Дочь Фермера

Дейл мертв. Мы устроили ему похороны, точнее, группа Рика. Мы с семьей стояли в стороне, не зная, уместно ли наше присутствие. Мы не были с ним близко знакомы. Я ни разу не сидел с ним рядом и не слышал его историй, но я знал, что он был хорошим человеком. Он был единственным, кто смотрел на Рэндалла и видел в нем человека. Единственным, кто был со мной согласен. Папа наконец разрешил остальным переехать в фермерский дом. В гостиной повсюду валяются одеяла и рюкзаки, все свернулись калачиком, как дети на ночевке, только никто не спит и никто уже не ребенок. Папа предложил свою спальню Лори, сказав, что беременной женщине не стоит спать на полу. Так что теперь Лори, Рик и Карл живут в папиной комнате. Прямо рядом с моей. Я сижу на кровати, скрестив ноги, и вожу ручкой по потрепанным страницам своего дневника. Я даже не знаю, что пишу. Может быть, просто пытаюсь выплеснуть все, что у меня на душе, на бумагу. Бет лежит рядом со мной, неподвижная и тихая, уставившись в потолок. Ей уже лучше. Лучше, но она какая-то отстраненная. Иногда кажется, что она здесь лишь наполовину. В коридоре раздаются шаги, и я поднимаю голову. Дверь приоткрыта, и я вижу, как мимо проходит Рик по пути в папину комнату. Он не заглядывает в комнату и даже не подозревает, что я за ним наблюдаю. Я жду, пока он уйдет, и снова опускаю взгляд, держа ручку над страницей. - Ну и сталкер ты, бормочет Бет, не отрывая взгляда от потолка, но уголки ее губ едва заметно приподнимаются в улыбке. Я смотрю на нее, закатываю глаза и легонько толкаю ее в плечо. Ну и зануда ты. Она слегка улыбается, но по-настоящему, и это меня согревает. Впервые за несколько дней она хоть немного похожа на себя. "Ты же понимаешь, что это очевидно, да? До боли очевидно," говорит она, не отрывая взгляда от потолка. "О чем ты?"- спрашиваю я, притворяясь невинной, и переворачиваю страницу в своем дневнике. Бет переворачивается на бок и улыбается. "Не прикидывайся дурочкой, Селия. Ты никого не обманешь. Я не понимаю, о чем ты. - Я продолжаю писать в своем дневнике, делая вид, что мне все равно. Что, папа тебя недостаточно любил? Я моргаю, ручка выскальзывает из моих пальцев. «Бет!» восклицаю я, на этот раз толкая ее сильнее, но на моих губах появляется легкая улыбка. «Откуда это взялось?» "Я просто говорю! Он как будто на миллион лет старше тебя." Она хихикает. "Ему всего тридцать или сорок с чем-то заткнись, осознавая, что только подливаю масла в огонь. бормочу я, слишком поздно - А, так ты уже думал об этом. Я так и знала, дразнит она, с улыбкой склонив голову набок. Когда ты собирался сказать мне, что тебе нравится шериф? Я стону и откидываюсь на спину, закрыв лицо рукой. «Он мне не нравится». «Ну, ты явно слишком часто его смотришь для человека, которому он не нравится». слишком поспешно и агрессивно отвечаю я. «Я его не смотрю», Бет хмыкает. "Ммм". "Я не знаю!" Я сажусь. "Ты все выдумываешь. Мне просто интересно, куда он направился. Вот и все." Бет приподнимает бровь. «Спорим, ты гадала, собирается ли он спать или просто снимает рубашку». «Бет!» - восклицаю я, ударяя ее по руке своим дневником. «Я на него так не смотрела», бормочу я. "О, ты засмотрелась," хихикает она. "Он просто друг." Она закатывает глаза. «Ты хочешь сказать, что если бы он не был женат, не был таким угрюмым и морально неустойчивым, ты бы, может быть, только может быть, подумала о том, чтобы он стал для тебя кем-то большим, чем просто друг?» Я швыряю в нее подушкой, и она со смехом уворачивается. Заткнись! Я стону. Ты все выдумываешь. "Да ладно, просто признай это", хихикает она. "Ничего не происходит. Абсолютно ничего". Я пытаюсь продолжать защищаться. «Он... он таскает меня за руку, как будто мне пять лет». Бет ждет, улыбаясь так, будто знает, что я вот-вот сорвусь и выдам ей все свои секреты. Я вздыхаю и снова падаю на кровать, накрыв лицо подушкой. "Я просто думаю, что он, ну, знаешь..." Я опускаю подушку, чтобы взглянуть на нее. "Он чем-то похож на ковбоя." Бет фыркает так громко, что чуть не падает с кровати. "Так он твой Клинт Иствуд." Она откидывается на кровать рядом со мной. Ее смех, похоже, заразителен, потому что я подхватываю его, как простуду, и тоже начинаю хихикать. «Я больше никогда тебе ничего не расскажу». «И не надо. Я и так все знаю». Она улыбается. «Ты безнадежен». «Нет, не безнадежен! Он женат». Бет снова вздыхает. «Да, но...» Когда он смотрит на тебя, он становится очень тихим. Я переворачиваюсь на бок, и она делает то же самое, так что мы оказываемся лицом друг к другу. - Что ты имеешь в виду? Не знаю. Просто говорю. Мне кажется, ты ему немного нравишься. Я замолкаю. Смех стихает, и наступает тихая задумчивая тишина. Обещай, что не скажешь папе, шепчу я, едва слышно. Я протягиваю мизинец между нами. - Он и так уже отчитал меня ни за что. Не говоря ни слова, Бет сцепляет свой мизинец с моим. Мы делаем это с самого детства, это глупо и по-детски, но это наше. «Обещаю», - шепчет она. Не успеваю я договорить, как нас прерывают громкие голоса и шаги, доносящиеся снизу. Резкий топот сапог. Приглушенные крики. Двери быстро открываются и с силой захлопываются. Мы с Бет переглядываемся и идем дальше. Мы бесшумно ступаем босыми ногами по старому деревянному полу и выходим в коридор. Остальные уже собираются, слетаясь к амбару, как мотыльки на пламя. Все двигаются быстро, их что-то притягивает. Паника, вопрос, пустота на месте, где что-то было. Мы с Бет пробираемся сквозь толпу, а Мэгги идет сразу за нами. Она проталкивается мимо нас к Гленну, ее лицо напряжено от беспокойства. «Что случилось?» спрашивает она. «Рэндалл пропал», отвечает Гленн, и у меня замирает сердце. Пропал. Сбежал ли он? На свободе ли он? Какая-то часть меня надеется, что он убежал далеко и быстро и смог скрыться среди деревьев. Может быть, он будет бежать до тех пор, пока мир не забудет его, и мы тоже его забудем. Но есть и другая часть. Та, что сформировалась под влиянием сурового голоса Рика, отрывистых приказов Шейна и постоянной напряженности, в которой мы все живем сейчас. Эта часть говорит, что это плохо. - Пропустила? Как так? спрашивает Мэгги, слегка повышая голос. «Как давно его нет?» спрашивает папа, делая шаг вперед. Он уже анализирует факты, уже пытается найти решение, пока кто-то другой не начал лгать или смягчать правду. «Трудно сказать», отвечает Рик. Я делаю шаг в сторону, чтобы его увидеть. Он стоит в полумраке у входа в сарай. «Наручники все еще надеты, говорит Рик, выходя из сарая. Должно быть, он их снял». Позади раздается тихий голос Кэрол. «Разве такое возможно?» - Да, если тебе нечего терять. Андреа выходит из сарая. Папа подходит ближе и осматривает дверь, словно на ней все еще могут быть ответы, которые мы уже потеряли. Он прижимается рукой к косяку и хмурится, глядя на щеколду. «Дверь была заперта снаружи». «Рик! Рик!» Голос прорезает вечернюю тишину, как выстрел. Все оборачиваются, поворачивая головы в сторону деревьев, и в этот момент из леса, спотыкаясь, выходит Шейн, продираясь сквозь подлесок, словно раненый зверь. Его лицо залито кровью. Кровь залила нижнюю часть лица, нос, рот, подбородок, стекала густыми темными каплями по шее, пропитывая рубашку, как чернила на бумаге. Он идет с той дикой, дерганой энергией, которая всегда появляется у него, когда он слишком зол, чтобы мыслить здраво. Его грудь тяжело вздымается, глаза сверкают от ярости. Что случилось? ахает Лори, бросаясь к нему, но Шейн даже не смотрит на неё. «Он вооружен! У него мой пистолет!» кричит он, сплевывая кровь. Карл, маленький и с широко раскрытыми глазами, подходит к Лори. «Ты в порядке?» спрашивает он, его голос едва слышен в этом хаосе. Я в порядке. Шейн проводит рукой по лицу, размазывая кровь, словно боевую раскраску. Этот мелкий ублюдок подкрался ко мне. Дал мне прямо в лицо. - Его голос звучит громко и хрипло, срывающимся от ярости. - Ладно, быстро говорит Рик, и в его голосе слышится командная нотка. Хершел, Ти-дог, отведите всех обратно в дом. Гленн, Дэрил, пойдем с нами. Группа приходит в движение, все реагируют одновременно, паника поднимается в сухом воздухе, как пыль. «Просто отпусти его. Таков был план, да? Просто отпустить его?» спрашивает Кэрол дрожащим голосом, осторожно делая шаг вперед. Я хочу согласиться. Я хочу сказать да, да, именно это мы и говорили, это было справедливо, но слова застревают у меня в горле, и я молчу. «План состоял в том, чтобы избавиться от него подальше отсюда, резко отвечает Рик. - А не на нашем пороге с пистолетом в руках». Он не повышает голос, но его слова звучат громче крика. Он уже уходит в сторону леса, Шейн следует за ним. Дэрил и Гленн без слов идут за ними с оружием наперевес. «Не выходите туда, — умоляет Кэрол, ее голос становится тише и отчаяннее. - Вы все знаете, что может случиться». Рик не останавливается. «Возвращайтесь все в дом. Заприте все двери и не высовывайтесь!» кричит он через плечо. Он оглядывается, всего на полсекунды. Всего на мгновение. Наши взгляды встречаются на долю секунды, и в его глазах мелькает что-то среднее между предупреждением и тревогой, когда он произносит слова «оставайся на месте», словно он слишком хорошо меня знает и понимает, что я не подчиняюсь приказам, если они кажутся мне неправильными. Словно он уже готов к тому, что я ослушаюсь. «Пойдемте. Возвращаемся в дом», зовет Андреа, выходя вперед, чтобы собрать остальных. - Пойдем, - решительно повторяет Ти-Дог, подталкивая нас с Бет к крыльцу. Одной рукой он придерживает меня за плечо, а другой указывает на дверь, словно мы исчезнем, если замешкаемся. Ветер свистит в траве, а мужчины исчезают в лесу, поглощенные темнотой. Мое сердце бьется громче, чем должно, и этот стук отдается в груди, как стук копыт по земле. Не знаю, что это страх, надежда или чувство вины. Я следую за остальными в дом, и за нами со скрипом захлопывается сетчатая дверь. В воздухе витает напряжение, все лица тускло освещены единственной лампой, горящей в углу гостиной. Нам не нужно ничего говорить, мы и так все понимаем. Я опускаюсь на диван рядом с Бет, и подушки прогибаются под нашим весом. «Значит, мы просто будем ждать?» спрашивает Патриция вслух, ее голос едва слышен в тишине. Она садится рядом со мной. Это не вопрос. Это констатация факта. Андреа сидит в кресле напротив нас, скрестив ноги и беспокойно постукивая пальцами по подлокотнику. «Лучше держаться вместе, пока они не вернутся», -говорит она ровным голосом, но ее взгляд устремлен в окно, как будто она сама не верит в то, что говорит. Я прислоняюсь к Патриции и кладу голову ей на плечо. Ее тепло на мгновение придает мне сил. Остальные продолжают говорить, их голоса доносятся до меня то с одной стороны, то с другой. Я их слышу, но не слушаю. Я чувствую лишь неподвижность, окутывающую меня, как слишком тесное одеяло, и ужас, сжимающий сердце. Не знаю, чего я боюсь больше: того, что Рэндалл первым найдет Рика и остальных и сделает что-то ужасное, или того, что Рик и остальные найдут Рэндалла и сделают что-то еще хуже. Потому что даже если Рэндалл виновен, даже если он опасен, даже если Шейн прав и мы были дураками, доверившись незнакомцу, он все равно человек. Он был напуган. Он был связан и один в сарае. И только я посмотрела ему в глаза и увидела человека, который не хотел быть чудовищем. Но, может быть, я ошибался. Может быть, я всегда ошибаюсь. Поэтому я просто сижу здесь и молчу, позволяя минутам тянуться медленно и долго, просто жду. Жду, когда узнаю, выжил кто-то или нет.