подача в аут

      Чонгук пришёл в зал раньше всех. Не на пять минут, не на десять.       Он заходит в раздевалку за сорок минут до начала тренировки. И, если бы его кто-то спросил, зачем, он бы сказал, что просто не рассчитал время. Что, конечно, было враньём.       Всё он рассчитал, и даже слишком хорошо.       После последних слов тренера о контрольной игре с женской командой в голове будто щёлкнул старый тумблер. Тот самый, который всегда сразу включался перед школьными матчами, отборочными, выездными турнирами и любыми ситуациями, где слово «проверка» значило что-то большее, чем просто «посмотреть, что получится», а скорее «доказать, что ты вообще-то не зря существуешь и этим занимаешься».       Сонан мог относится к «проверкам» как к публичной казни, битве с финальным боссом или очередному способу похоронить самооценку Сокджина в заранее подготовленную могилу.       Чонгук относился ко всему намного проще. Игра есть игра.       Если есть игра – к ней готовятся.       Если к ней готовятся – её выигрывают.       Или хотя бы делают всё, чтобы выиграть.       Он долго стоит перед доской, на которой Намджун на последней тренировке оставил их расстановку на пятницу, и внимательно смотрит на имена, обведённые кривыми кругами. Всё по-прежнему было очень просто и ясно.       Чонгук начинал с подачи в первой зоне. Это было очень удобно, ведь после ввода мяча в игру он должен был переместиться на первую линию, где находилось сразу трое атакующих. Можно разгонять игру шире, быстрее, разнообразнее. Можно играть через центр, через край, через диагонального. Можно выбирать.       Выбор – это хорошо. Чонгук любил, когда он у него был.       Хосока поставили в шестую зону – центр задней линии. Приём, страховка переда, атака из глубины, если таковая потребуется.       Пятая зона была в ответственности Чимина. При следующем переходе его место займёт Юнги.       Чонгук берёт висящий на доске маркер, открывает колпачок и думает ещё пару секунд перед тем, как всё-таки поднять руку и поставить первый вопросительный знак между зонами Хосока и Чимина на задней линии.              Он был уверен в них двоих, на них можно было положиться.       Оставалось надеяться, что Чимин не полезет под чужой мяч и остановит своё вечное желание попытаться помочь Хосоку и всем остальным, а там может и какому-нибудь Тэхёну на атаке, заодно Чонгуку на передаче, а ещё мячу перелететь сетку, команде соперников их выиграть, университету стать первым в стране, и на десерт спасёт пару исчезающих видов животных от вымирания. Заставит, наверное, тех плодиться.       Выдох. Вопрос он уже поставил. Значит, как-нибудь решат.       Взгляд опускается на первую линию.       В четвёртой зоне, левом краю передней линии, стоит Джин. Всё ещё не верится, что его поставили в основу, а не Тэджуна. Чонгук всё ещё мирился с этим фактом в своей голове.       Центр первой линии на старте был за Тэхёном. После передачи он уходил в четвёртую зону, пока Джин перебегал во вторую.       Во второй зоне, правом краю передней линии, красовалось имя Донсока. Он не был настолько хорошим блокирующим, как Юнги, но центр держал уверенно. Это внушало доверие.       Следующую пометку он сделал над Джином. Ему частенько приходилось напоминать про существование блока соперников, на который нужно хоть иногда посматривать, чтобы приносить желанные им очки. Это, конечно же, чтобы атаки были эффектными. Хотелось бы ещё, чтобы настолько же и эффективными.       Рука задерживается над третьей зоной. Над именем Тэхёна. Чонгук тут ненадолго задумывается и всё-таки ставит вопрос.       Нет. Стёр.       Задумался ещё раз. Кивнул себе. Поставил вопрос.       Нет! Активно замотал головой, стирая маркер.       Оставил пустое место. Отлично. Пускай лучше будет так. Говорят же не тыкать в говно палкой, чтобы не воняло. Вот и он не будет.       Потому что любые указания для Тэхёна звучали примерно так же, что и просьбы к погоде не портить долгожданные выходные. Пропускались мимо.       — Рано, — резко звучит за спиной. Чонгук аж отпрыгнул от доски, будто его застали за чем-то неприличным.       Тренер Кхван стоит у входа в зал с журналом под мышкой и смотрит так, будто он уже знает всё, что происходит у связующего в голове. И как будто уже заранее был этим недоволен.       — Я просто... хотел посмотреть расстановку.       Тот лениво вскидывает руку с часами, оценивающе глядя на время:       — Тридцать минут?       Сказать-то и нечего. Не рассчитал время? Да кого, в это даже Джин не поверит.       Тренер только лениво уходит к лавке, бросая журнал, и оглядывается на него и доску.       — Строишь великие планы?       — Думаю, что нам стоит поправить перед пятницей.       Тот только хмыкает, присаживаясь:       — Нам? — а Чонгук не понимает вопрос это или издёвка, поэтому говорит:       — Мы играем в пятницу.       Тренер понимающе кивает, будто действительно подзабыл, и открывает журнал.       — Сегодня приём и атака, потом с блоком. В конце небольшой игровой эпизод, — Чонгук только кивает, не зная, чем ещё заткнуть молчание, пока не слышит: — Ты ведёшь игру.       Чонгук стоит истуканом:       — Я?       — Ну ты же связующий, — хмыкает мужчина, не поднимая глаз. — Так связывай.       Чон сжимает маркер в руке. Старое и знакомое чувство поднималось откуда-то из глубины души. Не страх, но и не радость. Серьёзность и собранность. Вот. Это он понимал хорошо.       Поставленная задача. Конкретная цель. Связать всё в одну работающую систему.       Не «ну посмотрим, как там всё пойдёт», а «собери, чтобы всё работало».       — Не думай только, что эти каракули сами за себя сыграют, — добавляет тренер, чем портит весь момент.       Чонгук разворачивается назад к доске. Глаза уже горели, азарт бил в висках. Конечно, схема не сыграет сама за себя, хотя очень бы хотелось. Но без неё эти придурки могли вообще уйти в лес и начать бить мячами по деревьям. Чон бы уже, наверное, и такому развитию событий не был бы удивлён.       Первыми в зал заходят Хосок и Юнги. Точнее, Хосок пришёл, а Юнги плёлся следом с лицом будто его заставляют даже дышать.       — Ого, — Хосок останавливается в дверях, когда замечает Чонгука у доски. — Ты здесь ночевал?       — Нет.       — Уверен? Вид такой будто ты уже успел поругаться с расстановкой.       — Она же не спорит со мной.       Хосок только хохотнул, а Юнги прошёл мимо:       — Значит, скучная.       Хосок подходит ближе к связующему, останавливаясь за спиной и внимательно разглядывая доску. Юнги же останавливается с другой стороны, сложив руки на груди, и хмуро смотря на рисунок.       — Это что, у нас есть план? — радостно спрашивает Хос.       Чонгук поправляет:       — Это просто те зоны, на которые нам стоит уделить внимание в первую очередь.       — Мне, если что, уже страшно, — оповещает следом Юнги.       — Почему? — вздыхает Чонгук, оглядываясь через плечо на него.       — Потому что ты обязательно нас заставишь себя слушаться и всё это делать, — жмёт плечами Юнги, а после с улыбкой добавляет: — Надеюсь, я не успел нигде нагрешить, и твой праведный гнев заденет меня меньше всех.       Хосок заржал. Чонгук уже было хотел ему ответить, как двери снова распахиваются, и в зал вваливаются Джин с Чимином:       — Я тебе говорю, если они снова нас унизят я больше не выйду из раздевалки до конца семестра! — возмущается Джин.       — Ты и так на парах не появляешься, ничего не изменится.       — Называй вещи своими именами. То, что ты сказал, называется академический отпуск, — кивает ему Джин, пока Чимин тихо смеётся. Тут он замечает толпу во главе с Чонгуком у доски. — Нет... Нет, скажите, что мне кажется, — шёпотом.       — Кажется что?       — Посмотри на его лицо, — в ужасе шепчет Джин, наклоняясь сближе к Чимину, и кивает в сторону Чонгука.       — И что с ним не так? — не понимает Чимин.       — Боже, да у него такое лицо, будто он над чем-то серьёзно размышляет, — объясняет Джин и обреченно договаривает: — Нам конец.       Чонгук смотрит на него с ухмылкой и сложенными на груди руками. Джин медленно поднимает на него голову, замечая маркер в руке, знаки вопросов на доске и качает головой:       — Нет, — безапеляционно.       — Я даже ничего не сказал, — Чонгук закатывает глаза, а в выдохе прячется смешок.       — И не надо, мне уже не нравится.       — Сегодня работаем по зонам.       — Вот, я же говорил, что тебе лучше молчать.       Чимин уже подходит ближе, встав рядом, и внимательно разглядывает рисунок, щуря глаза:       — Почему здесь стоит вопрос? — он показывает на пространство между ним и Хосоком.       — Потому что вы лезете в один мяч.       — Звучит, как обвинение.       — Нет, констатация факта. Так происходит, кстати, не только с Хосоком.       Чимин только цыкает, но молчит.       Следом заходит Донсок, сонно здороваясь со всеми, и сразу плюхается на скамью, чтобы завязать шнурки. Потом спешно заходит хмурый Намджун с телефоном у уха и блокнотом в руке. Последним появляется Тэхён. Не опоздал. Именно: пришёл последним. Будто совсем не хотел взаимодействовать с командой до тренировки.       Он тоже садится на лавку, надевает наколенники и начинает мотать тейп, что принёс с собой, на пальцы, при этом молча оглядывая доску, Чонгука, маркер в его руке, разводы над своим именем. Ничего не говорит. И почему-то Чонгука это продолжало злить. Будто он уже заранее решил, что не будет участвовать, чтобы там не придумали.       — Разминка, — объявляет тренер. — Потом начинаем.       — Без цирка? — уточняет Чимин, пряча ухмылку.       — Желательно.       — Значит, Джину можно домой? — спрашивает следом Юнги.       — Я вообще-то диагональный в основе в пятницу! — возмущается Джин, ставя руки в бока. — Проявите уважение к человеку, которого скоро принесут в жертву.              — Ты же сам рвался играть, разве нет? — спрашивает Хосок с мягкой улыбкой.       — Нет, здесь уже приходится исполнять долг, — обречённо вздыхает. — А надо мной ещё и вопросы ставят, неблагодарные! — это был камень в огород Чонгука.       Чонгук резко поднимает на него голову. Ему всё ещё это не нравилось: Джин в основе вместо Тэджуна. Нет, не то, чтобы тот был слабее. Наоборот, Джин мог спокойно снести половину блока, а потом обидеться, что вторая устояла. Но на первой своей игре было бы спокойнее знать, что Тэджун стоит рядом, и на него можно положиться.       — Ты чего смотришь? — замечает его взгляд на себе Джин. — Уже скучаешь по Тэджуну?       — Нет, — прячет глаза Чонгук.       — Врёшь ты плохо.       — Разминайся.       — Ого, командный тон! — Джин прикладывает руку к груди, удивлённо округляя рот. — Я тронут. Меня построили.       — Пока только попытались, — подмечает Юнги.       Тэхён тихо хмыкает, но Чонгук всё равно замечает. И всё равно не смотрит.

***

      Первое упражнение было на приём. Ничего сложного. Именно поэтому Чонгук считал, что они обязаны справиться.       На задней линии стояли Чимин, Хосок и Тэхён. Доюн с другой стороны подавал из пушки, меняя направление. Чонгук должен был принимать второй мяч и сразу выводить атаку через Хосока, Тэхёна или Джина. Юнги с Донсоком вставали на блок после каждой серии.       — Правило простое, — говорит Чонгук, оборачиваясь к парням и держа мяч под рукой. — Если мяч между двумя игроками, решает первый голос. Кто крикнул «мой!» – тот берёт. Второй страхует, но не лезет под руки.       Чимин сразу вскидывает руку вверх.       — Нет, — качает головой Чонгук.       — Я ещё не спросил.       — Я уже знаю.       — Если первый не успевает поднять мяч? — всё равно спрашивает Чимин.       Чонгук на это только выдыхает устало, будто и так всё всем должно быть понятно без слов:       — Тогда ты страхуешь после касания, а не вместо него, — Чимин морщится, но молчит.       Все молчали, собранно стоя на своих местах и смотрели на пушку для подач.       Первый мяч полетел в пространство между Хосоком и Чимином. Чонгук внимательно наблюдал за действиями каждого.       — Мой! — резко кричит Хосок, двигаясь по направлению к мячу.       Чимин резко дёргается следом. Автоматически. Всем телом. Чонгук видит каждое привычное чужому телу движение. Но либеро остановляется с вытянутыми вперёд руками. Тормозит. Хосок хорошо принимает мяч, который уходит к сетке, а Чонгук быстро заходит под него, отдавая пас ему же. Доигровщик бьёт не сильно, а аккуратно в линию с другой стороны сетки.       — Молодец, Чимин, — поддерживает Чонгук, пока Чимин дует губы.       — Скучно.       — Зато все живы, — скромно замечает Юнги.       — Мы и до этого были живы.       — Этот факт всё ещё меня удивляет.       Следующий мяч уже летит прицельно в Тэхёна, либеро уже не дёргается в его сторону, сильно сжав губы. Тот принимает очень спокойно, передав мяч точно на Чонгука, и уже начинает разбег перед прыжком. Чонгук видит, как тот двигается вперёд к сетку, но переводит мяч на Хосока, который ловко подстроился под передачу и ударил в диагональ. Донсок задел мяч пальцами, но не смог остановить атаку.       Очко. Хороший мяч. Прекрасная атака.       Чонгук уже разворачивается в ожидании следующей передачи. Не смотрит на Тэхёна, хотя взгляд на себе чувствует. А что ему на него смотреть? Он же сделал логичный выбор. Очко было получено, проблем нет.              Следующая подача – между Тэхёном и Чимином.       — Мой, — спокойно говорит Тэхён, не повышая громкость голоса.       Чимин всё равно услышал его и остановился, хотя по лицу видно: внутри он похоронил себя как либеро уже целых раза три. Столько же раз смирился, что команде он больше не нужен.       Тэхён принял подачу чуть жестче, чем нужно было. Мяч резко отскочил ближе к сетке. Чонгук успел под него, а Ким уже был готов атаковать. Ему можно было отдать пас. Связующий краем глаза заметил, что Юнги на блоке чуть сместился в сторону Хосока, Донсок остался стоять в центре. В краю у Тэхёна была щель.       Чонгук видел её, видел эту возможность и хороший шанс, но пас пошёл Джину. Мысленно он оправдывал передачу тем, что Джину нужно привыкать к игре в основе. Потому что его нужно задействовать в пятницу. Потому что Тэхён снова побежал слишком рано. Потому что Чонгук не успевал отдать ему. Потому что... да ещё много «почему» можно было придумать, чтобы оправдаться хотя бы перед собой.       Джин тяжело ударил по мячу, вложив в него всю свою силу. И тот отскочил от рук Донсока обратно.       — Живой, — уже кричит Чимин, успевший вовремя подстраховать со спины, возвращая мяч в игру.       Розыгрыш спасли, но атака уже развалилась.       Юнги смотрел на него через сетку нечитаемым взглядом. Молча и пристально. Ни одного слова. Тишина.       Тэхён тоже молчал. Это было привычно, но, когда он отошёл назад, пустота чужого места справа ощущалась громче любого комментария.       — Джин, — обращается к диагональному Чонгук. — Перестань со всей силы бить чётко в закрытый блок.       — А если сильно-сильно хочется? — ёрничает тот, строя глазки.       — Перехочется после третьего просранного с твоей помощью очка.       Джин щурится, что-то анализируя в своей голове. Чонгук готовит себя к продолжению перепалки, которая снова будет больше про шум, а не про дело.       — У тебя сегодня стиль общения «мне вообще глубоко насрать, что ты там чувствуешь».       — Мне не насрать.       — А я тебе не верю.       Чонгук сжимает мяч в руке так, что костяшки побелели. С Джином так нельзя. Для него нужна другая тактика.       Нужно дать весомую причину, почему тому стоит перестать так делать, и которая не будет звучать как «делай то, что тебе сказано».       — У тебя очень сильный удар, — тихо выдыхает Чонгук. Джин уже навострил ушки, с интересом на него поглядывая.       — Ого, хвалит, — тут же вытягивает шею Чимин. — А я думал, ты сегодня в роли плохого полицейского.       — Но если ты бьёшь в закрытую линию, то ты просто отдаёшь всю силу в руки блока и быстрее устаёшь, — продолжает Чонгук, а Джин подходит ближе, задумчиво на него смотря. — Переводи кисть, бей в диагональ. На крайний случай ударь слабее, но выше, чтобы Чимин сзади снова поднял мяч. Тогда будет выглядеть лучше.       Джин уже расплывается в довольной улыбке:       — Лучше, да?       — Эффектнее, — Джин довольно мычит. Юнги за сеткой закатил глаза:       — Всё, потеряно.       — Нет, наоборот, — говорит Джин. — Мы нашли истину.       Следующий мяч пошёл на Джина. Приём у Хосока становился всё стабильнее, Чонгук плечами показывает, что будет играть через центр, этим сбивая блок Юнги на долю секунду, и отдаёт диагональному.       Тот бежит широко, в самый последний момент замечая перед собой прыгнувшего с вытянутыми вверх руками Донсока.       — Диагональ! — резко кричит Чонгук, а у аттакующего будто пелена с глаз сходит. Он сразу сканирует вглядом пространство, находя щель. И пробивает.       Не с той силой и звуком, после которых сразу появляется желание пойти написать завещание на всякий случай. Но атака проходит. Мяч падает в пустую зону. Очко.       — Ого! Мозг всё ещё есть! — счастливо вскидывает руки Чимин.       — Я всегда это знал! — сияя, заявляет Джин.       — Просто редко пользовался, — хмыкает Мин.       — Завидуй.       Чонгук позволил себе короткий кивок. Да, определённо с Джином работал исключительно пряник.       Если спокойно говорить – Джин слушал.       Если вовремя скомандовать – Чимин не мешал другим.       Если задавать темп – Хосок отлично под него подстраивался.       Кусками, но Сонан собирался во что-то более-менее целое.       Но, конечно же, перед этим придётся послушать пару перепалок, шуток, подъёбок и жалоб о желании умереть, а не страдать здесь. Тяжело, но возможно.              Пушка щёлкает снова. Приём ушёл на Тэхёна, который чисто принял и сразу пошёл на атаку. Хорошо зашёл, неожиданно хорошо, что не проходит мимо связующего. Он видит, что Кэп уже почти там, где должен быть. Розыгрыш мог выйти хорошим. Тэджуна не было рядом на площадке. Джин был в основе. Хосок стоял на удобном краю.       Чонгук снова отдал ему. Тот ударил. Ещё одно чистое очко. Правильное. Без лишнего риска и нервотрёпки.       — Хорошо, — отзывается с лавки тренер, удовлетворённо кивая головой.       Чонгук после этого молчаливого жеста похвалы должен был почувствовать внутреннее удовлетворение. Он справлялся с поставленной ему задачей, связывал команду. Но приятные чувства даже не успели появиться в душе, потому что Хосок не посмотрел на него радостно после атаки, не обрадовался и не отбил пять. Только окинул слишком внимательным взглядом, дал понять, что он тоже всё прекрасно видит и осознаёт.       Он понимает всё, что Чонгук даже от себя пытается убрать подальше, спрятать, потому что так надо. Так правильно. Так они выиграют.       Перерыв огласили через сорок минут.       Джин первым радостно взвизгнул и побежал к скамьям, упав.       — Я так устал, — канючит тот.       — От своей болтовни? — спрашивает его Чимин, присев рядом.       — Нет, это мой способ терморегуляции.       Юнги молча пил воду, задумчиво глядя в окно. Хосок остался стоять на месте. Донсок растягивал плечи у стены. Тэхён стоял дальше всех, спиной к остальным, и медленно крутил мяч в руках, не отрывая с того взгляда.       Чонгук тоже отошёл чуть дальше от команды, чувствуя витающее в воздухе напряжение, которое пытался игнорировать. Он открыл бутылку воды и даже глотка сделать не успел, как рядом вдруг оказался хмурый Хосок, что было непривычно.       — Прекращай, — тихо выдыхает тот, строго смотря в глаза.       Чонгук лишь дёргает брови вверх, строя максимально невозмутимое лицо.       — Что?       — Ты его избегаешь.       — Кого?       — Не делай так.       — Как?       Хосок лишь устало вздыхает полной грудью, прикрывая глаза:       — Ты же сам всё прекрасно понимаешь, — снисходительно смотрит тот, а Чонгук в этот момент делает слишком большой глоток воды, отчего та с неприятной болью идёт по горлу.       Пару раз кашлянув, он всё-таки отвечает, вытирая губы:       — Я отдаю туда, где больше шансов.       Хосок лишь ломает губы в сухой усмешке, медленно кивая:       — Да-да.       — Это моя обязанность, — возмущённо.       — Я и не спорю.       — В чём тогда проблема?

      Хосок молчит, только наклоняет голову к плечу и смотрит куда-то вглубь него. Не улыбается и не старается быть мягким, как было всегда. От этого становилось ещё неприятнее внутри.       — Проблема в том, – тяжело вздыхает он. — Что он тоже не идиот. Он всё прекрасно понимает.       Чонгук закручивает крышку, отставляя бутылку на лавку. В этот же момент говорит, чтобы спрятать глаза за действием:       — А мне и не нужно, чтобы ему нравилось...       — Я ничего не сказал про «нравится», — перебивает его Хосок, качая головой и складывая руки на груди.       — ...я делаю всё так, чтобы мы по итогу выиграли. — продолжает.       — С ним или без него? — усмехается старший.       Чонгук наконец перестаёт прятать взгляд, остро смотря в ответ с расслабленным лицом:       — Если он будет играть нормально, то с ним.       Хосок лишь снова тихо выдыхает. Не тяжело – устало:       — Что, если он не умеет «нормально» и так, как хочешь того ты?       Чонгук уже было открыл рот, но сразу же закрыл.       Потому что ответ был. Очень простой. Понятный и логичный для него, но очень некрасивый, чтобы произнести вслух.       «Тогда я буду играть без него»       Но Хосоку и не нужно было слышать его ушами, он сразу всё прочитал по глазам.       — Просто… — он нервно трёт шею, явно подбирая слова. — Давай… Давай ты не будешь загонять себя в угол, ладно?       — А я разве себя загоняю?       Хосок лишь молча кивает, а Чонгук непонимающе сводит брови к переносице. Тот уже продолжает:       — Ты строишь вокруг стены, называя это схемой.       Чонгук тупит взгляд, потому что:       — Это ещё что значит? — осторожно, но с закипающей внутри злостью.       — Позже поймёшь.       — Давай ещё ты загадками разговаривать будешь.       — И до этого допрёшь.       Напоследок он уже мягче улыбнуется, кивая чему-то в своей голове и, хлопнув его по плечу, возвращается к Юнги.       Чонгук так и остался стоять на месте, провожая взглядом чужую спину, при этом ничего перед собой не видя.       Какие-то стены. Схемы. Угол. Он в углу. Вокруг стены. Он со схемой. В углу.       Бред. Он же просто пытается собрать их и сделать так, чтобы они сыграли нормально. Чтобы они не переживали так перед товарищеским матчем. Чтобы они увидели, что могут. Чтобы самооценка Джина, в конце концов, не была похоронена ещё раз. Это, считайте, с его стороны вообще-то благородный поступок, потому что он снимает с них всю ответственность за ошибки, перенимая на себя руководство процессом.       И почему только любая попытка в Сонане привести игру в какой-либо работающий порядок превращается в философский кружок при свечах?

***

      После перерыва тренировка стала жёстче.       Не потому, что тренер повысил нагрузку или все собрались с силами, воинственно настроившись.       А потому что Чонгук начал говорить слишком много того, что казалось правильным:       — Чимин, не твой!       — Хосок, позже!       — Джин, диагональ!       — Донсок, ближе к сетке!       — Юнги, управляй блоком!       — Тэхён, не стартуй до передачи!       И в каждом его замечании была логика. Всё было сказано вслух не просто так. Всё было по делу.       И даже несмотря на правильность его слов после десятого замечания Чонгук заметил, что зал звучал иначе: Джин закрыл рот и больше не шутил; Чимин постоянно бросал проверяющие взгляды по сторонам, будто спрашивал, можно ли ему двигаться; улыбка Хосока стала рабочей, глаза уже не грели; Донсок постоянно опаздывал с блоком; Юнги больше не смотрел на мяч.       Юнги уже вовсю резал его глазами.       А Тэхён… Тэхён стал совсем тихим.       Но не привычно тихим как раньше, когда стоял отдельно и всем своим видом показывал, что он выше, чем окружающая его суета.       Нет. Другим: собранным и холодным.       Чонгук боялся столкнуться с ним взглядом. Вскроет не хуже ножа.       Пушка снова выстреливает, и снова в зону Тэхёна летит сильная тяжёлая подача. Он принимает её слишком легко, сразу выбежав вперёд. Чонгук видит его ранний разбег:       — Стой! — резко кричит он, глядя на приближающийся мяч с вскинутыми наверх руками.       И… Тэхён останавливается. Впервые. Вот так просто затормозил. И мяч, который Чонгук начал под него выводить выше, оказывается по итогу никому не нужен.       Он глухо падает у линии аута. Очко. Не в их пользу.       Резко стало слишком тихо. У Чонгука аж заложило уши, и он, словно захлёбывался, не мог выдавить из себя и слова. Даже Джин молчал, опустив глаза в пол.       Тэхён медленно перевёл взгляд с него на мяч, потом обратно и холодно сказал:       — Я стою.       Чонгук сжал зубы, желваки зло заходили на лице, кулаки уже белели:       — Не так.       — А как? — с издевающейся нежностью. Чем добивал ещё сильнее.       Чонгук не успел ответить, как прозвучало:       — Стоп, — произнёс тренер. И слава Богу, потому что у связующего вмиг не нашлось ни одного слова, которое можно было бы сказать в ответ. А тишина с его стороны была бы слишком позорной. — Чонгук.       — Да? — хрипло сказал он, не поднимая глаз.       Тренер даже встал с лавки, чтобы было событием, подошёл ближе.       — Слишком много говоришь.       Чонгук почувствовал, как плечи сами выпрямились.       — Я пытаюсь настроить игру.       — Настраивают так, чтобы люди слышали.       Тренер посмотрел на площадку: на Чимина, который уже стоял слишком осторожно; на Джина, который молча рисовал круги носком кроссовка; на Хосока, переставшего улыбаться; на Тэхёна, неподвижного в четвёртой зоне.       Потом снова на Чонгука.       — А не так, чтобы все перестали дышать.       Сказано было спокойно, может даже с поучительной аккуратностью, но грудь уже неприятно сдавливало. Потому что было стыдно. Потому что он уже переборщил так, что тяжело было даже просто посмотреть кому-то в глаза и столкнуться с чужими в ответ. Хотелось просто выйти и спрятаться в раздевалке, не выходить из неё до конца семестра.       Хотя возразить и отстоять себя очень хотелось, не смотря на всё. Как бы кого он там не задел и не обидел, но он был прав.       Очень хотелось сказать, что если бы они изначально играли собраннее, ему бы не пришлось разбрасываться указаниями. Что нельзя выходить на игру без дисциплины, но с заготовленными шутками в кармане на все случаи жизни. Что команда не может работать, если каждый делает то, что хочет. Что он прав.       Он был прав. В этом и была проблема.       — Я, например, уже давно не дышу, — осторожно говорит Джин, руша молчание.       И как же неловко это прозвучало в тишине, которая была словно вакуум.              Юнги медленно смотрит на него.       — Поэтому и играешь, как полудохлая рыба.       — Спасибо, Юнги, я всегда знал, что ты поддержишь.       Наверное, это было про поддержу в неловких ситуациях, но оно помогло. Напряжение чуть дрогнуло. Не исчезло совсем, однако его грани стали мягче.       Тренер вернулся на своё место.       — Ещё серию. Чонгук, короче.       Чонгук кивнул. Короче. Хорошо.       Короче он умел.       Следующий розыгрыш получился почти идеальным.       — Мой! — крикнул Хосок, выходя вперёд. Чимин подстроился чуть позади, страхуя.       Не дёрнулся вперёд. Просто сел ниже, вытянул вперёд руки, готовый подбирать после касания доигровщика.       Чонгук вышел под мяч, показал передачу на Джина, краем глаза увидел, как Донсок сместился вправо. Юнги оставался в центре.       — Джин, готовься, — коротко сказал Чонгук.       И отдал. Джин зашёл вовремя. В последний момент увидел блок и не стал его пробивать. Перевёл кисть. Мяч прошёл по диагонали и упал в пустую зону.       Очко.       На секунду все ожили.       Чимин хлопнул в ладоши:       — О! У нас получается волейбол!       — Не сглазь, — буркнул Юнги.       Джин снова сиял ярче солнца:       — Видели?! Мозг! — показывая пальцем на свой висок.       — Мы же уже обсуждали, что один раз – это не считается, — ответил ему постно Юнги.       — Там где один, там и второй!       Хосок улыбнулся Чонгуку. Настояще. Привычно, как и прежде. И Чонгук почувствовал это снова: если говорить меньше, если выбирать точнее, то каждый сделает свою часть. Могут. Он же могут.       Чонгук повернулся за мячом, замечая Тэхёна. Тот стоял на месте, не побежал в розыгрыше, не попытался поучавствовать. И внутри от этого предательски кололо.       Тренировка закончилась без громкой речи и пожеланий. Тренер Кхван просто сказал:       — На сегодня всё, сейчас растяжка. В пятницу без опозданий.       — Что делать, если я вдруг заболею? — куда же без комментария Джина.       — Тэджун будет рад.       — Вы жестокий человек.       — Я ваш тренер.       — Это Вас не оправдывает.       Парни начали свободно расходиться по залу: кто упал на скамью, кто пил воду, кто собирал разбросанные по всему залу мячи, кто реально тянулся. Чонгук так и стоял у сетки, опустив взгляд на мяч под ногами. Он слабо пнул его ногой, направляя к корзине. Рядом спокойно лежал ещё один, и он уже сделал шаг в его направлении, чтобы поднять и унести на место, как мяч перехватил Тэхён и точно бросил в корзину. Тот ударился о край, подпрыгнул вверх и всё-таки попал внутрь.       Чонгук, не отрывая задумчивый взгляд от него, сказал то, что даже не успел обдумать в своей голове:       — Если хочешь получать передачи, нужно хотя бы мне давать понять, куда ты идёшь.       Тот медленно поворачивается к нему, так и смотря в сторону корзины, а после медленно переводит взгляд:       — Ты же уже решил, куда я не иду.       — Я лишь выбираю то, что стабильно работает, — хмурится Чонгук.       Тэхён не изменился в лице, спокойно и без привычной насмешки в глазах, произнёс:       — Вот и выбирай дальше.       И ушёл к лавке, чтобы забрать свои вещи.       Чонгук так и остался стоять у сетки, хмурым взглядом провожая чужую спину. И снова понимал, что он сделал всё правильно, но воздух вокруг почему-то всё равно становился тяжелее.       — Эй, — окликнул Кэпа Джин. — Вы же всё решили? В раздевалке мордобоя не будет? Я хочу переодеваться в спокойствии и умиротворении.       — Иди уже, — устало бросил ему Тэхён, беря в руки полотенце, бутылку воды и тейп.       — Ещё больше настораживает то, как спокойно ты это сказал.       Тэхён ему ничего не ответил.       Чонгук тоже не нашёл больше слов.