Бесконечная история

Телефон пиликнул в восемь утра. Виктор, сидевший на утреннем совещании с аналитическим отделом, бросил взгляд на экран. Начальник отдела как раз зачитывал квартальный прогноз, но Виктор уже не слушал. Стас: «Я больше не могу. У меня чешется под бинтами. Плечо ноет. Бедро ноет. Я лежу как овощ. Медсестры смотрят на меня как на героя боевика. Это невыносимо». Виктор подавил улыбку и набрал ответ, держа телефон под столом: «А как они должны на тебя смотреть? Как на дебила, который полез под пули в первых рядах?» Стас: «ВОТ ИМЕННО. ХОТЯ БЫ КАК НА ДЕБИЛА. Но нет, они такие: «Ой, Станислав Владимирович, вы такой мужественный». А я лежу с голой жопой под простыней и мечтаю о нормальном душе. Какой я, блядь, мужественный». Виктор: «Терпи. Герой». Стас прислал мем. На картинке был кот, обмотанный бинтами с головы до лап, с подписью: «Когда ты герой, но хочется просто помыться». Виктор тихо фыркнул. Начальник аналитического отдела запнулся, бросил на него испуганный взгляд и продолжил читать прогноз. День у Стаса не задался с самого утра. Сначала его разбудила медсестра, та самая, с восторженными глазами, которая вчера назвала его мужественным. Она пришла менять повязку и попутно рассказала, что ее брат служил в десанте и она знает, какие командиры бывают суровые. Стас в ответ только кряхтел и смотрел в потолок. Потом пришел врач, долго щупал плечо, цокал языком и сказал, что все заживает хорошо, но бедро пока беспокоит. Потом принесли завтрак — каша, омлет, чай без сахара. Стас съел все, но настроение не улучшилось. Душ был запрещен. Мыться можно было только обтираниями, и от этого Стас чувствовал себя липким и грязным, хотя медсестры уверяли его, что он чистый. Телевизор на стене показывал бесконечные ток-шоу и сериал про ментов, который Стас видел еще в нулевых. Книги, привезенные Виктором, лежали на тумбочке нетронутыми — Стас не читал с училища и начинать не собирался. К полудню он дописался до того, что начал отправлять Виктору фотографии больничного интерьера с комментариями. «Это мой потолок. Я знаю каждую трещину. Вот эта похожа на собаку». Следом: «Это шторы. Они бежевые. БЕЖЕВЫЕ, ВИТЬ». Потом: «Это звонок вызова медсестры. Я нажимаю его просто так, когда скучно. Они приходят и спрашивают, что случилось. Я говорю — ничего. Они обижаются». Виктор ответил в час дня, когда наконец выбрался с совещания: «Ты их затерроризируешь». «Я уже. Одна сказала, что у меня тяжелый характер». «У тебя прекрасный характер. Просто он не сочетается с постельным режимом». «Я хочу лазанью. Твою. Которую ты обещал. Которая сдохла в холодильнике, пока я тут героически страдал». «Ты не героически страдал. Ты дебильно полез под пули». «Я профессионал!» «Ты дебил. Профессиональный, но дебил». Стас прислал еще один мем: пес с перевязанной лапой, сидящий в собачьей больнице, с подписью «Меня никто не понимает». Виктор сохранил его в галерею. К вечеру Стас дошел до кондиции. Он лежал на кровати, переключал каналы телевизора и ныл в голос, благо, палата была отдельная и никто не слышал. — Бежевые шторы, — бормотал он, глядя в окно. — Бежевый потолок. Бежевая жизнь. Я сдохну здесь от бежевости. Дверь открылась без стука — Виктор вошел с большим бумажным пакетом в одной руке и кофейным стаканом в другой. Выглядел он как обычно после работы: уставший, но собранный, в темном костюме и при галстуке. Под глазами все еще лежали тени, но уже не такие глубокие, как в первые дни. — Принес тебе кое-что, — объявил он, ставя пакет на тумбочку. — Если это опять бульон, я тебя ударю. — Это не бульон. Стас заглянул в пакет. Внутри лежала портативная игровая приставка и целая стопка пластиковых коробочек с картриджами. Он поднял глаза на Виктора. — Ты купил мне приставку? — И игры, — Виктор сел на стул и принялся распаковывать коробочки. — Тут шутеры, гонки, тактический симулятор — я подумал, тебе зайдет. И еще вот это — про зомби. Говорят, страшное. Стас смотрел на приставку, потом на Виктора, потом снова на приставку. В груди у него разлилось тепло, которое он ни с чем не мог спутать. — Ты серьезно, — сказал он. — Ты пошел в магазин, купил приставку и игры. Для меня. — Ну да. Ты сказал, что телик тебя бесит. Я решил, что это решит проблему. — Ты... — Стас покачал головой. — Иди сюда. Виктор подошел. Стас взял его за ворот рубашки, притянул к себе и поцеловал. Это был не тот осторожный поцелуй, которым они обменялись здесь же несколько дней назад. Это был поцелуй более уверенный, более требовательный, благодарный и собственнический одновременно. Стас вложил в него все, что не умел говорить словами: спасибо за приставку, спасибо за то, что сидел здесь, спасибо за то, что ты есть. Виктор ответил не сразу, кажется, опять удивился. Но уже через секунду его рука легла на затылок Стаса, и он ответил. Поцелуй вышел дольше, чем планировал Стас. И лучше. Когда они закончили целоваться, Виктор выпрямился и поправил воротник. Лицо у него было спокойным, но кончики ушей слегка покраснели. — Это за приставку? — спросил он. — Ага. И за бульон. И за то, что сидел здесь. — Я думал, ты меня убьешь за бульон. — Я еще убью. Но потом. Сначала игры. Он схватил приставку и принялся ее включать. Пальцы, привыкшие к оружию, уверенно легли на кнопки. Виктор сел на стул, откинулся на спинку и смотрел, как Стас, забыв про боль и чесотку, погружается в меню загрузки. — Там первая миссия — обучение, — сказал Виктор. — Я читал инструкцию. — Ты читал инструкцию к игре про зомби? — Я всегда читаю инструкции. К тому же, я хотел убедиться, что она тебе подойдет. — Ты ненормальный. — Да. Стас оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Виктора. Тот сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на него с тем самым спокойным, теплым выражением с легкой иронией в уголках губ. И Стас вдруг понял то, что давно висел в воздухе. — Ты боялся, — сказал он. — Что? — Что мне будет неприятно. Ну, целоваться. С тобой. Виктор помолчал. Потом снял очки, которые надел, пока читал инструкцию, и убрал их в карман. — Я не боялся, — сказал он. — Я просто не был уверен. Ты всю жизнь был с женщинами. Это большой шаг. Я не знал, захочешь ли ты продолжать. — Я же сказал, что мы встречаемся. — Сказать можно что угодно. Другое дело, когда доходит до практики. Стас отложил приставку. Он посмотрел на Виктора, на его седые виски, на уставшие глаза, на губы, которые только что целовал, и сказал: — Вить, я не знаю, как это работает с другими мужиками. Я вообще ничего не знаю, если честно. Но с тобой... с тобой это нормально. Целоваться, обниматься, держать за руку. Это как-то само собой получается. Я даже не думаю об этом. — Правда? — Ну да. Думал бы иначе, сказал бы. Виктор кивнул. На его лице не было облегчения. Но плечи чуть расслабились, и морщина между бровей, которая держалась последнюю неделю, разгладилась. — Хорошо, — сказал он. — Тогда я больше не буду об этом спрашивать. — Давай. А теперь иди сюда. — Зачем? — Хочу еще раз тебя поцеловать. — Ты же играть собирался. — Игры подождут. Зомби никуда не убегут. Виктор закатил глаза, но подошел. И наклонился. Вечер потек своим чередом. Стас играл в зомби-шутер, матерясь на особо мерзких тварей и радуясь, когда удавалось их подстрелить. Виктор сидел рядом со своим ноутбуком и работал — отвечал на письма, правил документы. Иногда он поднимал глаза на Стаса и смотрел, как тот, забыв обо всем, вжимается в подушки и целится в экран. — Ты сейчас заорешь, — заметил Виктор, когда на экране появилась особенно жуткая тварь. — Не заору! — возразил Стас и через секунду: — Бля-а-а-а! Виктор засмеялся. Стас швырнул в него подушкой, но промахнулся. — Ты специально эту игру выбрал, — обвинил он. — Там тоже скримеры. — Там зомби. Это другое. — Ничего не другое! Они выпрыгивают из темноты! — Это тактическая внезапность. Ты же тактик, ты должен ценить. — Я тебя убью, Вить. — Когда встанешь на ноги — попробуешь. Стас буркнул что-то неразборчивое и вернулся к игре. Виктор снова уткнулся в ноутбук. Позже, когда за окном стемнело и медсестра принесла ужин, Стас отложил приставку и принялся за еду. Сегодня давали рыбу с рисом, не лазанья, но тоже съедобно. Виктор от ужина отказался, сказал, что поест дома. — Ты скоро уйдешь? — спросил Стас. — Через час примерно. Михаил ждет. — Оставайся. — У тебя тут диванчика нет. — У меня кровать большая. Поместимся. Виктор посмотрел на кровать, потом на Стаса. — Ты предлагаешь мне лечь с тобой в больничную кровать? — Ну да. А что такого? Мы же встречаемся. — У тебя плечо ранено. И бедро. Я могу задеть. — Не заденешь. Ты аккуратный. Виктор еще секунду поколебался. Потом снял пиджак, повесил его на спинку стула, развязал галстук и лег на кровать рядом со Стасом поверх покрывала, не раздеваясь. Кровать была широкая, но вдвоем на ней было тесновато. Виктор лег на бок, Стас остался на спине, закинув здоровую руку за голову. — Удобно? — спросил Стас. — Терпимо. — Ну и ладно. Они лежали молча. За окном шуршал дождь, монитор попискивал, в коридоре тихо переговаривались медсестры. Стас чувствовал боком тепло Виктора, слышал его дыхание, и это было лучше любого обезболивающего. — Знаешь, — сказал он, глядя в потолок, — я когда-то думал, что хочу просто дом, ужин и чтобы не ебали мозг. А теперь у меня есть ты, который ебет мозг фильмами ужасов, таскает по аттракционам и приносит приставки. И это гораздо лучше. — Это самое романтичное, что ты мне когда-либо говорил, — ответил Виктор. — Я серьезно. — Я знаю. Виктор нашел его ладонь под покрывалом и сжал ее. Стас повернул голову, посмотрел на его бледный профиль в полумраке. И понял, что хочет поцеловать его снова. Он так и сделал. На этот раз получилось неловко, лежа целоваться было сложнее, особенно когда одна рука не работает, а другая занята. Но они справились. Виктор приподнялся на локте, наклонился к нему, и его губы были мягкими и теплыми, а рука легла на грудь Стаса туда, где сердце. Когда они отстранились, Стас выдохнул: — Кажется, это входит в привычку. — Что именно? — Целоваться. — Ты против? — Нет. Я за. Виктор улыбнулся той самой улыбкой, невидимой никому, кроме Стаса. Потом лег обратно на подушку и снова взял его за руку. — Я тоже за, — сказал он. Они лежали, держась за руки, и молчали. Приставка лежала забытая, ноутбук погас, дождь барабанил по окну. Стас чувствовал, как внутри постепенно утихает все — и боль в плече, и зуд под бинтами, и раздражение от бежевых штор. Оставалось только тепло и спокойствие. — Я завтра приду пораньше, — сказал Виктор. — Принесу нормальный ужин. — Лазанью? — Лазанью. — Тогда я тебя уже сейчас люблю. — Ты меня за лазанью любишь? — В том числе. Виктор тихо засмеялся и сжал его ладонь. — Ладно. Пусть будет так. Когда он ушел, Стас лежал и улыбался в потолок. Потом взял приставку и продолжил истреблять зомби. Получалось плохо — мысли были заняты другим человеком.