Теоретически мы команда
19 мая 2026 г., 14:40
Отвратительная трель будильника заставляет разлепить глаза и разочарованно простонать. Кёнхо раздражённо шарит рукой по кровати в поисках противно визжащего телефона, и, выключив адский звук, пытается собраться с силами, чтобы встать.
Копошение рядом всё-таки заставляет продрать глаза, и он видит широкую спину брата, уже делавшего утреннюю зарядку.
— Физкульт-привет, спортсменам! — хрипло тянет он, ловя взгляд развернувшегося к нему Чонгука, и уютнее заворачивается в одеяло.
Ложится на бок, чтобы было удобнее смотреть на брата, подкладывает скомканный угол одеяла под голову.
— Доброе утро, — говорит младший, не прерывая разминку плеч.
— Воу, не маши так сильно, а то щас улетишь, — улыбается Кёнхо, пытаясь избавиться от желания умереть. Семь утра. Кто, чёрт, придумал ставить первые пары в восемь утра его группе? — Ты вчера так быстро вырубился, я даже не понял, когда ты успел вернуться.
Чонгук вчера только и смог, что доползти до кровати и закрыть глаза, пока Кёнхо был в душе.
— Голова раскалывалась страшно.
— Так тебя загоняли на первой тренировке? — в ответ ему только неразборчиво что-то бурчат. — Что, не понравилось? Как тебе команда в целом?
— Много шума… не по делу.
— О-о, ну для тебя да, это задача со звёздочкой, — смеётся тот, чувствуя себя в слишком приподнятом настроении для такого раннего времени суток. — Ты же у нас привык говорить только про волейбол, о волейболе и с волейболом.
— Ты выспался? — хитро подмечает Чонгук, бросив на него прищуренный взгляд, активно крутя тазом.
— Да мне просто интересно, как тебя, душнилу, принял новый коллектив, всего-то, — легко говорит тот, разворачиваясь на спину. Вставать не хочется ни капли.
— Даже не знаю, что тебе на это сказать, — хмыкает тот, пожав плечами, и, наконец закончив мельтешить перед глазами и сев на свою кровать, смотрит на брата.
— В смысле? Сказали, что ты полный отстой, который мяч в руках держать не умеет? И это ущипнуло твоё неуёмное эго?
— Да нет, я всё ещё великолепен, — смеётся Чонгук, красуясь. — А они странные.
— Играют в волейбол ногами?
— Да боже, не понимаю я их просто, — выдыхает устало Чонгук, пока Кёнхо смеётся от своих же искромётных шуток. А «просто не понимаю» слишком мягко сказано для того, что он испытывает. — Рано что-то говорить.
— О, так ты всё-таки решил попробовать ещё раз?
— Если после общения с ними я не захочу сдохнуть.
Кёнхо хмыкает, растирая глаза пальцами.
— А они мне уже нравятся! Так и жду, когда они с силовой в прыжке пробьют твою стену, и ты начнешь изливаться эмоциями.
— Не дождёшься, — улыбается Чонгук, вредно показав тому язык. — Поднимай жопу, раз проснулся. У нас экономика первой парой. Опоздаем – умрём в нищете
— Да мож не пойдём?… — с надеждой в голосе Кёнхо задирает одеяло выше, не хотя покидать свой уютный домик.
— Я пока придумаю, чем перекусить, — пропуская мимо ушей слова брата.
Кёнхо вредно и недовольно захныкал, кутась глубже, но Чонгук не обращает на это никакого внимания, подходя к холодильнику, и, что-то там взяв, идёт на кухню.
Старший лишь резко подрывается с кровати, с психом встав.
Да кто вообще придумал экономику(!) в восемь утра?!
🏐🏐🏐
Тогда Чонгук ещё не знал, что через месяц сможет ответить на вопросы Кёнхо куда подробнее. К университетской жизни он действительно начал привыкать. С одногруппниками уже выстроился какой-никакой контакт. Работа в группах и постоянные проекты стали привычными: больше не пугали объёмами работы и последующей защитой. Даже к потоку людей в коридорах, который был в разы больше, чем в школе, тоже, оказывается, можно быстро привыкнуть, что перестаёшь обращать внимание на толкучку. Как и к лекциям по математическому анализу с утреца в тёмной поточке и скучному голосу профессора, который любил осыпать формулы комплиментами, как горячо любимую женщину. Как и к толпе голодных студентов в столовой, битвой за столик и очередям. Как и, собственно, к парам в субботу (сука, да кто их придумал?). Ладно, чё уж тоже, прям со всем смириться не всегда получается. Ко многому можно было привыкнуть. Для Чонгука это вообще было очень важно. Ему нравилась спокойная жизнь без эмоциональных потрясений. Он особенно любил жить по графику, когда знаешь, что тебя ждёт сегодня, завтра, и, желательно, через год. И даже к новой волейбольной команде он тоже привык достаточно быстро. Период адаптации, можно сказать, прошёл на ура. Но это не означает, что без лишней головной боли. С этими парнями они тоже виделись по расписанию: понедельник, среда, пятница. В пять вечера. По расписанию и старательно друг друга терпели, пытаясь не прибить мячом. Выходило почти неплохо. Чонгук примерно начал понимать, что они из себя представляют, а они, вроде как, начали принимать его. В свободные от тренировок дни, – это уже по своему личному усмотрению, – Чонгук много думал. Месяц – это так-то большой промежуток времени, чтобы свыкнуться с новыми порядками, и принять ощущение, будто так было всегда. Особенно ясно он понял это в один из вечеров после тренировки, когда впервые остался в зале один. Очередная тренировка подошла к концу. Двери раздевалки хлопали, выпуская последних игроков, спешащих домой. Он тоже устал. Сидел, откинув голову на стену позади себя, но остаться в тишине один на один с собой и немного перевести дух хотелось чуть больше, чем бежать в общагу, где его уже ждёт Кёнхо. Нет, брат не достал, но личного пространства, помимо душевой кабины, немного не хватало. Он упёрся взглядом в висящую сетку в приглушённом свете. Кстати, по расписанию в данную минуту подумать о насущном. К концу месяца многие странности уже перестали быть такими уж странными. Например, первая тренировка. Нет, вы что, она ни разу не была таковой. Она была самым настоящим предупреждением, на которое он тогда закрыл глаза. А ведь звоночки были! Всё, что изначально могло показаться разовым хаосом, становилось частью жизни. Чонгук начал понимать, почему на некоторые вещи все попросту не обращают внимание. Да потому что свихнуться можно, если реагировать на всё! Всё повторялось снова и снова: Джин спорил с мячом так, будто тот сам как-то смог открыть рот и оскорбить его великий талант; Чимин летел в чужие зоны, до того, как скажет «мой!»; Юнги долго копил слова, чтобы одной фразой заставить Чонгука забыть, что он вообще умеет играть в волейбол; Хосок сглаживал конфликты так, как будто сидит на убойных успокоительных или проходит курсы по выживанию в дикой среде, наполненной опасными для человека животными. Ну, а может и что-то более простое, например, «Краткий курс: как предотвратить массовое убийство». А Тэхён... Тэхён просто был в зале и по расписанию доводил его до нервного тика. И то, даже не по стабильному расписанию. Иногда он давал внеплановые выходные от своей персоны, не появляясь на тренировках. Это тоже раздражало, потому что... Да что за вседозволенность?! Тэхён вообще был ошибкой системы. Той самой ошибкой в формуле, на которую преподаватель по математическому анализу своим занудным голосом бы начал бубнить: «Ну что ты, милая, вредничаешь? Ну всё-всё, сейчас мы с тобой разберёмся, сейчас тебе будет хорошо». И тот-то хотя бы реально разбирался, почему та вредничает! А вот с Тэхёном априори даже невозможно было просто поговорить, чтобы что-то решить. Чонгук тянется к лежащему рядом тейпу. Нужно перемотать пальцы, занять чем-то руки. Вспоминается, как недавно Намджун повесил на стену их расстановку, которую они упорно тренировали в последнее время. Схема была кривовато, но очень старательно нарисована. Всё предельно просто: Чонгук – связующий; Хосок и Тэхён – два доигровщика; Джин и Тэджун – диагональные, которые менялись в зависимости от желаемого эффекта: нужен удар посильнее или необходимо снизить эмоциональный накал и желание всех переубивать на площадке; Юнги и Донсок – центральные блокирующие; Чимин – либеро. Вот такой стартовый составчик. Чонгуку очень нравилось. На бумаге всё выглядело прилично и красиво. Чонгук в принципе схемы очень любил: они упрощали жизнь и делали всё понятным. В них всё было чисто, честно и просто: у каждого свои обязанности, зоны, движения и ответственность. Доигровщики держат приём, атакуют и помогают с блоком. Диагональные вытягивают сложные мячи и добивают то, что тяжело даётся остальным. Центральные работают в первом темпе и защищают первую линию. Либеро порхает на задней части площадки, страхует перед и ползает по полу, поднимая мячи вверх. Связующий, в лице его скромной персоны, – мозг команды и управляющий процессом. Простая логика! Простая расстановка и игра! Всё ясно, как день! Пока не переводишь глаза с бумажки на прямых участников процесса. Пока не понимаешь, что Сонан делает всё возможное, чтобы простая игра начала выглядеть как эвакуация из горящего здания. Хотя даже эвакуироваться учат организованно. За ручки и по парам. — Чонгук-а, хватит смотреть на доску, как на девушку, которая тебе изменила, — подошёл к нему как-то Хосок со спины, закинув руку на плечо. — Я отдыхаю, — буркнул Чонгук. — Она-то хотя бы молчит. — Ты явно ошибся. Здесь молчать могут только Юнги и здравый смысл. — Что ты там на меня жалуешься? — слышится за спиной. — Вот видишь, даже Юнги иногда подводит, зато здравый смысл – никогда! Да в этом-то и была проблема! Парни постоянно смеялись, как будто это было взаправду смешно. Ну, может по началу и да, но потом уже начинало настораживать. Потому что Чонгук видел: Сонан не был слабым. Что угодно, но только не слабым. Шумным, неорганизованным, расхлёбанным и несобранным – да. Но не слабым. Потому что слабую команду можно было бы просто списать со счетов, сказать: не умеют, не знают, не тянут. Но они-то умели. Знали. Даже, может, тянули. Хосок умел принимать и нападать так мягко и грациозно, будто не бил по мячу, а пел ему сиренады. Его, наверное, даже не воспринимали за угрозу. Джин вколачивал мячи в пол с такой невообразимой силой, что Чонгук иногда забывал, как дышать. Будто удар пришёлся прямо в его грудь. Юнги умело читал атаки и ставил блок на пару с Донсоком, даже до того, как та начиналась. Как будто учился этому с самых пелёнок. У Чонгука редко получалось его провести. Чимин нырял за невозможными мячами и возвращал их в игру, поднимая вверх. Его приёмы вызывали восторг. Тэджун был самым точным, стабильным и удобным игроком. Чонгук вообще сильно полюбил играть именно с ним. Он был ему понятен больше остальных. Тэхён... Чонгук сжал тейп в руке, перстав мотать тот на палец. А вот Тэхён мог всё легко испортить. А после этого провести фееричную атаку, в существование которой с трудом верилось. Обычно после такого хотелось даже не радоваться, а подойти и спросить: «Ты что вообще только что сделал?». И самое шокирующее: никого это не удивляло. Они словно привыкли к тому, что волейбол здесь работает по каким-то другим законам, да и понятие «команда» тоже, видимо, носило свои особые и прихрамывающие на обе ноги смыслы. А вот Чонгук не мог. К крикам Джина привыкаешь и то быстрее, чем к личности Кэпа в целом. Чонгук устало вздыхает, поднимается, опираясь рукой на стену, и выходит из зала. Хватает рюкзак в раздевалке, накидывает куртку и всё-таки плетётся домой. Останавливается на крыльце перед входом, вдыхая тёплый весенний воздух. Начинало теплеть. А, вот! Он вспомнил, что есть ещё одно, с чем сложно было свыкнуться... Тренер Кхван. Прошлый тренер был центром всего. Он постоянно останавливал, объяснял, перестраивал, заставлял повторять до тех пор, пока движение не станет частью тела. Он даже мог заменить игрока в основном составе просто потому, что тот рушит всё, потом и кровью выстроенное им, своевольничает. Да пускай тот будет хоть самым результативным игроком команды! Это становилось абсолютно неважным, когда начинала рушиться отработанная система. Тренер Кхван же сидел на лавке с журналом и таким лицом, будто давно понял: если разбирать каждую ошибку, то можно умереть прямо посреди тренировки, не успев дописать замечание в журнал. Он просто наблюдал и иногда говорил: – Ещё. Или – Заново. Иногда баловал разнообразием: – Сокджин, хватит вести себя как Геракл, совершающий четырнадцатый подвиг. Это была обычная атака. И всё. Он молча заставлял работать с тем, что есть, а сам особо не отсвечивал. Чонгук сначала не понимал этого молчания, потому что привык видеть, что тренер – учитель, который принимает активное участие в решении проблем, советует, меняет неработающие схемы, а не пускает всё на самотёк. Потом начал сильно злиться. Потом злость отпустила, потому что она ничего не могла изменить. Как ему может помочь злость, если он видит: тренер в них не верит. А остальные не особо и пытались что-то исправить, только всё шутки шутят и прикидываются идиотами. Но Чонгук же прекрасно видит и чувствует: они не идиоты. И он же тоже не идиот. Только все о чём-то знают и ничего не делают. И говорят много лишнего, а по делу – ничего. А он так никогда не поймёт сути проблемы, чтобы, как адекватный человек, придумать план и попробовать её решить. Ну, как базовый парень. Чонгук направляется в сторону общаги прогулочным шагом, смотря на алеющее небо. Сегодня вот красивый закат, который хочется созерцать, а Кёнхо вот уже оборвал ему весь телефон с просьбой зайти в магазин за колой, потому что ему самому лень спускаться вниз, а Чонгуку всё равно по пути. Зависимый. С Хосоком стало проще играть первым. Оно и понятно. Они даже, можно сказать, сдружились. На тренировках тот всегда с ним болтает, расспрашивает о жизни. Они даже несколько раз пересекались в стенах университета между парами, здороваясь, а как-то разок на большом перерыве даже перекусили и выпили кофе. Хосок приятный парень, который притягивает к себе своей улыбкой и лёгкостью. Чонгук не то, чтобы сам прям тянулся к нему, но не мог устоять от чужих чар, когда его, схватив за руку, потащили в ближайщую кофейню. Кёнхо крупно так офигел тогда, а Хосок протянул: «Ты не рассказывал, что у тебя есть двойняшка! А вы реально очень похожи!» и вдогонку «Я его чуть-чуть украду, скоро верну! Приятно было познакомиться!». После этого они недолго поболтали, пообедав. Хосок вот рассказал, что они с Юнги дружат с начальной школы, со средней увлекаются волейболом, а сейчас тоже живут в одной комнате в общаге. — Вы так много времени проводите вместе, не устаёте? — удивился он. Он вот иногда да. — Да мы привыкли уже и учимся на разных факультетах, так что не так уж много времени проводим вместе. Так что, нет? — сказал он, откусывая сендвич. — Хотя по Юнги не скажешь, согласен, но это он не от меня. А вот от жизни – возможно. Вау, это даже начинало выглядеть, как дружба. Но он, честно говоря, в этом не особо разбирался. Лучше спросите у него что-нибудь волейбольное. В зале они тоже стали понимать друг друга лучше. Ни с первой тренировки, ни с первого раза. Просто Чонгук понял, что в какой-то момент перестал напрягаться, когда слышал: — Хосок, в четвёртую. Четвёртая зона – левый край передней линии. Доигровщик в основном стоял здесь. Это место, где нужно не только забивать, но и уметь жить и как-то справляться с неприятными мячами: принимать их, помогать блоку, заходить под передачу даже тогда, когда мяч ушёл не туда. Хосок умел, но не прям «идеально». Главное для Чонгука: понятно. В последнее время «понятно» в принципе стало для него роскошью на вес золота. — Заходи позже, ты на атаке чуть ли не впечатываешься в сетку постоянно, это выглядит опасно, — сказал он как-то на одной из тренировок, наблюдая одну и ту же картину несколько розыгрышей подряд. — Потом ещё и штраф влепят. Хосок затормозил на шаге: — Так? — Ещё пол шага назад, — спокойно кивнул Чонгук. — Господи, — охнул Хосок, останавливаясь на нужном расстоянии. — Ты реально видишь разницу в этих полшагах? — связующий уверенно кивнул ещё раз. — Жуткий ты человек. — Дотошная зануда! — крикнул Джин, стоящий за сеткой. — Ни шанса на веселье! Чонгук уже спокойно игнорировал его выкрики: — Но так обычно удар выходит сильнее, обрати внимание. Тогда Хосок зашёл под передачу идеально, ему даже не нужно было подстраиваться под мяч, и думать, как ударить. Только о том, куда. Хосок ударил, быстро сообразив, по диагонали между рук Донсока и Джина, которые не успели нормально сомкнуть блок. — Ну и жуть, реально лучше, — улыбчиво заметил Хосок после приземления. — Больше амплитуды для размаха. Чонгук слабо дёрнул уголком губ, довольный собой. Его советы, как и всегда, работали. — А! Я видел-видел! — кричит Чимин сбоку, тыча в него пальцем. — Связующий улыбается! Запомните этот день, как официально тот, когда мы перестали его раздражать! — Тебе показалось, — отмахнулся от Чимина, опуская глаза в пол. Всё ещё раздражают. Ой, шнурок развязался. — Подтверждаю, — хохотал Хосок, нагнувшись к нему и опустив руки на плечи, и начал то ли тормошить, то ли массировать. — Слабо, но было, — кивнул лениво Юнги. Чонгук оглядел всех снизу вверх: — С каких пор вы все следите за моим лицом? — Оно редко меняется, это сложно не заметить, — сказал Джин. — Любая позитивная эмоция на нём – событие. Отмечать сегодня будем? Хосок и Чимин громко рассмеялись, а Чонгука кроссовки интересовали больше, чем всеобщее веселье над ним. Но внутри становилось легче. Хосок слушал и слышал его советы, и признавал, что они действительно делают лучше, а не гундел и ёрничал, называя Чонгука старым занудным пнём. Хотя, это, отчасти, тоже было правдой. Да и простое человеческое взаимодействие с ним было приятным. Чего не скажешь о Джине. Вот с ним первое время было реально сложно. Чонгук несколько раз сдерживал порыв зарядить тому мячом по голове, когда тот отворачивался от него, потому что... ну сколько можно? Джин совсем его не слушал, как казалось изначально. Точнее, – это Чонгук заметил уже гораздо позже, когда успел поседеть на пару волосков и потерять добрую половину нервных клеток, – Джин слушал только тогда, когда уже сделал вид, что слушать он его точно не собирается. В этом, оказывается, было очень важное отличие, понимание которого однажды спасло его от поседения. — Открой глаза, ты бьёшь в закрытый прямо перед твоим лицом блок! — рявкнул Чонгук, осмелев, после очередной атаки, которую Донсок легко заблокировал. — Куда столько сил тратишь?! — Проверяю его моральную устойчивость, — как обозлённый ребёнок, ёрничал тот. — Не переживай, он устойчивее тебя, — хмыкнул Чонгук разозлённо. — Можешь не тратить силы попусту, я тебе это и так бы сказал. — Ого, — Джин развернулся к Чимину, поджав губы и сухо подметив: — Новенький уже начал хамить. — Я адаптируюсь, — уже привычно, безэмоционально, заметил Чонгук за его спиной. — Это всё ваше плохое влияние на нашего малыша, — недовольно закачал головой Чимин. Джин активно кивал, соглашаясь: — Вот-вот! — ткнув пальцем в Чонгука. — Из-за вас с ним теперь невозможно общаться. — Он был таким изначально, если ты не заметил, — тихо посмеивался Юнги, стреляя глазками. — А я его даже понимаю: с тобой иначе невозможно. — Боже, значит, он станет ещё хуже! — наигранно заплакал Джин. — Я не могу работать в таких условиях, нам нужен другой связующий! — Лучше свои вещи собирай, — вдруг грубо ворвался в их беседу тренер. — Тэджун прекрасно справится за тебя. — Это звучало обидно, тренер! — дул губы Джин, смотря уже на мужчину. — Вы и так его в играх чаще ставите, мне совсем никакой возможности не остаётся показать себя. — Тогда стоит подумать, почему? Чонгук выдыхает через нос, пиная встретившийся на дороге камень. С Сокджином он постепенно дошёл до одной простой истины: если говоришь ему прямо, то он начинает сопротивляться. Если на него агрессивно давишь – сопротивляется громче. Если вдруг – упаси Господи, – начнётся спор, то пиши пропало. Такой театральщины свет не видывал. Но! В этом есть прекрасное «но», за обнаружение которого Чонгук себя очень хвалит. Если сказать достаточно спокойно и так, будто даёшь Сокджину возможность решить, будто это его собственный гениальный ход... — И почему это я должен тебя слушать, а? — подозрительно смотрел на него Джин, щуря глаза. — Думаю, что атака так будет выглядеть эффектнее, — задумчиво промычал Чон. О да, ещё обязательно стоит поддержать желание их диагонального из всего устроить шоу, и... Вы уже лучшие друзья. Вот так вот. Джин тогда замер, округляя глаза. Чимин рядом присвистнул: — Он так быстро нашёл твоё слабое место. — Ничего он не нашёл, — фыркнул Джин, но глаза уже горели: — Эффектнее, говоришь? — Ну, если ты, конечно, не закроешь глаза и подумаешь, куда стоит бить. — Пф, как будто я не могу пробить блок. И в следующий розыгрыш Джин действительно очень эффектно пробил образовавшуюся перд ним стену, забирая очко. Мяч отлетел в аут от рук центральных. Джин сиял ярче городской новогодней ёлки: — Всё, ты мой новый лучший друг, — объявил он. — Мы сработались! — Ты так ловко повёлся на его хорошую манипуляцию, — заметил Чимин со сложенными на груди руками. А он, кстати, на психолога учится! Он все эти игры разума замечает очень быстро! — Не правда, — отрицательно замотал головой Джин и воодушевленно продолжил: — С этой атаки начинается наша великая история. — Или конец света, — хмыкнул кто-то с лавки Чонгук тогда покачал головой, но всё-таки про себя отметил: Джин не был неуправляемым. Он просто не хотел, чтобы кто-то видел, как им управляют. Может глупо, да. Но с этим можно было работать и даже вполне успешно. Чонгук быстро заходит в магазин, скупив всё необходимое. Хотелось уже принять горизонтальное положение. Абсолютно противоположным Джину был Тэджун. Чонгука радовало, что они диагональные и на площадке на играх обычно один из них. Обычно – Тэджун. Как-то раз Хосок ловко подметил: — Ты слишком радуешься, когда играешь с ним. — Я не радуюсь, — буркнул недовольно Чонгук, потому что да – радуется. — У тебя лицо расслабляется, я думаю, что это что-то значит. — Это не значит, что я радуюсь. — Ну ладно, но всё равно вы с ним хорошо сыгрались, это видно. Тут даже не хотелось спорить, поэтому Чонгук тогда промолчал. А что, собственно, возражать? С Тэджуном можно было играть чисто, предсказуемо и правильно, как он привык. И Чонгук сам замечал, что во время сложных розыгрышей глаза непроизвольно искали именно его. Безопасность и стабильность. В тот же момент глаза сразу поймали Тэхёна. Тот сидел на лавке, скучающе крутя мяч в руках, смотря куда-то в пустоту. Чонгук искренне не понимал ни его, ни что его тут держало. Как будто Кэп приходил просто убить время и вывести Чонгука из себя. Небольшой план на день. И очень лёгкий в исполнении: нужно просто дойти до волейбольного зала и вести себя как придурок. Тэхён стал смотреть на него чуть реже, но стоило отдать очередной сложный мяч Тэджуну, а не ему, как Тэхён вдруг поднимал глаза. Всего на секунду. Но этого хватало, чтобы Чонгук чувствовал себя так, будто совершил глобальную ошибку, хотя он не сделал ничего неправильного. Он просто всегда выбирал надёжность. Связующие всегда делали так. Наверное. — Ты сегодня поздно, — из мыслей вытягивает Кёнхо, а Чонгук даже не помнит, как дошёл до комнаты и открыл нужную дверь. — Задержали на тренировке? — Немного, — устало кивает младший, ставя пакеты на пол. Кёнхо сразу в них ныряет, расставляя продукты в холодильник и на полки. Хватается за долгожданную и желанную бутылку колы, делает глоток, довольно промычав. — Тебе бы в рекламе этой гадости сниматься, — хмыкает Чонгук, переодеваясь. — Да я бы за! — смеётся Кёнхо, кивая. — Представь, годовой запас колы – это моя мечта. — А потом ты правда искренне удивляешься, где скрывается твой пресс? — издевается. — Ты глотаешь её литрами. — Ой, мистер спортсмен, заткните ебало, — фыркает брат, снова присасываясь к бутылке. — Я сам разберусь, на что тратить свои деньги. — Её купил я. — Жалко? — Да на здоровье, — хмыкает Чонгук. — Только мне немного оставь, жадина, я тоже хочу. — После таких выкрутасов, мне кажется, что ты обойдёшься, — показывает ему язык Кёнхо. — Не хочешь что-нибудь глянуть? Чонгук устало мотает головой: — Я в душ и спать. — Без проблем. Слава богу, душ в каждой комнате был свой. Чонгук, конечно, привык к общим теломойкам в зале, на матчах или в спортивных лагерях, но хоть где-то же хочется не делить пространство с чужими людьми. Когда тёплая вода начинает окутывать тело, а Чонгук закидывает голову вверх, думая, что так сможет отвлечься, но мысли снова возвращаются назад, в этот страшный круговорот анализа. Чимин с Юнги, например, были проблемами другого поля. Изначально Чонгуку казалось, что либеро был слишком активным, потом тот показался очень азартным. После одной ситуации на тренировке Чонгук понял, что всё гораздо глубже и хуже. Либеро вообще игрок интересный, у него форма другого цвета, чтобы его сразу можно было заметить, а ещё он постоянно сменяет на задней линии центральных блокирующих, потому что они хороши в приёме и защите на передовой, а сзади от них мало толку. Поэтому после подач они меняются с Чимином. А когда в ходе ротации наступает очередь Чимина выходить на первую линию, они снова меняются. В теории это делает игру чище и проще, разграничивает зоны ответственности и функции. На практике Чимин пытался спасти не только свою зону, но и чужие. Заодно и спасти моральное состояние всей команды и, возможно, поддержать устойчивость и безопасность свай, на которых стоит университет Сонан, и всех обучающихся тоже. Великий спаситель! — Мой! — крикнул Хосок, двигаясь под подачу. — Мой! — одновременно с ним крикнул и Чимин, когда уже рванул к мячу. Они почти столкнулись плечами, но мяч всё-таки как-то подняли вверх, однако приём вышел рваный, а Чонгуку тогда пришлось выбрасывать высокий мяч в край, чтобы спасти ситуацию. Однако темп всё равно уже был сломан. — Стоп, — не смог сдержаться тогда Чонгук, потому что никто, кроме него, не обращал внимания на явные проблемы. — Чимин, ты нагло отобрал мяч Хосока. — Я страховал, — защищался в ответ тот. — Нет, ты забрал, — закачал головой Чонгук. — Активно страховал. — Да вы чуть не влетели друг в друга, — негодовал Чонгук, пока Хосок глупо переводил взгляд с одного на другого. — Но не влетел же! — Это не аргумент и не решение проблемы, потому что ты часто так делаешь. Чимин поджал губы и тихо прошептал то, что услышал только Чонгук: — А если бы он не успел? Он поздно пошёл на мяч, — Чимин, честное слово, выглядел, как побитый щенок. — Но я сам видел, что он успевает, — также тихо сказал Чонгук, смотря в глаза. — У Хосока неплохой приём, он редко пропускает мячи. — А если бы пропустил этот? Чонгук опешил от вопроса, молча открывая и закрывая рот, не зная, что сказать. Потому что это был не спор и не шутка. И не привычно брошенное другими: «Ну залез и залез, главное, мяч спасли». А, ну и конечно, куда без «никто же не умер», которое тоже порой раздражало тем, как все ловко с себя снимали ответственность за ошибки и желание их исправлять. Чимин же, может даже сам того не осознавая, слишком ярко показал ему свою тревогу и недоверие. Но он их очень быстро засунул поглубже в себя и ловко спрятал, однако Чонгук уже всё увидел. Ну он же не идиот. Однако Чимин уже радостно улыбался, пока Чон обеспокоенно поглядывал на него из-под нахмурившихся бровей: — Ладно, всё, я постараюсь не вести себя, как человек-пылесос. — Ты – либеро, — усмехнулся связующий. — Ты должен быть, как человек-пылесос. Просто не лезь другим под руку и обозначай заранее, что мяч твой, а не в полёте. — Ба-ля, выключи режим учебника, Чон, тогда может покажешься нормальным парнем, а не зубрилой-дрочером, — хмыкает Джин с лавки. — И девочки виться вокруг начнут, тебе бы не помешало. Чимин отличный прыжок и вопль! Очень драматично! И сразу наклонился к сидящему рядом Тэхёну, задумчиво наблюдающему и хмурящему брови. С его смелости Чонгук откровенно в шоке, потому что следом Джин ткнул Кэпа в бок, привлекая внимание к себе. Для Чонгука это выглядело так, будто Джин добровольно сунул голову в пасть голодного льва. Почему-то трогать Тэхёна казалось страшным занятием, а тот как будто из транса вышел: лениво перевёл на Джина глаза, дёргая подбородком. — На сколько из десяти полёт Чимина драматичный? — заинтересованно заглянул в его глаза Джин. — На одиннадцать, — довольно хмыкает тот, снова переводя взгляд вперёд. — Подснял бы? В фильм вставил? — Если только о нашем фееричном проигрыше. А Джин иногда будто совсем не понимает, что конкретно ему говорят, поэтому уже радостно орал: — Не слушай зануду, Чим! У тебя будет эпичный момент в фильме! Чонгук отвернулся, качая головой. Мало того, что он понял: Чимин лезет под мячи не из-за глупости, а из-за недоверия. И даже не конкретно к Хосоку или ещё кому-то. В целом, всем. Он никому не доверял, как будто всё рухнет, если конкретно он перестанет крепко цепляться за разъезжающиеся в разные стороны края. И это было хуже ошибок, потому что, кажется, это было привычкой. А избавляться от привычек всегда было ой как тяжело. А ещё хуже, что вся команда сама же не давала себе развиваться, пряча огромный потенциал за постоянными шутками. Саботаж. В этот момент Чонгук выходит из душевой. — Господи, думал, что ты уже утопился там по тихой грусти, — обеспекоенно выдыхает брат. — Жопа не размякла? — Задумался. — С тобой всё в порядке? – уже аккуратнее спрашивает Кёнхо, садясь на кровати, чтобы, если что, подойти ближе. — Да, просто тренировка вышла запарная, — и с облегчённым стоном валится на кровать. — Как, в принципе, каждая из них, — ломает губы в усмешке старший. — Ты же не будешь молчать, если ли что-то тебя будет сильно беспокоить? Чонгук мягко улыбается, поворачивая к нему голову: — Конечно. Кёнхо кивает, успокоившись, и уходит следом в душ. Чонгук буравит взглядом потолок. И всё-таки: почему они сами не дают себе становиться сильнее? Как такое пропускает мимо зоркое око Юнги? О-о, это ещё одна заноза в заднице Чонгука, потому что Юнги мог долго молчать, наблюдать, а потом просто, как факт, вывалить на него, как он и где жидко обосрался по секундам. Он не всегда был прав, но чаще всего – да. Скорее, он был не прав лишь за редким исключением. — Ты открыл плечи, — неожиданно и сухо заметил Юнги, стоя рядом. Чонгук поднял на него взгляд. — Я не открывал, — за своим телом он уже следил внимательнее, чтоб поменьше получать вот таких замечаний. Юнги в ответ только несогласно замотал головой. — Ну и когда? — Когда перед подачей решил, что через Тэхёна играть не будешь. Чонгук замер. Его как будто окатили ледяной водой. Вот настолько его читают?... — Я о таком не думал, — пытался спрятать свои мысли Чонгук. Юнги посмотрел на него с такой невозможной усталостью и пониманием, будто хотел, чтобы и Чон его сразу понял. Он же, ну, с добрым помыслом. И таким лицом будто ни сил, ни времени на конфликты нет. — Ты именно так и подумал. Чонгук зло сжал зубы. Он ведь реально решил, что не будет отдавать пас Тэхёну. Он выбрал стабильную атаку. И самое отвратительное то, насколько много Юнги видел. И при этом постоянно с занятным спокойствием пропускает косяки всех остальных мимо глаз? Он же видит. Чонгук знает, что тот видит все проблемы. Но ничего не делает. — Блок соперников тоже увидит это. Чонгук согласен, что такое возможно, но ни разу в жизни не сталкивался с настолько внимательным блокирующим, где они его вообще нашли? Точно, Хосок притащил с собой. — Не все блокирующие такие зануды, как ты. Юнги даже хохотнул, приняв за комплимент. — Зато все точно умнее Джина. — Эй! — Ещё раз, — сказал тогда Чонгук. Юнги издевательски дёрнул уголком губ: — Теперь ты злишься. В таком состоянии ты читаешься ещё легче. Спустя пару розыгрышей, в которые Чонгук заставлял себя не открывать плечи раньше времени, обманув этим Юнги, тот удовлетворённо хмыкнул, проходя мимо него: — Так лучше. Это было всё. Два слова, от которых в душе стало тепло-тепло, а потом почему-то он резко на себя разозлился, пару раз хлопнув по щекам. Вот ещё от недо-похвалы мы лужей не расстекались, да, Чон Чонгук? Свет в комнате уже был выключен. Кёнхо отвернулся к стене, включив на телефоне видео с ютуба, чтобы уснуть. Это тоже была одна из не очень хороших привычек брата, потому что тот мог уснуть с настолько громко включённым звуком, что Чонгуку приходилось вставать и блокировать его телефон самому. При всей усталости в теле и болях в голове никак не получалось уснуть. Мысли роем пчёл носились в черепной коробке, потому что остался только один человек в этой команде, который вызывал больше всего вопросов, претензий и непонимания. И если с остальными они понемногу приходили к какому-либо общему знаменателю, то с Тэхёном проще не становилось никак. Вообще. За месяц тренировок Чонгук понял одно: новое наблюдение за Кимом отменяло всё, что он увидел и понял позавчера. Для Тэхёна было нормальным побежать раньше, наплевав на все замечания и рекомендации, и забить невозможный мяч. Чонгук не понимал, как он выворачивает руки, не теряя силу удара, до сих пор. И также нормально было, что Тэхён не успевал заходить под идеальные передачи. Он мог прыгнуть туда, где мяч ещё даже не успел оказаться и не опередить тот, а мог стоять и смотреть, как тот же пролетает мимо него в аут. Мог весь розыгрыш выглядеть очень расслабленно. Так, будто мысленно находится где-то за пределами зала, возможно, даже вселенной, а потом резко побежать и влепить по мячу с такой силой, что блок рассыпался на глазах. И самое страшное было в том, что он никогда не объяснял, что делает. Как будто Чонгук должен был сам догадаться, залезть к нему в голову и понять по взмаху ресниц его мысли. А Чонгук, напомню, страшно ненавидел играть в угадайку. — Это был плохой мяч, — подметил Чонгук, окидывая недовольным взглядом приземлившегося на ноги Тэхёна. Мяч каким-то чудесным образом ушёл от рук Донсока в аут. — Он был удобный, — подбирая с пола мяч, хмыкнул тот. — Разница, если я забил? — Он не мог быть удобным... — Для тебя – нет. — ...ты бы видел из какого положения бьёшь. Это риск не попасть. «Для тебя» ещё одна фраза в топе «Как только слышу, начинает дёргаться глаз». Будто существовал какой-то другой волейбол, который Чонгук никогда не видел и не понимал. Будто они играли по разным правилам. Будто в любом плохом мяче можно было найти удобство, если перестать на него смотреть с правильной точки зрения. Потом было всё наоборот. Хосок идеально принял мяч с подачи, и тот полетел прямо в руки связующему на хорошей скорости и траектории. Чонгук с облегчением принял его, передав чистый быстрый пас Тэхёну. Ровный. Быстрый. Точно в руку. Такой, какой на матче любой доигровщик принял бы с огромной радостью. Просто бери да бей, не думай ни о чём. Тэхён опоздал. Мяч прошёл мимо. Тишина была короткой, но настолько неприятной, что закладывало уши. — Ты меня просил не менять скорость передачи в воздухе – я не меняю, — сказал Чонгук. — В чём тогда твоя проблема? Почему ты нормально прыгаешь через раз? Тэхён медленно перевёл на него взгляд. — Я просил пас мне. — Ну? Это был пас тебе, — прости Господи, как же его раздражали эти непонятные разговоры. — Идеально в руку, бери да бей, даже думать не надо. — Вот именно. И ушёл. Иногда Чонгук был готов начать рвать на себе волосы. Что тот пытался ему донести?! Чонгук остался стоять у сетки, чувствуя, как внутри всё раздражённо кипит. «Вот именно»? Что вот именно? Что не так с идеальным пасом точно в руку? Что не так с человеком, который не может нормально ртом сказать, какой мяч ему нужен? В следующий раз Чонгук просто положил на него болт. Ну честно, ну достал. Приём вышел нормальным. Тэхён уже сорвался в край, но Хосок стоял удобнее. Ну или так показалось, что удобнее. Ну, в принципе, без разницы, в какой бы заднице не стоял Хосок, всё равно он бы стоял удобнее для Чонгука, чем Тэхён. Блок открыт. Рисков для собственного ментального состояния подозрительно мало. Чонгук быстро перевёл мяч на Хосока. Очко. Все рады. Чисто, просто, без загадок. Хосок обрадовался, а Тэхён просто прошёл мимо, даже не одарив коротким взглядом. Ничего не сказал, ну и ладно. Так даже лучше. Вот только потом Ким на подаче ударил с такой остервенелой злостью: мяч со свистом перелетел сетку, падая в шестую зону. Чимин, не успев испугаться, нырнул за ним к полу, и не смог им управлять, чтобы вернуть на поле. Мяч улетел в стену. Либеро взвыл, хватаясь за свою кисть: — Ты придурок?! Я тебе чё, подушка бетонная? — возмутился Чимин, тряся рукой. — Ну ты же почти принял, — спокойно сказал Тэхён, подходя ближе к сетке. — Давай-ка ты тут поползаешь под такими атаками, надеюсь, словишь лицом, чтоб сплюснуло! Может так поймёшь! Джин заржал на лавке. Чонгук хмуро смотрел Тэхёну в спину, тот не посмотрел в ответ. И это раздражало даже больше, чем если бы посмотрел своим нечитаемым взглядом и говорил непонятные слова. С остальными были ошибки, которые можно разобрать и решить. С Тэхёном – сбои. Систематические. С ним не работало ничего. С этой мыслью Чонгук наконец засыпает, дав передышку своей изнасилованной голове.🏐🏐🏐
Очередная тренировка закончилась, но никто не торопится расходиться. — Не хотите сходить поесть? — предлагает Хосок. — Все? — удивлённо спрашивает Чонгук прежде, что успел понять, насколько странно прозвучал его вопрос. — Ну да. Иногда мы ведём себя, как социально развитые люди, — Хосок смотрит на него с доброй усмешкой. — Это бывает редко, — подмечает Юнги. — Главное, что мы стараемся. Юнги хохотнул что-то вроде «да-да» и прошёл мимо. — Сегодня без нас, парни, – останавливаются около них Донсок с Тэджуном. Остальные ребята из запаса уже были в раздевалке. — В следующий раз присоединимся. Хосок кивает. Тут же оживляется Джин: — Еда? Я за. Я сегодня морально истощён. — Ты устал от собственных комментариев? — повернулся к нему Чимин с удивлённым лицом. — Я был в команде с этими двумя, — он тычет пальцем в сторону Чонгука и Тэхёна, который остановился за его спиной в паре шагов. — Меня удручает стоять с ними на одной стороне. Все только усмехнулись. Сзади тоже послышался смешок. Чонгук обернулся через плечо, но Тэхён уже отвернулся, подхватывая рюкзак с пола и двигаясь следом за парнями. — Чонгук, ты идёшь? — кричит из коридора Чимин. Даже Намджун пошёл за ними, с молчаливым вопросом оглядываясь на него. — Да? — тянет Чонгук, закрывая дверь зала за собой. — Если это вопрос, то у тебя нет выбора. Чонгук только устало вздыхает, зачёсывая волосы пятернёй назад. Кажется, он обрекает себя на продолжение страшного круговорота анализа, который и так уже изрядно его потрепал. Не может он спокойно жить с вечно забитой бесполезными мяслями головой! Тишины, дайте тишины! И сна! Он не может спокойно уснуть! Чонгук плетётся позади всех, оглядывая спины впереди идущих. Намджун уже о чём-то активно разговаривал с Джином и Чимином. Почему-то это удивляло. А с другой стороны Намджун взаимодействует с ним меньше всех, наверняка копит силы на то, чтобы терпеть Джина. Ну и пускай отвлекает его ото всех остальных, им тоже пора выдохнуть. Что удивляло больше всего, так это то, что Тэхён тоже шёл с ними, не спеша быстрее куда-то свалить самым первым. Он вышагивает рядом с Юнги, но при этом кажется максимально отвлечённым, изредка что-то говоря в ответ. И почему его это так удивляет? Может у Тэхёна только с восприятием Чонгука проблемы, а когда того нет рядом, он ведёт себя, как нормальный человек? Лапшичная находилась недалеко от кампуса – небольшая, шумная, с низкими потолками, потрёпанным меню и телевизором в углу, где без звука шёл какой-то музыкальный чарт. Они заняли два сдвинутых стола у стены. И расселись так естественно, как будто места были подписаны. Джин сел рядом с Чимином, к ним подсел Намджун с краю. Хосок с Юнги упали с другой стороны, Чонгук неловко подсел к ним, оказавшись на против Намджуна. Между ними, во главе стола, плюхнулся на стул Тэхён. Рюкзак поставил у ноги, локоть закинул на спинку стула, пустой взгляд направил в окно напротив. Юнги сразу убрал острый соус подальше от центра стола, на который уже с интересом смотрел Чимин. — Э, верни, — недовольно протянул Чимин, а Джин, кивнув Юнги, только перехватил баночку и отодвинул её дальше. — Не геройствуй, — сухо бросил центральный. — Я немного, для вкуса! — В прошлый раз для вкуса ты запивал острое кимчи молочным коктейлем с клубникой. Признайся, ты извращенец? — Это был кулинарный эксперимент. — Это была страшная картина. Чимин лёг грудью на стол, пытаясь дотянуться до соуса, в который Джин вцепился мёртвой хваткой. Они начали бороться за эту бедную бутылочку с такой серьёзностью, будто решался финал важного матча. Намджун принёс кувшин воды с чистыми стаканами, расставил перед всеми и сразу налил в один, двинув тот в сторону Юнги. Тот лишь коротко кивнул, сразу делая глоток. Хосок тоже куда-то отошёл, чтобы через пару минут вернуться и поставить перед Чонгуком жестяную банку холодной газировки. Чонгук удивлённо на неё посмотрел и медленно поднял глаза на садящегося рядом Хосока, чувствуя себя неловко. — Спасибо? — протянул он. И когда только тот успел запомнить его вкусы? — Не парься, — как будто это обыденность отмахивается Хосок. В кафе было шумно, но он ощущался кусками. Джин и Чимин спорили о еде, Хосок рисовал пальцем какие-то схемы на столе, что-то рассказывая Юнги, а тот изредка хмыкал, Намджун уткнулся в телефон, тоже иногда что-то вбрасывая, когда к нему поворачивался Чимин. Тэхён молчал, смотря куда-то наружу, за стекло лапшичной. Чонгук откидывается на спинку стула, сложив руки на груди, и молча наблюдает за ними, хмуря брови. И почему это ощущается так странно? Он сразу, как попал к ним новеньким, почувствовал, что что-то было не так. Они не казались чужими. Они и не были. Чужие не убирают острый соус подальше до того, как ты успеешь испортить себе желудок. Чужие не ставят воду без просьбы, сразу зная, кому она нужна. Чужие не обращают внимания на вкусы другого, не запоминают. Они не были чужими, но и командой их не назвать. Как будто были близки, но саму близость где-то потеряли, не донесли. — Чонгук, что будешь? — резко поворачивается к нему Хосок. Чон медленно моргает, заторможенно поворачиваясь к нему: — А? — Еда, — тот показывает пальцем на меню. — Будешь что-то или предпочитаешь питаться чистым анализом нашей психики? Джин резко дёргает голову, впиваясь в него взглядом: — О, ты нас анализируешь? — С первого дня, — кивает Чимин. — У него всегда лицо такое. — Какое? — интересуется Чонгук. Чимин изображает максимально серьёзный взгляд, тяжело хмуря брови: — «Вы все нарушаете прописные истины, я сдам вас волейбольной полиции со всеми доказательствами». Хосок засмеялся, активно кивая головой, Намджун с Джином согласно хмыкнули, а Юнги спрятал улыбку в стакане с водой. Чонгуку показалось, что даже у Кэпа на лице дрогнула мышца, хоть он и сидел как будто не с ними. Показалось, что у него начали гореть уши: — У меня не такое лицо. — Такое, — говорят одновременно Чимин с Хосоком. — Это подстава, — тихо бормочет Чон, соглашаясь. Джин довольно тычет в него палочками: — Ого, он научился шутить и не спорить с правдой, а вы говорите о плохом влиянии. Тэхён, не меняя направление взгляда, тихо говорит: — Медленно учится. Чонгук резко поворачивает голову в его сторону. Тот продолжает смотреть в окно, как будто ничего не сказал. Чимин прыскает от неожиданности: — Чувак, тебе конец. — Что? — непонимающе смотрит в ответ Чонгук. — Ничего, — говорит Хосок, пиная Пака под столом. Тот шикает от резкого удара, грозно смотря в ответ. Хосок что-то пытается молча ему сказать, заламывая брови. Чонгук наблюдает за этой немой сценкой с искренним не пониманием: — Что значит «тебе конец»? — Это значит, что тебе не повезло, — подаёт голос Намджун, отчего-то веселясь. Джин кивает с видом знатока: — Если Тэхён начинает комментировать твоё существование, то дороги назад уже нет. — Это угроза? — Скорее сочувствие. Чонгук ошарашенно поворачивает голову на Кэпа, сталкиваясь с тем глазами. Они пересеклись на секунду. Коротко, непонятно. А потом Тэхён резко встаёт: — Я за напитком. Никто ничего не говорит в ответ и не просит принести что-то ещё. Он просто уходит к стойке. Чонгук почему-то следит за его отдаляющейся спиной, пока разговоры за столом продолжаются. Это, наверное, глупо, и Чонгук, возможно, уже начинает сходить с ума от непонимания и вороха мыслей в голове, но почему-то этот жест зацепил его даже больше, чем неудачный розыгрыш. Потому что Юнги знал, что от Чимина нужно убрать острый соус. Намджун знал, что Юнги обязательно нужно, чтобы на столе стояла вода, а остальным это неважно. Хосок когда-то успел понять, что Чонгук любит холодную газировку, но редко себе её позволяет. А ещё Хосок знал, что кто будет есть, делая заказ даже не спрашивая у них и попадая. Чимин агитировал Джина заказать что-то ещё, потому что знал, что тот не наесться и обязательно посягнёт на его тарелку, стоит только отвернуться. А Тэхён сам делал заказ, уходя на кассу. Как будто никто не был уже уверен в том, что он любит. Или не хотели узнавать. — Он всегда отдельно от вас? — задумчиво спрашивает Чонгук, всё ещё наблюдая за чужой спиной у стойки, пока остальные о чём-то перепираются. Намджун быстро на него глянул, задумчиво хмуря брови. Хосок сразу поворачивается к нему: — Кто? Чонгук лишь кивает подбородком в сторону кассы. Хосок опустил взгляд в свою тарелку, помешивая палочками лапшу. За него тихо отвечает Намджун: — Он не отдельно от нас. — Почему тогда выглядит именно так? Хосок ещё некоторое время молчит, чтобы потом сказать: — Раньше так не выглядел, — и поднял взгляд вперёд, ловя глаза Намджуна своими. У них тоже было какое-то своё молчаливое общение. А Чонгуку снова никто ничего не попытался объяснить. Никакой истории. Только одна короткая фраза, после которой шум кафе в его голове стал тише. Он снова ушёл куда-то глубоко в себя. Тэхён уже успел вернуться к столику с бутылкой холодного чая в руке. Чонгук неосознанно перевёл на него взгляд. Тот открыл бутылку, сделав глоток, и глянул в ответ: — У тебя сейчас лапша остынет. Чонгук перевёл взгляд на свою тарелку. Все уже активно жевали. — Я знаю. — Тогда ешь. — Ты всегда командуешь? Тэхён лениво на него глянул, берясь за свои палочки. — Это не команда, а совет. Джин тут же подаётся вперёд: — Кэп начал заботится о нашем малыше! — Это не забота. Я просто не хочу искать нового связующего, если этот упадёт на тренировке от переутомления, — ровно отвечает Тэхён и втягивает лапшу. — Заботится! Тэхён закатывает глаза, больше ничего не говоря. Чонгук взял палочки. Лапша уже действительно начала остывать, покрываясь жирной противной плёнкой. Да, он уже привык ко многому, но это не значит, что стал всё понимать. И что его перестало это раздражать.🏐🏐🏐
Ночью этого же дня он снова не мог уснуть. Кёнхо уже мерно дышал на соседней кровати, телефон валялся у него на груди экраном вниз. За окном общежития мигал рекламный банер, свет на потолке комнаты играл разными цветами. Чонгук лежит на спине, и пытается заставить свою голову перестать крутить мысли по кругу. Волейбольная команда Сонана снова раскладывалась в голове, как схема. На понятные составляющие: Хосок – стабильный. Хороший приём, мягкий заход, слушает связующего. Тэджун – надёжный. Не яркий, но понятный. Джин – сильный. Эмоциональный и опасный, если не уходит в самолюбование. Чимин – прекрасен в защите, но иногда мешает другим. Не от глупости – от недоверия. Юнги – хороший аналитик. Умный блок. Видит куда больше, чем говорит. Донсок – не такой внимательный, как Юнги, но встаёт крепкой стеной. Тэхён – ... Чонгук перевернулся на бок, отворачиваясь к стене. Тэхён – неизвестно. Не невозможно, не плохо и точно не слабо. Именно неизвестно. Чонгук почти разложил их в своей голове на понятные характеристики, по полочкам, почти понял, как с ними работать. А Тэхён вот не раскладывался. Он оставался красной пометкой с вопросительным знаком, при этом даже не давая подобраться к себе ближе. В одном Чонгук был уверен: Сонан можно было собрать по кускам в одно целое. Не сразу, не идеально, но это кажется ему вполне себе возможной задачей. Осталось, наверное, чтобы этого захотели остальные. Нет. Чонгук закрыл глаза. Осталось, чтобы Тэхён хотя бы раз с ним нормально поговорил и объяснил, что он от него хочет. Тогда всё возможно, тогда может получиться. Может. Наверное. Ему начало казаться, что он нашёл своеобразные порядок в постоянном шуме. Не весь, но хотя бы какие-то края, за которые можно было зацепиться. От этого становилось гораздо спокойнее. Он наконец возвращался в своё спокойное состояние, когда в голове штиль и ничего не мучает мысли. До поры до времени.🏐🏐🏐
На следующей тренировке тренер между делом оповещает настолько буднично, словно говорил про растяжку: — В пятницу контрольная игра с женской командой, покажете, чем тут месяц занимались. Мяч, который Джин крутил в своих руках, падает и ударяется о пол, откатываясь к стене. Чимин медленно поднимает голову, поджав губы. Хосок замер. Тэхён не меняется в лице. Юнги только прикрывает глаза, будто ему сообщили то, что он и так знал, но всё равно стало неприятно. Тэджун тихо выдыхает: — О оу, — сломав гробовое молчание. Чонгук оглядел их: — В чём проблема? Джин качает головой, громко заявив: — Нет. Тренер даже не смотрит на него, что-то читая в журнале: — Да. — Тренер Кхван, при всём уважении, но давайте без общественных порок. Мою самооценку уже один раз похоронили. — Значит, в этот раз будет проще. Место же уже знаешь, — тот сухо хмыкает, глянув на диагонального. — Тогда ставьте Тэджуна. Я любезно уступаю. — Нет, в пятницу ты в основе, — тот обречённо кивает. Стоп. Джин не хочет выходить на площадку? Что? Чонгук снова ничего не понимает (как обычно, ему ведь даже не пытаются объяснить!), но эти слова кольнули что-то в груди. У них будет первая товарищеская игра, и его оставляют без Тэджуна?! Тело напряглось, и он упёрся взглядом в сидящего напротив Чимина, ожидая хоть каких-то объяснений. — Не смотри так на меня, они нам просто не нравятся, — скованно выдыхает тот. — Почему? — Потому что они неприятные. — Грубые? — Нет, неприятные. — Это не объяснение. Юнги наконец открыл глаза: — Они просто хорошо и слаженно играют. — Так это же хорошо? — неуверенно подмечает. Опять вот что-то в воздухе. Опять все молчат. — Ну, с какой стороны посмотреть. — Это полезно для нас, — пытается поднять дух Хосок. — Это меня и пугает, — ноет Джин. Чонгук оборачивается на Тэхёна. В последнее время увидеть его реакцию почему-то становится слишком важно. Но тот сидит на лавке, опустив взгляд на мяч. Он медлено прокручивает его в руках. Так ничего и не сказал. Тренер резко захлопнул журнал: — Чего заблеяли, как овечки? Матч не на силу, а на голову. Поэтому постарайтесь хотя бы сделать вид, что там ещё что-то осталось. — Обидно, — тянет Джин. — Но справедливо. Тренер вышел, Чонгук ещё раз оглядел команду, не понимая, почему все так напряглись. Да, это была контрольная игра. Но не официальный турнир, не отборочные и даже не финал чемпионата. Просто товарищеская игра, чтобы оценить свои навыки на данный момент. Это была просто проверка, а они созданы для того, чтобы к ним готовиться. Чонгук резко выпрямляется. В голове сразу простраиваются схемы: что делать, если будет плохая подача, как обойти чужой блок, как использовать Хосока, как успокоить Джина в случае чего, как заставить Чимина доверять другим. Как... Как понять, что атака Тэхёна пройдёт гладко? Как выиграть? Он почувствовал, как внутри появилось знакомое напряжение. Как же он скучал по этому чувству! Не страх – азарт. Знакомое выстраивание порядка перед поставленной задачей. К концу этого месяца ему начало казаться, что он хотя бы примерно понял Сонан, а потом тренер говорит «игра с женской командой». И все напряглись так, будто им объявили не контрольный товарищеский матч, а битву с финальным боссом. Как будто им поставили экзамен на то, насколько они всё ещё умеют быть командой.
