряжения и оглушительного шума в ушах. Сердце бешено колотилось в груди, мысли путались, в ушах стоял звон, который, казалось, становился все громче, и тишина. Оглушительная тишина, которой была наполнена комната.
— «Почему?» — Изуку попытался сделать всего один вдох, один резкий вдох, который помог бы ему не упасть в обморок. Но вместо этого он сделал поверхностный вдох, в котором не было ничего.
Он попытался сделать следующий отчаянный вдох бесшумно, но в легкие не поступал воздух. С лица катился холодный пот, он снова попытался вдохнуть, но не смог.
В груди и горле болело, звон в ушах стал невыносимо громким, голова кружилась, он не мог дышать.
Он не знал, сможет ли когда-нибудь снова дышать. Ему казалось, что он задыхается, что все рушится. Ему казалось, что он умирает.
Попытки вдохнуть превратились в резкие отчаянные хрипы. Звон в ушах был невыносимым, но он ничего не мог поделать. Он не мог пошевелиться.
Он не мог пошевелиться, дышать, думать, он умирал.
Глаза щипало от слез, как утром, но на этот раз слезы потекли ручьем. Соленая жидкость жгла глаза, но он не чувствовал, как она стекает по лицу.
В затуманенном взгляде Изуку начали появляться маленькие черные точки — «Т-так вот оно что... я сейчас умру...» —
И тут мальчик почувствовал что-то...что-то теплое, нет...что-то горячее на своих онемевших руках. Ощущение было едва заметным, словно на руках остался лишь отголосок тепла, рук... которые, несмотря на онемение, были ледяными там, где ощущалось чужое тепло.
Когда он попытался сосредоточиться на этом ощущении, жар стал чуть сильнее. Но черные пятна и разводы перед глазами становились всё больше.
────────────────────────────
Шота собирался разыскать парня, который смылся из кабинета Исцеляющей девочки, а затем докопаться до сути всего того дерьма, что произошло за последние сутки. Он семь раз просмотрел запись с Незу и был недоволен увиденным. Хотя в схватке Мидории и Бакуго было несколько интересных моментов, ему всё равно не нравилось увиденное. Бакуго был неумолим, сыпал оскорблениями направо и налево и при каждом удобном случае наносил жестокие удары. У ребёнка был сильный стимул, и это было бы хорошо, если бы главным источником этого стимула не был гнев. Он мысленно отмечал всё, что они говорили. Как вел себя Бакуго, как Мидория пытался прикрывать свою спину, неосознанно прячась за ним. И что-то — черт, всё это казалось…казалось таким странным...неправильным. Шота собирался найти парня, подлатать его раны, а потом поговорить с ним. Но...как обычно, всё пошло не по плану. Репортёры, заполонившие территорию школы с самого утра, определённо не хотели осуществления этого самого плана. Многих сотрудников и учеников донимали и засыпали вопросами ни о ком ином, как о Всемогущем — и, конечно же, во всём виноват Всемогущий, потому что этот болван номер один, видимо, просто любит усложнять жизнь Шоте. Он, Хизаши и еще несколько профессионалов пытались разрядить обстановку в надежде заставить репортеров уйти. Но когда он заметил, что у стены рядом с воротами собралась толпа журналистов, Айзава присмотрелся и увидел, что это не кто иной, как один из его учеников — тот самый, благодаря которому он проспал три часа — тот самый, которого эти чертовы репортеры чуть не прижали к стене. Шота вмешался бы в любом случае, но особенно после того, как увидел, в каком ужасе от происходящего пребывает зеленоволосый ученик. Парень чуть не убежал из школы, когда мужчине удалось освободить ему путь. После очередной репортерской чепухи ему удалось вернуться в здание и пройти мимо своего класса. Он мельком заглянул внутрь, просто из коридора, чтобы убедиться, что мальчика там нет. Итак, Шота направился в лазарет, чтобы посмотреть, не зашел ли туда Мидория по какой-нибудь ничтожной случайности. По совпадению, он только что завернул за угол, когда заметил зеленую копну кудрей с другого конца коридора. — «Давай просто покончим с этим» — Подумал он про себя и велел студенту следовать за ним. Было очевидно, что парень нервничает, по крайней мере отчасти. Напряжение в его плечах и во всем теле было таким сильным, что его не прорезал бы и нож. Шота знал, что ученики считают его пугающим, но это было что-то новенькое. Парень был на грани нервного срыва, и Шота это видел. Когда они добрались до его «кабинета», герой не стал ходить вокруг да около. Он устал и был раздражен из-за репортеров. К тому же, было не похоже, что парень вообще готов к допросу. Так что...он сразу перешел к делу. — «Правда ли, что у тебя на самом деле нет причуды, Мидория?...Если так, то почему у тебя есть крылья?..»— Он смотрел на подростка, который начал дрожать. Он вздохнул про себя. — «Это будет непросто…» — «Я…я скрывал её» — прошептал встревоженный ученик. Шота на мгновение застыл. Мальчик сказал, что он…скрывал, что у него есть причуда? Это имело бы смысл в контексте вопроса о том, куда делись его крылья и антенны, но...это было бы так же бессмысленно. Как вообще кто-то, особенно обычный ребенок, может скрывать причуду...зачем? А как же его родители...как он...Исцеляющая девочка что-то говорила про бинты, но всё же... Это порождало слишком много вопросов без ответов, а это было совсем не то, чего добивался Шота. Он решил надавить: — «Ты... скрывал её?» — Это было утверждение, но в то же время вопрос. Зеленоглазый только кивнул, не вдаваясь в подробности. Шота хранил молчание, пока оно не повисло в воздухе, и тогда он решил его нарушить — «Почему?» — Мидория сделал вдох, по-прежнему опустив голову и глядя в пол. Черноглазый мужчина подумал, что мальчик, возможно, собирается с духом, прежде чем заговорить. Но он так и не произнес ни слова. Затем еще один вдох, ничего. Брови Шоты слегка нахмурились. В третий раз - вдох, но без выдоха, и как раз в тот момент, когда он собирался открыть рот, из тела ребенка донесся четвертый негромкий всхлип. Чувства героя и учителя Шоты немедленно обострились. Он поднялся со стула и быстро направился к подростку. Он опустился на одно колено рядом с ним и позвал мальчика — «Мидория?» — никакого ответа — «Мидория, ты меня слышишь?» — Шота бросил один взгляд на лицо ученика и пробормотал себе под нос: — «Черт...» — Взгляд был расфокусирован, зрачки расширены. Ребёнок тяжело дышал, не реагировал на происходящее, по лицу стекал пот. Паническая атака. Мальчика трясло, он отчаянно пытался вдохнуть, но безуспешно. Герой пытался как можно быстрее оценить ситуацию. Как герой и учитель, он помог множеству людей, страдавших от панических атак, — гражданским, ставшим жертвами злодеев, и перепуганным ученикам. Черт возьми, у него и самого в прошлом было несколько панических атак. И, на его взгляд, у этого парня была настоящая истерика. Он в последний раз попытался окликнуть мальчика по имени, а затем глубоко вздохнул и предупредил: — «Я возьму тебя за руки, хорошо?» — Мальчик продолжал жадно хватать ртом воздух, и Шота накрыл его руки своими. По сравнению с руками мужчины, руки ребенка были ледяными, они дрожали, а ногти впивались в ладони с такой силой, что Айзава понимал: при других обстоятельствах это было бы достаточно болезненно, чтобы хоть как-то успокоить мальчика. — «Ты чувствуешь мои руки? Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на них. Постарайся выровнять дыхание» — Никакой реакции, никаких изменений, мальчик продолжал хватать ртом воздух. — «Мне нужно, чтобы ты успокоился, хорошо? Замедли дыхание, сосредоточься» — И тут пальцы на одной из его рук дрогнули. Шота сжал руки мальчика чуть сильнее. Увидев, что пальцы ребёнка разжимаются, он медленно распрямил их, оставив без внимания красные полукруглые вмятины в тех местах, где ногти впились в кожу. Темноволосый мужчина взял руку подростка и приложил ее к своей груди — «Мидория, постарайся почувствовать моё дыхание и сосредоточься на нём » — Если так будет продолжаться, парень потеряет сознание, а этого Шота точно не хочет.────────────────────────────
Призрачный жар усилился, когда Изуку попытался сосредоточиться на нем, несмотря на охватившую его панику. Глаза всё ещё жгло, в ушах стоял звон, он не мог дышать. Призрачный жар внезапно охватил его левую руку, ладонь, и тут он почувствовал что-то слабое, что-то, что ощущалось вместе с жаром. Когда он попытался сосредоточиться на этом ощущении, несмотря на прерывистое дыхание, оно оказалось устойчивым. Оно повторялось снова и снова, а перед глазами все появлялись и появлялись черные точки и пятна. Он услышал приглушённый звук, как будто что-то происходило под водой, сквозь звон и помехи. — «заме-...св-...дых- ..» — Изуку попытался сдержать отчаянный вздох, чтобы сосредоточиться на звуке, но не смог — «Мид-...соср-...на-...дых-... »— Это был голос? Или Изуку был так близок к смерти, что ему все мерещилось? — «с-о-р-е-д-о-ч-я» — В последней попытке он попытался сделать по-настоящему глубокий вдох, и в этот момент его охватило знакомое чувство. И тут мальчик почувствовал, как в легкие проникает совсем немного воздуха. Было больно, очень больно, но...Он сделал вдох. Изуку попытался сосредоточиться на голосе, на тепле и ровном ритме, повторяющемся под его ладонью. — «Вот и всё, просто сосредоточься на чем-нибудь» — Когда легкие, испытывавшие боль, начали наполняться воздухом, некоторые черные точки начали исчезать. Сосредоточившись, он увидел что-то черное перед глазами. Постепенно удушье стало ослабевать. Руки тряслись гораздо меньше, и хотя они всё еще дрожали, он мог их чувствовать. Тепло коснулось холодных пальцев. Тепло, исходящее от темной фигуры, заслонившей собой весь мир. Когда ему удалось немного выровнять дыхание, он наконец поднял глаза и встретился взглядом с темными усталыми глазами. — «Ты со мной, ребёнок?» — спросил мистер Айзава, и несколько мгновений они смотрели друг на друга. Взгляд Изуку переместился на его руку, которая теперь лежала на груди учителя, удерживаемая его большой ладонью. Изуку сделал еще один довольно глубокий вдох, прежде чем его снова бросило в дрожь, и попытался вырвать руку. Мужчина быстро отпустил ее и убрал обе руки— погодите…он что, и вторую руку Изуку тоже держал?— он поднял их, как бы показывая, что не собирается нападать. — «Эй, всё в порядке, не надо паниковать» — голос классного руководителя звучал мягче, чем раньше. Он прижал руку к груди и отвернулся, ему было стыдно смотреть мистеру Айзаве в глаза. Черноволосый герой еще несколько секунд стоял на корточках перед Изуку, а затем выпрямился. Он вернулся к своему стулу, но не сел, а просто положил руку на спинку. Когда Изуку увидел, что учитель устало вздыхает и на мгновение закрывает глаза, он немного успокоился. Наконец-то ему удалось полностью взять под контроль свое дыхание. Он почувствовал на лице засохшие слезы и подавил желание их вытереть. В кабинете снова воцарилась тишина, и хотя обстановка уже не была такой напряженной, как раньше, находиться в ней было не очень комфортно. Мужчина тяжело вздохнул. — «Послушай, парень…я понимаю, что паническая атака – это не самое приятное занятие, но…тебе не обязательно отвечать на этот вопрос» —────────────────────────────
— «По крайней мере, пока…» — подумал Шота. Он был не лучшим утешителем, совсем не лучшим, это было больше в духе его мужа. Он не мог не чувствовать себя немного виноватым из-за того, что у ребенка случилась паническая атака. Айзава не хотел еще больше расстраивать его, но должен был что-то сделать. — «Но у нас есть еще одно важное дело, которым нужно заняться» — Брови слегка нахмурились, когда он увидел, что плечи зеленоволосого снова напряглись и ссутулились. — «Ситуация серьезная, и мне придется...» — его прервал прерывистый глубокий вдох. Плечи мальчика снова задрожали, но это была не паника это был...по комнате разнесся всхлип.────────────────────────────
— «Боже, пожалуйста, нет...нет...не дайте этому дню стать худшим в жизни» — Тело напряжено, а глаза снова защипало. — «Пожалуйста-…пожалуйста, не говорите этого- » — — «Эта ситуация серьезна, и мне придется...» — «Исключить тебя» — Из горла Изуку вырвался всхлип. Нет... это была его единственная надежда, его последний шанс, возможность доказать…что…что он не был слабым бесполезным уродом? А теперь...люди узнали. Из груди вырвался еще один всхлип, и слезы снова покатились по щекам. Он так сильно сжал ткань своего пиджака, что костяшки пальцев побелели. НЕТ... Этого не может быть... Просто не может быть... Зеленоволосый подросток втянул воздух сквозь зубы и заговорил. — «Пожалуйста- не исключайте меня, мистер Айзава…простите- я…я сделаю всё, что угодно, только…п-пожалуйста…умоляю вас, не исключайте меня!» — голос был хриплым и высоким, он дрожал и срывался при каждом слове. Только отчаяние заставляло его говорить. Мальчик склонил голову. Горячие слезы капали ему на колени. — «Пожалуйста…» — Это прозвучало скорее как всхлип, чем как отчаянная просьба. Он услышал, как где-то рядом зашуршала ткань. — «Мидория…я не собираюсь тебя отчислять» — Голос учителя звучал почти растерянно. Изуку резко поднял голову, глаза и рот были слегка приоткрыты — «Ч-что? » — Ему показалось, что он ослышался. Герой шутит? Или…он говорит серьезно? — «Вы…не собираетесь?» — Голос мальчика был едва слышен. — «Нет, не собираюсь» — сухо подтвердил учитель. Губы Изуку задрожали, и он подавился рыданием. Он расплакался, всхлипывая и икая. Яростно вытерая глаза, ему удалось выдавить из себя слабое — «Спасибо!» — между всхлипами, но он не думал, что герой его услышал.────────────────────────────
Он смотрел, как мальчик плачет, и, наверное, испытывает облегчение. Было немного странно, что мальчик поклонился и стал умолять Шоту не исключать его, потому что...Что?! На самом деле он даже не думал об этом. То, что парень якобы скрывал свою причуду, было серьезным нарушением, возможно, он предоставил ложную информацию о своей причуде, что само по себе незаконно, но...с этим можно было справиться без особых проблем. К тому же у него был потенциал и...судя по всему, целеустремленность... Шота отчислял только тех учеников, которые не видели серьёзности ситуации из-за своего эгоизма или могли подвергнуть себя и других смертельной опасности из-за множества обстоятельств. Ему еще многое предстояло выяснить, но сегодня Шота не хотел давить на мальчика. Поэтому он просто дал ему выплакаться. Прозвенел звонок, возвещающий об окончании утренней переклички— он сообщил об этом Крысе и попросил его найти кого-нибудь на замену— и вдруг мальчик перестал рыдать. — «О-о боже, я пропустил...» — — «Не волнуйся, тебя освободят от занятий, которые ты пропустил» — Зеленоглазый мальчик посмотрел на него и нервно кивнул, хотя и не верил, что он говорит правду. — «Но прежде чем ты уйдешь, есть еще два дела» — Он тут же съежился от слов Айзавы. — «Во-первых, я хотел сказать, что уже пытался связаться с твоим опекуном по этому поводу, но безуспешно. Ты не знаешь, почему так вышло?» — Мальчик обвел взглядом комнату и тихо ответил: — «О-о, м-м-моя мама несколько дней назад разбила свой телефон, и ей пришлось взять новый номер, так что, п-похоже, она з-забыла его сменить. О-она еще з-занята на работе. Она медсестра. Когда она не работает, то обычно отдыхает, п-поэтому с ней бывает трудно связаться» — запинаясь, ответил ребенок. Шота кивнул, соглашаясь с разумным объяснением, хотя и не верил в него до конца. — «Пожалуйста, передай ей, чтобы она обновила информацию и связалась со мной. Если она не ответит до пятницы, я напишу ей по электронной почте» — Изуку кивнул, и черноволосый герой продолжил. — «И еще кое-что» — он сделал глубокий вдох. — «Можешь показать мне свои крылья?» — глаза подростка широко распахнулись. — «Можешь не показывать, если тебе неловко, но я бы хотел на них посмотреть» — Парень, казалось, задумался и на мгновение замялся. Он перевел взгляд на Шоту, а потом куда-то на пол. — «Х-хорошо» — Мидория встал, снял пиджак, а затем и небрежно повязанный галстук. Его руки слегка дрожали, когда он потянулся к пуговицам рубашки. Мальчик снял рубашку, обнажив торс, обмотанный бинтами. Правая рука тоже была перевязана от плеча до локтя, но это дело рук Исцеляющей девочки. Однако Шота не стал задавать вопрос о других бинтах. Подросток поморщился, потянулся к спине и медленно размотал бинты. Когда мальчик снял с тела последний слой белой ткани, его крылья мягко затрепетали и свободно опустились на спину. Он хотел было сосредоточиться на крыльях, но его внимание привлекло кое-что другое. Синяки. Свежие красные и лиловые синяки на торсе ребенка. Один чуть выше его левого бедра, другой с правой стороны ребер и еще один на несколько сантиметров ниже ключицы. У него действительно было несколько царапин и небольших ожогов со вчерашнего дня, но всё же… В душу закралось беспокойство — «Откуда эти синяки?» — вырвалось прежде, чем он действительно подумал об этом. — «О, э-э-э...Я...упал с лестницы, когда...когда сегодня утром опаздывал на поезд...» — сказал мальчик, слегка смутившись. Шота кивнул, хотя это и прозвучало как отговорка, но он не стал лезть не в свое дело. Пока что... — «Можешь повернуться?» — Мальчик не хотел, но все же повернулся. Мужчина подошел ближе. И тогда Шота как следует рассмотрел крылья мальчика. Они были довольно большими и доходили до коленей подростка. Они были какого-то естественного оранжевого цвета с красноватым оттенком у основания. По краю проходила широкая светло-оранжевая полоса. Верхняя часть отдельных сегментов крыльев — по крайней мере, та часть, которую он мог видеть, потому что крылья были сложены, — была почти пыльно-серой, а нижняя часть крыльев — более темной. На каждом из двух сегментов крыльев был цветной кружок. Как у некоторых бабочек. Они выглядели хрупкими. Нежными. Не говоря уже о том, что они помялись при складывании. Он вспомнил, что у мальчика были еще и антенны, но сейчас он не собирался спрашивать об этом. Он сделал шаг назад и велел мальчику одеться. Тот поспешил выполнить просьбу, а Шота отвернулся, чтобы не мешать ему. Вскоре Шота хрипло произнес: — «Спасибо, что показал мне» — Через несколько мгновений он оглянулся и увидел, что парень возится с галстуком, но, заметив его взгляд, поспешно завязал галстук наспех и пошел за рюкзаком. Шота повернулся и скрестил руки на груди. — «Прежде чем ты побежишь на урок. Сходи к Исцеляющей девочке. Это приказ. И отдохни в лазарете, когда она тебя вылечит. И расскажи ей про синяки, а потом можешь идти на занятия понял?» — — «Д- д-да, сэр!» — запинаясь, ответил мальчик и судорожно кивнул. Он схватил рюкзак и бросился к двери. — «Ж-желаю хорошо провести остаток дня» — сказал он, прежде чем быстро открыть дверь и выбежать. Шота на мгновение застыл, уставившись на дверь, а затем провел рукой по лицу и волосам. — «Этот парень – просто магнит для неприятностей, не так ли?» —
