2.0

Когда-то это заведение, где подавали завтраки, называлось Young's. Столы из пластика. Подгоревший кофе. Теперь это был Maison Theriault — ресторан, принадлежащий третьей дочери тренера Терио. Лампы накаливания. Винная карта с ценами, от которых хотелось заплакать. Дэвид сделал заказ за них обоих, потому что Илья едва говорил по-французски. Илья позволил ему это. Сидел ссутулившись, наклонив голову вперёд. Он устал, подумал Дэвид. Он заказал для Ильи утку. Рыбу для себя. И воду, без льда, потому что Илья не пил холодную воду. Дэвид узнал это сам, без расспросов. Принесли еду. Илья разделывал свою утку. Держал нож под неправильным углом. Мясо крошилось. Дэвид потянулся через стол. Взял его тарелку. Нарезал утку ровными кусочками. Пододвинул обратно. Илья посмотрел на тарелку. Потом на Дэвида. — Шейн так делает, — вспомнил тот. Дэвид кивнул. — Нет. То есть… Шейн, когда устаёт. Позволяет мне нарезать ему еду. Опускает голову и даёт мне это сделать. Это единственный случай, когда он даёт кому-то что-то сделать. Дэвид думал о Шейне в его девятнадцать. О кабинке в этом же углу. Теперь та была из полированного дерева, а тогда — виниловой. Шейн проскользнул внутрь после игры, слишком уставший, чтобы держать голову прямо. Дэвид заказал яйца и тосты, отвёл волосы, упавшие Шейну на лоб, и поцеловал там, над бровью. Женщина за соседним столиком громко воскликнула: — Вы поглядите-ка. Ещё один белый парень со своей маленькой азиатской содержанкой. Омерзительно. Шейн поднял голову. Сказал: — Папа, — тихим голосом, означавшим: я здесь. Дэвид повернулся к незнакомке: — Это мой сын. Он похож на свою прекрасную мать, и это большое счастье. C отвращением сглотнул желчь, подступившую к горлу. Они доели яйца в тишине. В машине Шейн положил руку ему на предплечье. И не отпускал всю дорогу до дома — большой хоккеист, обнимающий своего папу.

***

Сегодня официант вернулся и спросил: — Что-нибудь ещё для вас и вашего сына? Дэвид ответил: — Два кофе, пожалуйста. Илья открыл рот. И закрыл, когда встретился с Дэвидом взглядом. Каждый раз. Каждый раз, когда Дэвид садился рядом с Ильёй, кто-нибудь сразу же это замечал. Светлые волосы, голубые глаза. Отец и сын. Двадцать восемь лет с Шейном. Ни разу. Дэвид пил свой кофе. Не заговаривал об этом вслух. Илья казался довольным. В некотором смысле. Дэвид был счастлив, если Илья (и Шейн) — тоже.