Бесконечная история

— Вить. — М-м? — А может, уже займемся сексом? Виктор оторвал взгляд от планшета. Он сидел в своем кресле, просматривая квартальный отчет, и до этого момента вечер шел по стандартной программе: Стас на диване с приставкой, он здесь, тишина, уют, снег за окном. Вопрос прозвучал так буднично, словно Стас предлагал заказать пиццу. Стас лежал, вытянув ноги, и смотрел на него без всякого напряжения. Просто смотрел, ожидая ответа. — Ты уверен? — спросил Виктор, откладывая планшет. — Ну да. Мы уже почти год вместе, ты меня пальцами трахаешь регулярно, я знаю, что такое простата, и мне нравится. Я просто хочу попробовать по-настоящему. Мне интересно, как это будет с тобой. Виктор помолчал, глядя на него. Потом кивнул. — Хорошо. Иди в спальню. Я сейчас приду. Стас поднялся с дивана и пошел, только у двери обернулся и спросил: — Раздеваться полностью или как? — Полностью. Я хочу тебя видеть. В спальне было темно, только свет из коридора падал на кровать полосой. Стас стянул футболку, штаны, белье и лег на спину, глядя в потолок. Он слышал, как в ванной Виктор моет руки, как открывается ящик с тюбиком смазки, как шаги приближаются к двери. Член у него уже твердел от предвкушения, от того, как Виктор смотрел на него в гостиной, от того, что они наконец-то к этому пришли. Виктор вошел. Снял домашнюю футболку, штаны. Лег рядом, опершись на локоть, и медленно провел ладонью по груди Стаса от ключиц до живота. — Ты красивый, — сказал он просто. — Я тебе это говорил, но сейчас повторю. Очень красивый. И я давно хочу тебя. — Я знаю, — Стас чуть усмехнулся. — Ты меня лапаешь каждое утро. Я заметил. — Это другое. Сейчас я тебя трахну. Разницу чувствуешь? — Чувствую. Давай уже. Виктор наклонился и глубоко, влажно поцеловал его, запуская пальцы в его волосы. Стас ответил, и поцелуй вышел долгим и жадным. Рука Виктора скользнула вниз, обхватила его член, погладила. Стас задышал чаще. Виктор оторвался от его губ и передвинулся ниже, целуя шею, ключицы, соски. Стас тихо застонал, когда его язык коснулся соска, а пальцы одновременно сжали член. — Расслабься, — сказал Виктор вполголоса и спустился еще ниже. Он взял в рот. Стас зашипел сквозь зубы и вцепился рукой в простыню. Виктор работал ртом методично и глубоко, одной рукой поглаживая его яички, второй уже выдавливая смазку на пальцы. Когда его губы скользнули по головке, а палец одновременно надавил на вход, Стас дернулся и застонал громче. — Давай, — выдохнул он. — Вставляй. Виктор разрабатывал его медленно. Один палец, второй, третий — Стас принимал их без сопротивления, его тело уже привыкло. Когда третий палец вошел до конца и задел простату, Стас вскрикнул, и член его дернулся, выпуская каплю смазки. — Ты течешь, — заметил Виктор, и в его голосе послышалась та самая хрипотца, которая появлялась только в такие моменты. — Сильно течешь. Тебе нравится. — Нравится, — выдохнул Стас. — Еще. Пожалуйста. Еще. — Перевернись. Стас перевернулся на живот, подложил подушку под бедра, прогнулся в пояснице. Виктор встал на колени у него между ног, надел презерватив, смазал член и приставил головку ко входу. Стас замер, чувствуя давление. — Дыши, — сказал Виктор и вошел. Медленно, сантиметр за сантиметром. Стас низко застонал. Не от боли, а от ощущения наполненности. — Как ты? — спросил Виктор, замирая. — Охрененно. Двигайся. Виктор вышел почти полностью и вошел снова, резче. Стас вскрикнул и вцепился в подушку. Следующий толчок был еще глубже, еще быстрее. Виктор взял ритм. Он трахал его сильно, жестко, как хотел сам, и Стас принимал все, двигаясь навстречу. — Глубже, — прохрипел Стас. — Еще! Виктор вошел под другим углом и попал прямо по простате. Стас закричал. Громко, срывая голос. Его тело выгнулось дугой, член брызнул спермой на простыню, и он кончил в первый раз за этот вечер, но не в последний. Виктор не останавливался. Он продолжал вбиваться в него, и Стас, все еще пульсируя от оргазма, чувствовал, как внутри снова поднимается волна. — Витя, блядь... — выдохнул он. — Я сейчас опять... — Давай, — рыкнул Виктор и ускорился. Второй оргазм накрыл Стаса через несколько минут. Он был сухим, но таким сильным, что у Стаса потемнело в глазах. Он уже не кричал Голос сел окончательно. Тело дрожало, пальцы судорожно сжимали простыню. Виктор перевернул его на спину, закинул его ноги себе на плечи и вошел снова. Стас смотрел на него мутными глазами и шептал «еще, еще, еще», хотя уже едва соображал. Третий оргазм случился, когда Виктор кончил сам, изливаясь в него глубоко, и Стас, чувствуя это, сорвался в третий раз. Последнее, что он помнил, — это яркая вспышка перед глазами и темнота. Он вырубился. Очнулся Стас от того, что кто-то гладил его по лицу. Мокрым полотенцем. Он разлепил глаза и увидел сидящего рядом на кровати Виктора в одних штанах, с выражением лица, которое колебалось где-то между паникой и глубоким раскаянием. — Ты живой, — сказал Виктор. Голос у него был какой-то не свой. — Вроде да, — прохрипел Стас. Голоса у него не было вообще. — Что случилось? — Ты вырубился. После третьего раза. Я тебя не мог добудиться три минуты. — Три минуты? — Стас попытался сесть и застонал. Задница болела. Поясница болела. Все болело. Но это была хорошая боль. — Охренеть. Так это было реально. — Ты не помнишь? — Помню смутно. Вроде было круто. Виктор выдохнул и потер лицо руками. — Стас, я... я должен извиниться. Я не рассчитал. Ты попросил, и я дорвался, и я просто не мог сбавить обороты. Ты такой... я хотел тебя так долго, и когда ты сказал «да», меня понесло. Это было слишком. Я тебя чуть не убил. — Не убил, — Стас отмахнулся. — Я выносливый. Просто устал. Голос сорвал. — Ты орал так, что я боялся, что охрана вызовет полицию. — Значит, хорошо орал. Значит, было от чего. Виктор замолчал, глядя на него. Потом взял с тумбочки кружку и протянул Стасу. — Пей. Стас выпил. Вода была холодная и вкусная. Он чувствовал себя так, будто пробежал марафон и потом подрался с медведем. Но внутри, где-то глубоко, пульсировало тепло и удовлетворение. — Вить, — сказал он, возвращая кружку. — Что? — Это было охренеть как круто. Видит бог, охренеть. — Ты не злишься? — За что? За то, что ты меня выебал так, что уши заложило? Это было офигенно. Я не знал, что так бывает. Ты меня три раза за ночь. Три. Это рекорд. Виктор смотрел на него и, кажется, начинал верить. Его плечи расслабились, и на лице появилось что-то похожее на облегчение. — Я думал, ты меня возненавидишь, — сказал он. — За хороший секс не ненавидят. За хороший секс благодарят. Спасибо, Вить. Это было... вау. — «Вау»? — Ну да. А по-твоему, что нужно говорить в таких случаях? Я впервые с мужиком, я не знаю протокол. Виктор тихо, с облегчением засмеялся. Потом наклонился и нежно поцеловал Стаса. — Я тебя люблю, — сказал он. — Я тебя тоже. А теперь дай мне поспать. У меня завтра... или уже сегодня? Короче, на работу. — Сегодня. Но ты никуда не пойдешь. У тебя больничный. — У меня синяк на спине и развалившаяся задница. Это не больничный, это последствия секса. На работу с таким не ходят? — С таким нет. Я позвоню, скажу, что ты приболел. — Ну ок. Тогда сплю. Он закрыл глаза и через минуту уже отключился. Утром Стас проснулся первым. За окном все еще было темно. Он лежал, ощущая всем телом последствия вчерашнего. Задница болела. Поясница ныла. Горло саднило — он реально сорвал голос. Но это было... круто. Он чувствовал себя так, будто прошел боевое крещение. Рядом зашевелился Виктор. Он открыл глаза, увидел, что Стас не спит, и тут же приподнялся на локте. — Как ты? — Живой. Уже бодрее. Задница болит, но это фигня. — Я приготовлю завтрак. — Угу. Виктор встал, натянул домашние штаны и ушел на кухню. Через полчаса они сидели за столом. Виктор приготовил пышные сырники с золотистой корочкой, полил сметаной, заварил кофе. Стас уплетал уже третью штуку, когда Виктор вдруг сказал: — Я вчера перегнул. — Вить, — Стас отложил вилку и посмотрел на него, — я тебе уже сказал: все было супер. Я кончил три раза. Три. Я не знал, что мужской организм вообще на такое способен. Если ты перегнул, то пусть перегибаешь так каждую неделю. — Каждую неделю ты не выдержишь. — Я выносливый. У меня кроссфит. — Кроссфит — это не анальный секс. — Спорный вопрос. Но я серьезно. Это было охуенно. Я не жалею ни о чем. Ты меня не пугай больше таким лицом, будто я умираю. — Ты вырубился. — Я уснул. От удовольствия. Это разные вещи. Виктор помолчал, помешивая кофе. Потом сказал: — Хорошо. Но в следующий раз будем аккуратнее. — В следующий раз, — Стас усмехнулся, — я сам попрошу. Ты пока отдыхай. А то ты вчера тоже выложился. Я чувствовал. — Я выложился, потому что ты слишком... горячий. — Вот и славно. Значит, совместимость идеальная. Они доели завтрак в тишине. Потом Стас перебрался на диван, потому что сидеть на стуле было некомфортно, и включил приставку. Виктор устроился рядом с ноутбуком. День прошел спокойно. Только в обед Виктор заметил, что Стас, доигрывая очередную миссию, тихо поскуливает, но не от боли, а от того, что мышцы напоминали о вчерашней нагрузке. — Может, ванну? — предложил Виктор. — Ванна — это хорошо, — согласился Стас. — С пеной. И с солью. — Будет ванна. Вечером, лежа в горячей воде, Стас закрыл глаза и подумал, что жизнь удалась. У него был дом, был человек, который готовил сырники и трахал его до потери сознания, и были дурацкие тапки с Пикачу. Все, о чем он мечтал, сбылось, просто в немного другой конфигурации. В той, где обнимает его и готовит ему ужин человек, которого боится вся отрасль. И это было идеально.