Точка опоры

Шесть недель. Сорок два дня. Анна потеряла счёт времени, но монитор над кроватью Дмитрия пикал неумолимо, отсчитывая секунды чужой жизни. Она сидела в холле, как всегда, и перелистывала книгу, которую не читала. Вера была на обходе. День тянулся серый, обычный — ничего не предвещало. В половине двенадцатого из палаты Дмитрия выбежала Наденька. — Анна Сергеевна! Идите скорее! Анна вскочила, уронив книгу. Сердце ухнуло в пятки. — Что? Он?.. — Шевелится! Глаза открыл! Она вбежала в палату и замерла. Дмитрий лежал с открытыми глазами. Мутными, ничего не видящими, но открытыми. Он смотрел в потолок, моргал, губы его шевелились без звука. — Дима, — выдохнула Анна, подходя. — Дима, ты меня слышишь? Он медленно повернул голову. Посмотрел на неё — долго, бессмысленно. Потом губы сложились в слово: — Где… я? — В больнице. Ты попал в аварию. Но теперь всё хорошо, ты очнулся. Она взяла его за руку — он не сжал в ответ, но и не отдёрнул. Просто смотрел, как на незнакомку. — А вы кто? — спросил он хрипло. Анна замерла. — Я… Анна. Твоя жена. Он нахмурился, будто пытался вспомнить, но не мог. — Не помню, — сказал он и закрыл глаза. --- Вера пришла через десять минут. Проверила зрачки, рефлексы, задала несколько вопросов. Дмитрий отвечал односложно — да, нет, не помню, болит. Она вышла в коридор, жестом позвала Анну. — Избирательная амнезия, — сказала Вера тихо. — Потеря памяти на некоторые периоды. Он не помнит вас? Совсем? — Не узнаёт, — ответила Анна. — Смотрит как на чужую. — Это могло пройти. Может восстановиться через неделю, месяц, год. А может, и никогда. Анна прислонилась к стене. Странное чувство — облегчение, пополам с виной. Он жив, он очнулся, он дышит сам. Но он не помнит её. Не помнит их брак. Не помнит, что она его жена. — Что мне делать? — спросила она. — Не знаю, — честно ответила Вера. — Но вы не обязаны ему всё рассказывать прямо сейчас. Ему нужен покой. Она ушла. Анна осталась в коридоре, глядя на дверь палаты. В голове крутилась одна мысль: «Он не помнит. Он не помнит меня. Это не освобождение — это испытание». --- В тот же вечер Вера возвращалась домой раньше обычного. Артём не отвечал на звонки — с утра она звонила трижды. «Сбросил, наверное, в турнире», — подумала она. Ключ повернулся в замке. В коридоре горел свет, из спальни доносились звуки — голоса, приглушённые, смех. Она толкнула дверь. Артём сидел на кровати в одних трусах. Рядом с ним — девушка, которую Вера никогда не видела. Лет двадцать пять, крашеная блондинка, в его футболке. На журнальном столике — две кружки с недопитым чаем и джойстики, отброшенные в сторону. — Вера… — Артём побледнел. — Я… Девушка вскочила, прикрываясь руками. Вера смотрела на них спокойно. Не кричала, не плакала. — Выйдите, — сказала она девушке. Та выскочила в коридор, шаря рукой в поисках своей одежды. Вера закрыла дверь спальни. Села на кресло у окна, положила ногу на ногу. — Давно? — спросила она ровно. — Неделю. — Артём не смотрел на неё. — Я хотел сказать, но боялся. — Чего? — Что ты уйдёшь. Вера усмехнулась — горько, безрадостно. — Артём, я ушла из этого брака года три назад. Ты просто не заметил. Он поднял глаза — в них было удивление и облегчение. — То есть ты не злишься? — Нет, — сказала Вера и поняла, что это правда. — Мне всё равно. Она встала, взяла с комода свой паспорт и телефон. — Я заберу вещи завтра. Квартира остаётся тебе. — Вера, подожди… — Нет, — сказала она. — Я уже ждала десять лет. Она вышла, не оборачиваясь. Девушка стояла в коридоре, прижимая к груди джинсы. Вера прошла мимо, даже не взглянув. На улице шёл снег. Она достала сигарету, закурила, глядя на освещённые окна своей бывшей квартиры. Потом набрала номер Анны. — Алло? — голос Анны был взволнованным. — Я свободна, — сказала Вера. — Только что. Навсегда. — Что случилось? — Он был с другой. Я ушла. Пауза. Длинная, тёплая, несмотря на холод. — А ты? — спросила Вера. — Он помнит? — Нет, — ответила Анна. — Всё ещё нет. — И что ты чувствуешь? — Страх, — сказала Анна. — И облегчение. Мне страшно от того, что я чувствую облегчение. Вера затянулась, выпустила дым в морозный воздух. — Тогда мы похожи, — сказала она. — Я тоже чувствую облегчение. И мне тоже страшно. Они молчали. Снег падал на плечи Веры, таял и стекал за шиворот. — Ты где? — спросила Анна. — На улице. Возле дома, который больше не мой. — Приезжай в больницу. Я здесь. Всю ночь буду здесь. — Приеду, — сказала Вера. Она сбросила вызов, докурила и пошла к машине. Снег всё падал, заметая следы. И ей казалось, что это начало чего-то нового. Не лёгкого, но настоящего.