Точка опоры

Ночь. Коридоры больницы вымерли, только дежурный свет горел над постом медсестёр. Анна сидела в холле на своём диване, привалившись спиной к стене. Глаза слипались, но спать не хотелось — вернее, хотелось, но тело разучилось отключаться. Она уже три часа как вышла от Дмитрия. Вечернее посещение прошло обычно: она читала вслух, потом поправила одеяло, коснулась его холодной руки и ушла. Ничего не предвещало беды. В двенадцатом часу монитор над его кроватью запищал. Анна не видела этого — она сидела в холле. Но звук пробился сквозь закрытую дверь, сквозь шум вентиляции, сквозь полудрёму. Короткий, резкий, чужой. Она вскочила. Сердце заколотилось где-то в горле. Не раздумывая, рванула к палате, толкнула дверь, вбежала. На мониторе — ровная линия. Секунда — и снова зубцы, нормальный ритм. Ложная тревога, отключение датчика. Такое бывает. Но Анна не знала. Она смотрела на эту секунду ровной линии, и мир поплыл. — Дим? — прошептала она. Он не ответил. Монитор пикал ровно, дыхание было ровным, капельница капала ровно. Всё было в порядке. Но Анна вдруг поняла, что не может вдохнуть. Воздух стал густым, как кисель. Лёгкие отказывались расширяться. Она схватилась за край кровати, потом за стену, потом опустилась на корточки, прижимая руки к груди. Сердце колотилось где-то в ушах, в висках, под языком. Только не здесь, только не сейчас, только не перед ним. — А ну встали. Голос Веры прозвучал как пощёчина. Анна подняла голову — та стояла в дверях, в расстёгнутом халате, поверх пижамы. Видимо, услышала писк из ординаторской. — Не могу… дышать, — выдавила Анна. — Можете. — Вера подошла, взяла её за плечи, рывком поставила на ноги. — Смотрите на меня. Только на меня. Анна попыталась, но взгляд прыгал с лица Веры на монитор, на Дмитрия, на пол. — Я сказала — смотрите! — Вера взяла её за подбородок, заставила смотреть в глаза. — Всё нормально. Это паническая атака. Вы не задыхаетесь, вам только кажется. — Не кажется… — Дышите со мной. Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три. Давайте. Анна послушалась. Вдох — три секунды, выдох — три. Сбилась, начала заново. Вера держала её за плечи — жёстко, надёжно, не отпуская. — Ещё раз. Медленнее. Выдох длиннее вдоха. Умница. Через минуту дыхание выровнялось. Пульс всё ещё бешено колотился, но мир перестал плыть. — Пойдём, — сказала Вера и потянула её к выходу. — Куда? — Ко мне. В ординаторскую. Нечего вам здесь сидеть. Анна хотела возразить, но ноги сами пошли за Верой. Коридор казался бесконечным — плитки пола расплывались под ногами. Вера не отпускала её, вела под руку, как ребёнка. Ординаторская встретила их полумраком и запахом кофе. Вера щёлкнула настольной лампой, усадила Анну на свой топчан. — Лежите. — Я не хочу спать. — Вы не хотите — вам нужно. — Вера накрыла её пледом, который принесла в прошлый раз. — Таблетку будете? Анна покачала головой. Вера не стала спорить. Села за стол, открыла какую-то папку, но не читала — просто держала перед глазами, давая Анне пространство. Несколько минут прошло в тишине. Анна лежала, глядя в потолок. Дрожь постепенно отпускала, но в груди всё ещё сидел холодный комок. — Вера Николаевна? — Мгновенье. — А вы когда-нибудь… — Не задавайте вопросов, на которые не хотите знать ответа, — перебила Вера, не поднимая головы. Анна замолчала. Потом тихо сказала: — Я хочу. Вера отложила папку. Посмотрела на неё долгим, усталым взглядом. — Бывает, — сказала она. — Иногда. Особенно ночью, когда думаешь, что всё идёт не так. Когда кажется, что ты никого не спас, никому не помог, даже себе. Но ты встаёшь и идёшь дальше, потому что у тебя нет выбора. — А если выбор есть? — Тогда ты просто не туда смотришь. Вера встала, подошла к топчану, поправила край пледа. Её пальцы задержались на секунду у плеча Анны — случайно или нарочно? Анна не поняла. — Спите, — сказала Вера. — Я рядом. — Вы не уйдёте? — Некуда мне уходить. Вера села обратно за стол, взяла какую-то книгу. Анна закрыла глаза. Слышала шорох страниц, тиканье часов на стене, своё дыхание — теперь ровное, спокойное. Запах ординаторской — кофе, старые бумаги, и чуть-чуть — Веры, её яблочный шампунь. — Вера Николаевна? — позвала Анна уже сонно. — Что ещё? — Спасибо, что поймали. Опять. Вера не ответила. Анна уже не видела — но если бы взглянула, заметила бы, как та улыбнулась краем губ, глядя в книгу, которую не читала. Анна провалилась в сон без сновидений. А Вера сидела в кресле до самого утра, перелистывая страницы и поглядывая на спящую. За окном падал снег, белый и тихий. В шесть утра Наденька принесла кофе. Увидела Анну на топчане и Веру в кресле. Хотела что-то спросить, но Вера подняла палец к губам. — Пусть спит, — прошептала она. И Наденька тихо вышла, ничего не сказав.