Он - мой единственный шанс не умереть этим летом

‎Утром он был явно не в себе. ‎Сидел молча, нахохлившись. Натянув капюшон и глядя в окно, грыз ногти. ‎ ‎— Не грызи ногти! — одёрнул я. ‎ ‎— Я не грызу ногти, — тихо ответил он, посмотрев на меня. ‎ ‎— А что ты грызёшь? ‎ ‎— Заусенки… ‎ ‎— Не грызи заусенки! ‎ ‎Он осмотрел пальцы правой руки, которую держал у рта, вздохнул и спрятал руку в карман. ‎ ‎— Чё такой смурной? ‎ ‎— Да пиздец! — отмахнулся он. ‎ ‎— Мало того, что похмелье, так ещё и привкус члена во рту? — улыбнулся я. ‎ ‎— Да ваще! ‎ ‎Я потрепал его по коленке. ‎ ‎— Если тебя это утешит, я могу сделать тебе, и мы будем квиты. ‎ ‎— Серьёзно?! — радостно оживился он. ‎ ‎— Да, конечно. ‎ ‎— Пошли! — Он потянул меня в фургон. ‎ ‎— Да подожди ты! Сейчас мы работаем! ‎ ‎— В обед? ‎ ‎— В обед мы будем обедать. Вечером. ‎ ‎— Ве-е-ечером… — совсем по-детски расстроился он. — Ну ладно. Вечером так вечером. Слово пацана?! ‎ ‎— Слово пацана, — усмехнулся я, выворачивая руль. ‎ ‎Однако терпения у него хватило только до обеда. ‎Когда мы перекусили, он затянул меня в фургон, спустил свои шорты и прижался ко мне. ‎ ‎— Меня этот стояк сума сводит. Не могу больше терпеть! Сделай, пожалуйста, прямо сейчас. ‎ ‎— Хорошо… Как тебе лучше? Ты будешь стоять или ляжешь? ‎ ‎— Стоя! Нет, я лягу. А тебе как? ‎ ‎— Мне лёжа, наверно… — ответил я и расстелил матрас. ‎ ‎Он плюхнулся на спину, сорвал и куда-то зашвырнул свои шорты. ‎ ‎— Только перед тем, как начнём, у меня есть одно условие, — подсаживаясь поудобнее, объявил я. ‎ ‎Он заморгал по-детски. ‎ ‎— После того как всё закончится — мы поцелуемся. Если же ты не хочешь целоваться со мной после минета, то извини — ничего не получится. Это для меня принципиально. ‎ ‎— Да, конечно! А почему… А что, разве бывает по-другому?! ‎ ‎— Бывало, — вздохнул я. — Вот поэтому и оговариваю в самом начале. Ну так что? Ты согласен? ‎ ‎Он усердно кивнул. ‎ ‎— Ну тогда погнали! ‎ ‎Щёки его вспыхнули. Он закрыл лицо ладонями и откинулся. Когда всё закончилось, я подлез повыше, чтобы наши лица были вровень. ‎ ‎В глазах его, переполненных любовью, дрожало море звёзд. Он взял моё лицо в ладони и начал нежно целовать. Нацеловавшись, он откинулся на матрас и заявил: — Только этот раз не считается. — Это ещё почему? — Не считается. Первый раз я всегда быстро кончаю. Не успеваю толком ничего почувствовать и уже кончаю. Поэтому не считается. Давай второй раз. — Наглая рожа. Тебя не учили довольствоваться тем, что есть? Ладно. Повезло тебе. Я добрый сегодня. Давай второй раз. ‎ Я сполз ниже и опять наклонил голову. Во второй раз он и вправду держался гораздо дольше. Когда всё закончилось, я прислонился спиной к железной стенке фургона и поискал глазами бутылку с минералкой. Напившись, опять услышал его голос: ‎— Ещё! Ещё, пожалуйста, ещё разок! ‎ — Бля, ну не смешно уже, реально. — Ну пожалуйста! Ещё раз, и всё. На этот раз точно последний! ‎ — Макс, ну ты меня уже на неделю вперёд своим белком накормил! Ну имей совесть! ‎ ‎— Ещё! Ну ещё разик, и всё! Я пристально посмотрел на него. Ну как можно было отказать такому красавчику? — Вот на этот раз точно всё, и едем работать? — Естественно! — А вечером ты мне делаешь. — Да. — Три раза подряд! — Я шлёпнул пальцами по его щеке. — Смотри у меня! Он взял меня за уши, смачно засосал, и опустил мою голову вниз. ‎К вечеру поднялся ветер, начался дождь. И вдруг грянул ливень! ‎Одной сплошной стеной. Поток воды. ‎Тропическое безумие. ‎Дворники не справлялись, видимость была никакая, и мы остановились возле пустой детской площадки. Площадка была новая, модная. ‎Денег на неё не пожалели. Я вышел из кабины и подставил лицо бескрайнему дождю. Макся тоже вырвался на волю и начал носиться по площадке, махая руками, как курица крыльями. Я вскинул руку к неистовому небу: ‎— Пусть ударит молния, если у нашего Максюши будет старая, страшная, жирная жена с усами и бородавкой на носу! ‎ ‎И громыхнула молния! ‎ ‎Я радостно заверещал, а он округлил глаза. ‎ ‎— Ах ты, кобыла! Ну ладно! — Он ткнул пальцем в небо. — Молния, скажи, а у Вани будет жирный волосатый муж по имени Гурген? ‎ ‎И опять полыхнуло небо! ‎ ‎— Ну блин! — Я схватился за голову. ‎ ‎Он сложился пополам от хохота. ‎ ‎— Молния, ну он, по крайней мере, будет хоть богатый?! — спросил я. ‎ ‎Небо молчало. ‎ ‎— Ну и пошла ты на хуй, молния! ‎ ‎Апокалиптичное небо разорвала фиолетовая вспышка, и грянул такой гром, что казалось, весь мир треснул и рухнул уже наконец-то в тартарары. ‎ ‎— Прости, молния! Прости! — сжавшись, взмолился я. ‎ И вдруг посмотрел на него таким взглядом, после которого просто обязано было произойти нечто судьбоносное. ‎ ‎«Сказать ему или нет?!» ‎ ‎— Молния! А Максюша будет моей женой? ‎ ‎Но молния обиделась на меня и молчала. ‎ ‎— Я не буду твоей женой, — на полном серьёзе заявил он, глядя прямо мне в глаза. — Я буду мужем тебе. ‎ ‎И взяв меня за затылок, всосался в мои губы. ‎ В отдалении снова полыхнула молния. ‎ Но нам уже было не до неё…