Бесконечная история

Виктор понял, что что-то не так, с первого взгляда. Даже не на Стаса, на журнальный столик. Утром, перед уходом на работу, он вышел в гостиную и замер. Приставка лежала на столике криво. Не под углом в девяносто градусов к краю, как обычно, а наискосок, съехав на несколько сантиметров. Джойстик валялся рядом, не на зарядной станции. Коробка от картриджа сиротливо лежала на полу возле дивана, хотя Стас всегда, всегда убирал ее на полку. Виктор перевел взгляд на диван. Стас лежал, накрывшись пледом до подбородка, и не шевелился. Телевизор был выключен. Кружка с Пикачу стояла на подоконнике, а не на журнальном столике, и в ней, судя по цвету, был не чай, а вода. Наполовину полная. — Стас? — позвал Виктор. — М-м, — донеслось из-под пледа. — Ты приставку криво положил. — Положил и положил. Виктор прищурился. Стас никогда не говорил «положил и положил» о криво лежащей вещи. Стас вообще не мог пройти мимо криво лежащей вещи. Виктор сам видел, как этот человек, даже на костылях, возвращался через всю комнату, чтобы поправить съехавшую коробку. А сейчас приставка валялась как попало, джойстик разряжался где-то на полу, и Стасу было все равно. Он подошел ближе. Стас лежал с закрытыми глазами. Лицо у него было бледное, на лбу блестела испарина. Дышал он тяжело, через рот. — Стас, — повторил Виктор тише. — Посмотри на меня. Стас разлепил глаза. Взгляд был мутный, расфокусированный. — Чего тебе? — У тебя температура. — Нет у меня ничего. Жарко просто. Виктор приложил ладонь к его лбу. Кожа горела сухим, нездоровым жаром. У Виктора внутри что-то оборвалось — то самое, что обрывалось каждый раз, когда он видел Стаса в опасности. — Так, — сказал он, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки. — Никуда я не еду. — Езжай, — вяло возразил Стас. — Я в порядке. Просто устал. — Ты лежишь с температурой под сорок и говоришь, что в порядке. Я вызываю врача. Он набрал номер их клиники еще до того, как Стас успел что-то возразить. Домашний врач приехала через час. Осмотрела Стаса, послушала легкие, проверила шов на плече. Потом выпрямилась и посмотрела на Виктора. — Иммунитет ослаблен после ранения и кровопотери. Организм борется, отсюда температура. Это нормально для такого этапа восстановления. Ничего страшного, но за ним нужно следить. Обильное питье, жаропонижающее по графику, покой. Если к вечеру поднимется выше тридцати девяти — звоните. Виктор проводил врача до дверей, вернулся в гостиную и встал над диваном. Стас снова закрыл глаза и дышал тяжело. На тумбочке уже стояли таблетки и стакан воды. — Переезжаешь в мою спальню, — сказал Виктор. Стас открыл один глаз. — Чего? — В спальню. Кровать шире, тебе будет удобнее, а я буду рядом, если что. — Вить, у меня просто температура. Я не умираю. — Я знаю. Но на диване тебе хуже — тут сквозняк от окна и неудобно вставать. Кровать лучше. И я хочу быть рядом. Последнюю фразу он произнес тише, но Стас услышал. Он посмотрел на Виктора мутным взглядом, и, кажется, что-то понял. Потому что спорить перестал. — Ладно, — сказал он. — Но если я тебя заражу... — Не заразишь. Это не вирус, это иммунитет. Вставай. Помочь? — Сам. Стас сел. Его качнуло. Виктор шагнул ближе и подхватил его под здоровую руку. Стас хотел возмутиться, но сил не было, и он просто оперся на плечо Виктора. Так они и доковыляли до спальни. Спальня Виктора была просторной, с большим окном, плотными шторами и широкой кроватью, застеленной темно-серым бельем. Книжные полки здесь тоже были — у изголовья, и Стас, когда его наконец уложили, посмотрел на них и пробормотал: — У тебя даже в спальне библиотека. Это ненормально. — Нормально, — сказал Виктор, поправляя одеяло. — Ты просто завидуешь. — Я читать не люблю. Мне хватает субтитров в играх. — Знаю. Лежи. Виктор принес воды, таблетки, градусник. Потом вышел, сделал несколько звонков — перенес совещания на завтра, предупредил замов, что сегодня его не будет, и вернулся в спальню. Стас лежал с закрытыми глазами. На тумбочке у кровати теперь стояли: стакан с водой, таблетки, градусник и кружка с Пикачу, которую Виктор забрал из гостиной, предварительно вымыв и налив туда теплого чая с лимоном. Кружка стояла ручкой вправо — он специально так поставил. К вечеру температура немного спала. Стас уже не горел, а просто был горячим — градусник показывал тридцать восемь и два. Он проснулся, выпил чай, отказался от еды (Виктор принес бульон, но Стас сказал «не лезет» и отвернулся к стене), потом снова задремал. Виктор сидел в кресле рядом с кроватью и смотрел на него. Он думал о том, что утром чуть не уехал на работу. Что если бы не криво лежащая приставка, он бы, возможно, даже не заметил. И Стас лежал бы здесь один, с температурой, без помощи. От этой мысли внутри что-то сжималось. Вечером Стас проснулся окончательно. Температура спала до тридцати семи с чем-то, и он уже не был таким вялым. Он лежал на подушках, смотрел в потолок и молчал. Виктор сидел рядом, читал книгу, но не переворачивал страницы уже минут двадцать. — Вить, — позвал Стас. — Что? — Я тебе не надоел еще? С этим всем? Виктор отложил книгу. — С чем именно? — С тем, что я тут валяюсь, а ты со мной возишься. Ты и так уже с больницей навозился. Теперь опять. Он говорил буднично, без жалости к себе, но Виктор услышал между строк то, что Стас не говорил вслух: «А не устал ли ты от меня?» — Ты идиот, — сказал Виктор спокойно. — В смысле? — В прямом. Ты мой парень. Ты болеешь. Я за тобой ухаживаю. Это нормально. — Но ты уже ухаживал. И в больнице сидел. И... — Стас, — перебил Виктор. — Я тогда чуть с ума не сошел. Ты лежал в отключке, и я думал, что ты не очнешься. По сравнению с этим температура — фигня. Стас замолчал. Он смотрел на уставшее лицо Виктора, на круги под глазами, которые снова стали заметнее за день, и что-то в его выражении изменилось. Виктор не понял, что именно. Но через секунду Стас приподнялся на локтях, потянулся к нему и поцеловал. Поцелуй вышел неловким — Стас был еще слабый, Виктор сидел в неудобной позе на краю кровати. Но Стас вложил в него все, что не говорил словами. Виктор ответил, придерживая его за здоровое плечо. Потом отстранился. — Ты точно не заразишься? — спросил Стас тихо. — Я же сказал — это не вирус. — Ну, тогда иди сюда. Он подвинулся, освобождая место. Виктор, помедлив, лег рядом, поверх покрывала, не раздеваясь. Стас повернулся на бок, уткнулся лбом в его плечо и закрыл глаза. — Руку давай, — пробормотал он. Виктор крепко обнял его одной рукой, уверенно, как всегда. Стас выдохнул и затих. — Тепло, — сказал он через минуту. — У тебя всегда так тепло. — У тебя температура. Это ты горячий. — Не, это ты. Виктор не ответил. Он лежал и чувствовал, как Стас постепенно расслабляется в его руках. Дыхание выравнивалось, становилось глубоким и спокойным. Через десять минут Стас уснул. Виктор не спал. Он лежал в темноте и думал о том, что месяц назад Стас лежал на больничной койке с дыркой в плече, а он сидел рядом и держал его за руку. Теперь Стас лежал в его постели, с температурой, но живой и теплый, и это было несравнимо лучше. Это было правильно. Он не думал ни о чем «таком», не до того. Просто было важно, чтобы Стас выздоровел. Чтобы выздоравливал дальше. Чтобы оставался здесь, рядом. Утром Стас проснулся первым. Температура спала почти до нормы — тридцать семь и один. Он лежал и смотрел на Виктора, который все еще спал рядом, поверх покрывала, в рубашке и брюках. Вид у него был уставший, но лицо разгладилось во сне, и он выглядел моложе. Стас усмехнулся. Потом потянулся к тумбочке, взял кружку с Пикачу, сделал глоток остывшего чая и вернул кружку ровно на то же место — ручкой вправо. Виктор не проснулся. Стас снова лег и привалился к его плечу. Можно было еще поспать.