Бесконечная история

Фильм назывался «Проклятие слепой девушки» и был японским ровно настолько, насколько это вообще возможно: длинные паузы, странные тени, мокрые черные волосы, свисающие отовсюду, и скримеры, которые случались не тогда, когда их ждешь, а ровно тогда, когда ты уже решил, что сейчас будет просто диалог. Стас орал трижды. Один раз так, что сидевшая через ряд пара подпрыгнула и нервно обернулась. Виктор, разумеется, сиял. После сеанса он взял Стаса под руку — не потому что тот нуждался в поддержке, а потому что ему, судя по довольной морде, хотелось продлить момент. — Ненавижу тебя, — привычно сказал Стас, выходя из зала. — У меня сердце до сих пор колотится. — Хороший фильм. Атмосферный. — Атмосферный? Там была баба с вывернутой головой! Она ползла по потолку! — Это японская эстетика. Они мастера хоррора. — Я чуть не выронил попкорн. — Ты и в прошлый раз чуть не выронил попкорн. — И в этот раз чуть не выронил. Я вообще теперь не буду брать попкорн на твои фильмы. Слишком рискованно. На улице было уже темно. Осенний ветер гонял листву по тротуару, пахло дождем и близкой зимой. Стас поднял воротник куртки. Виктор надел пальто, которое выглядело так, будто его сшили специально для него — что, впрочем, наверняка так и было. — Ты обещал атмосферу, — напомнил Стас. — Фильм — японский. Атмосфера — это что? Ресторан? — Именно. Тут недалеко есть японский. Рамен, гедза, все как полагается. Я подумал: фильм японский, ужин японский. Полное погружение. — Ты свою страсть к системному подходу когда-нибудь применяешь не для того, чтобы меня мучать? — Нет, — честно ответил Виктор. — Только для этого. Ресторан оказался небольшим, с лаконичным деревянным интерьером и открытой кухней, за которой повар колдовал над кипящим бульоном. Пахло мисо, жареным луком и чем-то сладковатым. Стас, все еще взвинченный после фильма, с облегчением опустился на стул и взял меню. — Рамен, — сказал он. — Большой. С мясом. — А гедза? — И гедза. И еще вот эти штучки. Креветки в тесте. — Темпура. — Да плевать. Тащи все. Виктор заказал им обоим. Стас осматривал зал, отмечая детали: лампы из рисовой бумаги, приглушенный свет, отсутствие громкой музыки. Хорошее место. Тихое. Он уже предвкушал, как будет хлебать бульон и отходить от фильма. И тут Виктор чуть заметно напрягся. Стас заметил это не сразу. Виктор умел держать лицо — натренировался за годы работы с людьми, которые заглядывали ему в глаза в поисках слабины. Но Стас провел с ним достаточно вечеров, чтобы уловить микросдвиг: плечи стали чуть жестче, взгляд на секунду задержался на чем-то за спиной Стаса, а потом вернулся. — Что такое? — спросил Стас, не оборачиваясь. — Старый знакомый. Не страшно, но... Договорить он не успел. К их столику подошел мужчина. Высокий, чуть за тридцать и с идеальной стрижкой. Лицо приятное, ухоженное, с легким загаром, который в октябре бывает только после хорошего отпуска или солярия. Двигался он плавно и уверенно — так двигаются люди, которые привыкли, что на них смотрят с интересом. — Виктор? — произнес он, растягивая губы в улыбке. — Надо же. Не ожидал тебя здесь увидеть. — Артур, — ровно сказал Виктор. — Добрый вечер. Артур не спрашивал разрешения. Он просто присел на свободный стул сбоку от столика, как человек, который уверен, что ему везде рады. Оглядел Виктора, потом бросил быстрый оценивающий взгляд на Стаса и снова вернулся к Виктору. — Ты прекрасно выглядишь. Я слышал, у «Гранита» новый крупный контракт? Поздравляю. — Спасибо, — сухо ответил Виктор. — Артур, мы вообще-то ужинаем. — О, я не отниму много времени. Просто увидел тебя и подумал: надо поздороваться. Мы же столько лет знакомы. Стас отхлебнул чай и принялся наблюдать. Он сразу понял, что это бывший. Не по тому, что Виктор что-то сказал, а по тону. По тому, как Артур произносил слова: с нажимом на «столько лет», с многозначительной паузой, которая должна была что-то означать. По тому, как он чуть наклонился к Виктору, будто они были в этом ресторане вдвоем. — Да, время летит, — согласился Виктор нейтрально. — Помнишь, как мы ездили в Ниццу? Тот маленький отель на холме? Ты тогда сказал... — Артур, — перебил Виктор, — я помню Ниццу. Но сейчас я здесь с другим человеком. Артур перевел взгляд на Стаса. Теперь он рассматривал его внимательнее — оценивал габариты, шрам, выражение лица. — Мы не знакомы, кажется, — сказал он светским тоном. — Артур. Старый друг Виктора. — Стас, — коротко представился Стас, не вставая. — Очень приятно. Вы давно знакомы? — Какое-то время, — сказал Стас. Артур улыбнулся той самой улыбкой, которая должна была означать «я понимаю больше, чем ты думаешь». — Виктор всегда был скрытным. Но меня не проведешь. Мы с ним слишком многое пережили вместе. Повисла пауза. Виктор открыл было рот, чтобы сказать что-то вежливое, но завершающее разговор, но Стас его опередил. Он подался чуть вперед, глядя на Артура с искренним, почти сочувственным интересом, и спросил: — Слушай, а тебя этот психопат тоже в «Дом ужасов» таскал? Артур моргнул. — Что, прости? — В «Дом ужасов». Ну, аттракцион такой. С актерами, темными коридорами, бензопилой. Он тебя туда водил? — Я... — Артур нахмурился, явно пытаясь понять, куда свернул разговор. — Нет. Мы не ходили ни в какой «дом ужасов». — А на японские хорроры? — продолжал Стас с тем же сочувствием. — Типа того, который мы сегодня смотрели? Про слепую девушку, которая ползает по потолку? — Нет, — медленно сказал Артур, переводя взгляд на Виктора, как будто ждал объяснений. — Мы вообще редко ходили в кино. Виктор не любитель. — Не любитель? — Стас хмыкнул и покосился на Виктора, который уже начал подозрительно щуриться. — Витя, ты слышал? Ты не любитель кино. А со мной ты уже полгода таскаешься на каждый всратый фильм ужасов, который находишь в прокате. — Я расширил кругозор, — сказал Виктор, и в его голосе зазвучала та самая нотка, которая предвещала смех. — Люди меняются. — Расширил он кругозор, — проворчал Стас и снова повернулся к Артуру. — Короче, жесть. Серьезно. Я не знаю, как ты с ним вообще отношения вывозил, а он тебя даже в кино не таскал. И знаешь, что самое хреновое? Артур молча покачал головой. Он выглядел так, будто сел в такси, которое поехало не в ту сторону, и теперь просто ждал, чем все кончится. — Он смеется, — сказал Стас, наклоняясь к Артуру через стол. — Каждый раз, когда я ору от скримера, он смеется. Ржет в голос, как будто ему пять лет и он первый раз увидел, как кошка свалилась со шкафа. Ты представляешь, каково это? — Я... не совсем понимаю, о чем ты, — пробормотал Артур. — А вечерние звонки были? — Стас уже поймал кураж и не собирался останавливаться. — Он иногда звонит мне вечером. Поздно. Я уже в кровати, собираюсь спать. И он специально начинает рассказывать истории про призраков. Например, про то, как в одной деревне видели женщину в белом, которая ходит по полю и стонет. Я ему говорю: «Вить, блядь, я завтра на службу, мне спать надо». А он продолжает. Медленно так, с паузами. Атмосферно. У него голос для этого подходящий. — Мой голос? — переспросил Виктор. — Твой. Ты знаешь, о чем я. Артур переводил взгляд с одного на другого. Его светская улыбка сползла, а на лице появилось выражение человека, который пришел на коктейльную вечеринку, а попал в цирк. — Виктор, что он такое говорит? — спросил он. — Какие призраки? — Обычные, — ответил Виктор, и уголки его губ поползли вверх. — Не обычные! — возразил Стас. — Ты специально выбираешь самые жуткие. Про мертвую медсестру, которая до сих пор ходит по коридорам. Я после того звонка час не мог заснуть! Виктор уже откровенно улыбался. Он откинулся на спинку стула и смотрел на Стаса тем самым довольным взглядом, который у него всегда появлялся, когда Стас начинал громко возмущаться. — Артур, — сказал он, не отрывая взгляда от Стаса, — кажется, Стас пытается тебе объяснить, что я изменился. — Изменился? — Артур нервно хохотнул. — Ты никогда не был таким. — Я был моложе. И глупее. — Ты был серьезным человеком! — Он и сейчас серьезный, — вмешался Стас. — В том-то и ужас. Он с абсолютно серьезным лицом выбирает фильмы со скримерами. Изучает отзывы. Ищет, где самый страшный момент. Читает спойлеры, блядь! Чтобы знать, в какой момент я заору! — Зачем? — вырвалось у Артура. — Вот и я спрашиваю — зачем?! — Стас развел руками. — А он говорит: «У тебя такая яркая реакция». Яркая! Я чуть попкорн не выронил! Виктор в этом месте тихо засмеялся, но Стас услышал. И что-то теплое, знакомое, до боли домашнее в этом смехе подсказало ему, что Виктор сейчас что-то сделает. Он слишком хорошо изучил эту интонацию. — Стас, — позвал Виктор мягко. — Что? — Бу. И ткнул его двумя пальцами под ребра. Движение было ровно таким, чтобы Стас дернулся. Что он и сделал. — Ай, блядь! — заорал он, подпрыгивая на стуле. Колено ударилось о край стола, тарелки звякнули, соусник с соевым соусом опасно качнулся. Стас схватился за бок, уставился на Виктора, а тот уже смеялся запрокинув голову, с той самой хрипотцой, совершенно довольный собой. — Ты! — выдохнул Стас. — Ты... ты специально! — Конечно, специально, — согласился Виктор сквозь смех. — Ты слишком увлекся рассказом. Я решил, что пора продемонстрировать. — Что продемонстрировать? — Методику. Стас несколько секунд смотрел на него, потом повернулся к Артуру. Тот сидел с открытым ртом и выражением человека, который пытается понять, не розыгрыш ли это. Стас встретился с ним глазами и сказал с чувством, полным тоски и усталости: — Вот. Об этом. Я и говорю. Артур перевел взгляд на Виктора, который все еще посмеивался, потом снова на Стаса, который потирал бок и мрачно смотрел на своего спутника. Потом медленно поднялся со стула. — Я, пожалуй, пойду, — сказал он. — У меня... компания ждет. За другим столиком. — Конечно, — кивнул Виктор, все еще улыбаясь. — Рад был увидеться, Артур. — Да, да. Взаимно. Артур сделал пару шагов, потом остановился и, обернувшись, покрутил пальцем у виска. Видимо, этот жест был адресован скорее мирозданию, чем кому-то конкретно. Потом он двинулся дальше к своему столику, где сидела компания таких же холеных людей, которые явно не обсуждали всратые скримеры и тычки под ребра. Стас выдохнул. — Ты его напугал. — Мы его оба напугали, — уточнил Виктор, успокаиваясь. — Ты даже больше. — Я просто говорил правду! Я не знал, что он не в курсе твоих... методов. — Теперь он в курсе. Хотя не уверен, что он понял. — Он решил, что мы оба психи. — Возможно. Но он всегда считал меня скучным. — Виктор пожал плечами. — Пусть теперь думает, что я псих. Мне так даже больше нравится. — Тебе нравится, когда тебя считают психом? — Мне нравится, когда кто-то знает, какой я на самом деле. Даже если этот кто-то — ты, и ты используешь это знание, чтобы жаловаться на меня моим бывшим. Стас хмыкнул. Принесли дымящийся рамен с толстыми ломтями свинины и половинкой яйца. Стас взял палочки. — Он правда никогда не был с тобой в кино? — спросил он, отхлебывая бульон. — Почти нет. Ему не нравились фильмы. Ему нравились рестораны, клубы и поездки. — И он никогда не слышал твоих баек про призраков? — Зачем мне было рассказывать ему про призраков? — Виктор помешал свой рамен, потом поднял глаза на Стаса. — Ты первый, с кем мне хочется этим делиться. — Потому что я ору? — В том числе. Потому что с тобой это весело. Стас задумался над этим, дожевывая свинину. Весело. Он, командир отряда, который полжизни провел в перестрелках и на полигонах, оказался «веселым». Потому что орет от скримеров и реагирует на тычки под ребра. — Он тебя не понял, — сказал Стас наконец. — Вообще. Он смотрел на тебя и видел того старого Виктора. Которого боялись. А теперь сидит за своим столиком и думает, что у тебя крыша поехала. — И хорошо, — Виктор улыбнулся. — Значит, я все делаю правильно. Они доели рамен, потом принялись за темпуру, которая оказалась легкой и хрустящей, и Стас поймал себя на том, что все еще улыбается. Он представил, как Артур сейчас сидит со своими друзьями и пытается объяснить, что только что видел своего бывшего, того самого Вяземского, которого все знали как холодного и опасного человека, который тыкал пальцами под ребра здоровенного мужика и смеялся как мальчишка. И никто ему не поверит. — Знаешь, — сказал он, макая креветку в соус, — по-моему, это отличный вечер. Фильм был паршивый, я орал трижды, бывший твой решил, что мы психи, а ты опять надо мной поиздевался. Идеальный набор. — Я не издевался. Я создавал атмосферу. — Ага. «Бу» — это атмосфера. — Японская атмосфера. У них там свои традиции. — Иди ты, Вить. — Непременно. После десерта. Когда они вышли на улицу, пошел дождь. — Спасибо за ужин, — сказал Стас, поднимая воротник. — И за спектакль перед твоим бывшим. — Тебе спасибо, — ответил Виктор. — Если бы не ты, он бы еще полчаса рассказывал про Ниццу. — А что было в Ницце? — Ничего особенного. Отель, море. Я там скучал. — А со мной ты не скучаешь? Виктор посмотрел на него долгим, спокойным взглядом. — С тобой, Стас, скучать невозможно. Ты орешь на каждом фильме. Как тут заскучаешь. Стас толкнул его в плечо. Виктор принял толчок, даже не покачнувшись, и улыбнулся. — До пятницы? — спросил он. — До пятницы. И Вить? — Что? — Если опять выберешь ужасы, я начну орать еще до начала фильма. В фойе. — Договорились. Я учту это при выборе. Они разошлись по машинам. Стас ехал домой и думал о том, что сегодняшний вечер был идеальной иллюстрацией его нынешней жизни: фильм ужасов, японский ресторан, внезапный бывший, жалобы, хохот и тычок под ребра. Просто охренеть как классно.