External Anomaly

Никто из них не назвал своего имени. Они просто продолжали наблюдать за ним еще несколько секунд, обменялись быстрыми репликами, а затем снова направили на него яркий фонарик. В обеих парах глаз читалась смесь любопытства и настороженности, свойственная только подросткам, когда что-то слишком сильно их интригует, чтобы это можно было игнорировать. Они слегка двинулись в сторону переулка, из которого он вышел несколькими минутами ранее. Дотторе было интересно посмотреть, как они отреагируют, когда поймут, что упавшее с неба не совсем метеорит. Подростки смотрели на него с явным подозрением, перешептываясь и поглядывая на него краем глаза. Было очевидно, что они говорят о нем. Возможно, они не решались войти в темное помещение, пока он был прямо за их спинами, буквально наступая им на пятки. За это Дотторе мысленно поаплодировал им. Они не такие глупцы, как многие другие подростки, которые без раздумий бросаются навстречу опасности и слепо полагаются на свои способности. Он старался не смотреть на них слишком долго, чтобы не смущать, и держался на расстоянии, пока они спорили вполголоса, как будто он не стоял всего в двух метрах от них. И все же было досадно, что он не понимал, о чем они говорят. — Ты в порядке? — первым заговорил мальчик, в его голосе слышалась неуверенность. Он направил фонарик предвестнику в лицо, снова ослепив его светом. Доктор прищелкнул языком и отвернулся. С минимальными усилиями он проанализировал сказанное: похоже, это был вопрос без враждебного подтекста; в его тоне слышалась обеспокоенность, и доктор решил, что его спрашивают о физическом состоянии. С натянутой улыбкой он вытер лоб и шею рукавом черной рубашки. Ткань почти не впитывала липкую кровь. “Я ... в порядке”. Он ответил, делая универсальный жест руками, чтобы заверить их, что, действительно, все в порядке. “Просто прогулялся...” Он не был уверен, что правильно произнес вторую часть фразы и даже использовал нужное время, но ему было все равно, что они подумают. Тем не менее по выражению их лиц можно было понять, что они отчасти поверили в его уловку. Они снова зашептались, и тот, у кого были зубы, как у акулы, попытался не подпустить девушку слишком близко. Но его попытки не увенчались успехом, и розововолосая все равно шагнула вперед с искренней улыбкой и протянула ему носовой платок (такой же розовый, как ее кожа). Дотторе едва не закатил глаза от такого скромного проявления заботы. Он взял платок, подержал его в руках, ощупывая пальцами, а затем вытер кровь, все еще заметную на коже, и неопределенно кивнул в знак благодарности. После этого странного обмена репликами мальчик наконец заговорил: он указал на улицу, простиравшуюся за их спинами, потом на Дотторе и, наконец, на свою грудь. Он повторил жест с нарочитой медлительностью, словно объясняя что-то маленькому ребенку или заблудившемуся иностранцу. Дотторе чуть не закатил глаза от раздражения. Это было элементарное приглашение. Прогуляться вместе. Дотторе молча оценивал ситуацию. Если он останется здесь, то с большей вероятностью привлечет к себе ненужное внимание. С другой стороны, если он пойдет за ними, то вольется в людской поток. Три фигуры, идущие вместе, будут менее заметны, чем одна, вся в засохшей крови и не знающая, куда идти. Он кивнул один раз. Реакция последовала незамедлительно и была почти комично восторженной. Мальчик улыбнулся с раздражающей естественностью, показав острые зубы, словно только что выиграл пари с самим собой, и развернулся, чтобы идти впереди. Девочка подошла к Доктору и стала бросать на него косые взгляды, не пытаясь скрыть их. Они шли пешком. Дотторе и не рассчитывал, что ему придется по душе общество двух подростков лет четырнадцати. Это было жалко и нелепо. Он должен был внушать страх, а не беспокойство. Пф. У него еще будет куча времени, чтобы устроить хаос. Перед ними медленно разворачивался ночной город. Электрические фонари освещали дороги ровным белым светом. То тут, то там виднелись освещенные окна, через равные промежутки проезжали машины, похожие на те, что были в Нод-Крае, доносились приглушенные голоса, и он видел детали, которых не ожидал увидеть в этом мире. Изобилие технологий, обилие света, изображений и звуков, наполняющих улицы, почти сводили его с ума. Ни следа стихийной энергии, кроме непрекращающегося гула электричества в воздухе. Дотторе неосознанно замедлил шаг: он приноровился к чуть более ощутимой гравитации, более плотному воздуху и безжалостной твердости асфальта под ногами. Все было... стабильно. Даже слишком стабильно. Ни невидимой амортизации, ни энергетических потоков, сглаживающих движение. Девушка говорила без умолку. Ее руки сопровождали каждое предложение, рисуя в воздухе узоры. Предвестник не понимал слов, но тон был легким, почти веселым. Похоже, она рассказывала о случившемся. «Падающая звезда». Мальчик отвечал короткими, емкими фразами. Его язык тела был более сдержанным: плечи слегка опущены, руки почти все время в карманах, но на лице легкая улыбка, которая появлялась всякий раз, когда девочка смотрела на него. Мог ли интерес мальчика выйти за рамки дружеских отношений? Доктор досадливо цокнул языком, отгоняя поток мыслей и идей. Его не интересовали драмы этих двух подростков. Он видел в них лишь временно полезных гидов. Двое подростков продолжали болтать, не меняя тональности. Закрытая фонетика с небольшими вариациями. Легко выучить. Слишком много общего с инадзумским языком; приложив немного усилий, он мог бы выучить его за пару дней. В глубине души он все еще размышлял о том, кто эта девушка. Она заметила его взгляд и в замешательстве склонила голову набок. Докторе тут же отвернулся, делая вид, что ему все равно. Он не должен ставить ее в неловкое положение, по крайней мере пока. По мере того, как они продвигались в более освещенные места, вокруг них появлялось все больше людей. Взрослые. Некоторые с такими же необычными чертами: непропорциональными конечностями, нечеловеческими глазами и так далее. Никто не обращал внимания на аномалию и не останавливался. Это могло означать только одно: аномалия не была исключением. Это была норма. Это требовало немедленной корректировки нескольких разрабатываемых им ментальных моделей. И все же Дотторе испытывал дискомфорт. Не физический — в конце концов, его видимые раны уже зажили, остались только внутренние. Его беспокоило отсутствие маски. Без маски его лицо было слишком человечным и узнаваемым. Между ним и окружающим миром не было символического барьера. Он видел это по взглядам окружающих, которые оценивали его без страха, уважения или дистанции. Это было... раздражающе. Они шли, пока город не сменился более широким проспектом. Высокие здания, светящиеся вывески, даже в этот час нескончаемый поток людей. Подростки остановились, перекинулись парой слов, и один из них указал в противоположную сторону. Неизбежная разлука. Прежде чем они успели уйти, Дотторе спокойно поднял руку и произнес одно-единственное слово, сопроводив его жестом, будто он открывает воображаемую книгу: — Библиотека? Они оба замерли. Они удивленно переглянулись. Девочка задумчиво склонила голову набок. Мальчик повторил слово себе под нос, проверяя, правильно ли оно звучит, а затем указал на место впереди и энергично закивал. Он понял. Дотторе кивнул в ответ. Он не собирался следить за ними слишком долго. Но пока что они были полезной переменной. Они прошли еще несколько кварталов, пока поток людей не иссяк. Здание, на которое они указывали, выделялось не столько размерами, сколько своим видом: широкое, строгое, с большими окнами, в которых, несмотря на поздний час, горел свет. Над входом висела вывеска с символами, которые предвестник уже начал узнавать, что подтверждало его догадку. Идеально. Библиотека. Подростки остановились у подножия лестницы. Первой заговорила девочка. Она указала на здание, а затем сделала неопределенный жест в сторону себя и своего спутника, словно обозначая невидимую границу. Дальше они за ним не пойдут. Мальчик кивнул, сунул руки в карманы и посмотрел на него со смесью удовлетворения и неудовлетворенного любопытства. Доктор коротко, почти вежливо кивнул. Не было смысла затягивать разговор. Они уже выполнили свою задачу и больше не были нужны. Девочка помедлила еще секунду, прежде чем сделать шаг назад, словно хотела сказать что-то еще, но в конце концов просто помахала рукой. Мальчик повторил ее жест, и они оба пошли дальше по улице, возобновив разговор, как будто эта встреча была всего лишь забавным случаем, о котором можно будет вспомнить на следующий день. Доктор наблюдал за ними, пока они не скрылись в свете далеких огней. Его дружелюбное выражение лица слегка померкло, он устал так долго притворяться, что ему все равно. Затем он медленно повернулся к зданию. Он размеренно поднялся по ступенькам и остановился перед стеклянными дверями. В отражении он выглядел жалко: ни маски, ни белого халата, растрепанные волосы, посиневшие от засохшей крови, усталые, но проницательные глаза. Он был похож на потрепанного ученого после бессонной ночи, а не на Второго Предвестника Фатуи. Неприятное чувство снова сдавило ему грудь. Но он отбросил слабость и вошел в библиотеку. Интерьер библиотеки резко контрастировал с улицей. Как только он переступил порог, шум стих, сменившись глубокой тишиной. Здесь было прохладнее, воздух проходил через систему рециркуляции, в нем чувствовался слабый запах бумаги, старой пыли и чистящих средств. Он глубоко вздохнул и пошел по проходам, с каждым шагом измеряя расстояние между полками, высоту потолков и вес собственного тела. В библиотеке было тихо, если не считать приглушенного шепота человека, который в углу листает книгу, и отдаленного эха шагов, поднимающихся по лестнице. Это смутно напоминало ему ночи в Академии Сумеру, когда он был заперт в Доме Даэны среди запретных свитков и еретических теорий. Его шаги едва слышно раздавались по полированному полу, когда он прошел несколько метров вперед и остановился, чтобы осмотреться. В разные стороны тянулись ряды полок, расположенных в соответствии с очевидной, но все же непонятной ему логикой. В центре помещения стояли учебные столы, за некоторыми из них, несмотря на поздний час, сидели люди: сонные студенты, кто-то молча писал, кто-то дремал над раскрытой книгой. Никто не повысил голос. Лишь несколько любопытных взглядов, которые тут же были отведены в сторону. Это тоже была информация. Дотторе позволил себе слегка расслабить плечи. Здесь он был просто… еще одним странным взрослым в общественном здании ночью. Он снова почувствовал дискомфорт из-за того, что на нем не было маски. Ничто не скрывало его эмоций, не было четкой границы между тем, о чем он думал, и тем, что отражалось на его лице. Он заставлял себя контролировать каждое микровыражение, каждое лишнее напряжение. Это раздражало, но он справлялся. Он подошел к одной из ближайших полок и провел пальцами по корешкам книг, читая символы и сравнивая узоры. Язык все еще был для него чужим, но не хаотичным. Он узнавал повторяющиеся элементы с определенными структурами и категориями. Некоторые символы часто встречались в похожих названиях. Ему удалось расшифровать некоторые символы благодаря контексту и изображениям на обложках. Наука, история, законодательство, основы образования. Если бы он проанализировал ситуацию и немного поднапрягся, то смог бы выучить язык за несколько дней. Или за несколько часов, если бы приложил все усилия. Он наугад взял книгу и осторожно открыл ее. Страницы были заполнены плотным текстом с простыми схемами. Он еще не понимал, что там написано, но его мозг уже начал устанавливать связи между символами и контекстом. Это было не так уж сложно понять. Краем глаза он заметил какое-то движение и поднял голову. За главной стойкой за ним с напускной внимательностью наблюдала какая-то фигура. Взрослая женщина, вероятно, из персонала. Она не выглядела встревоженной, но была настороже. Ее взгляд задержался на его лице на секунду дольше обычного... а затем переместился на его голову. Конечно. Доктор медленно поднял руку и коснулся того места, где несколько часов назад у него буквально отсутствовала половина черепа. Теперь там остался лишь едва заметный красноватый след. — Я ударился головой, — тихо и медленно произнес он, указывая на висок. — Раньше. Он снова не был уверен, что правильно выбрал время. Тем не менее женщина, похоже, поняла, что от нее требуется. Она слегка нахмурилась, сказала что-то, чего он не понял, а затем указала на ближайший стул, как бы предлагая ему присесть. Он покачал головой. Ему не нужен был отдых. Ему нужны были данные. Ему нужно было вернуться в Тейват, пока его сегменты не предупредили Царицу или (что еще хуже) не начали работать без контроля. Женщина еще секунду смотрела на него, оценивая, и наконец вернулась к работе. Вопрос был улажен. Доктор вернулся к книге, которую держал в руках. И мысленно поблагодарил ее за то, что она не стала настаивать на разговоре. Он был не в настроении общаться. Ему нужно было как можно скорее вернуться в свой мир, чтобы закончить работу над проектами. Он пересел за более уединенный столик и положил перед собой стопку книг, выбранных по определенным критериям: базовый курс языка, общая история, вводный курс биологии. Пока ничего специализированного. Сначала ему нужно было понять устройство этого мира. Он надеялся только на то, что его сегменты еще не заметили его полного отсутствия. Или, что еще хуже, что они не решили, что его исчезновение — это возможность... свободно экспериментировать. Потому что если он что-то и знал о себе, так это то, что без централизованного контроля клоны становились... изобретательными. А это никогда не заканчивалось хорошо.