Точка опоры

Дмитрий шёл на поправку. Медленно, но верно — как учили врачи. Сначала научился сидеть, потом стоять, потом ходить по коридору с чужой помощью. Речь возвращалась, путаная, но живая. А память — нет. Он не помнил Анну. Совсем. — Вы та девушка, которая читала мне вслух? — спросил он однажды, когда она вошла в палату. — Да, — ответила Анна. — А вы кто мне? Сиделка? — Нет. Я… — она запнулась. — Я твоя жена. Он нахмурился, покрутил головой. — Странно. Я не помню никакой жены. Вы красивая, конечно, но… Он замолчал, уставившись в окно. Анна села на стул, сжала руки на коленях. — Ничего, — сказала она. — Вспомнишь. Но в голосе её не было надежды. Через неделю Дмитрий начал смотреть на неё иначе. Дольше задерживал взгляд, улыбался, когда она входила. Однажды спросил: — А вы не хотите выпить со мной кофе? Когда меня выпишут? Анна растерялась. — Я твоя жена, Дима. Мы живём вместе. У нас квартира. — Правда? — Он выглядел удивлённым. — И давно? — Десять лет. Он присвистнул. Посмотрел на её руки — кольцо она сняла ещё в первую неделю, оно лежало в тумбочке. — Странно, — повторил он. — Вы мне нравитесь. Но как будто… впервые. Анна вышла из палаты, прислонилась к стене. В груди кололо. Ей хотелось плакать, но слёз не было. Вера заметила это раньше всех. Она стояла в дверях, когда Дмитрий протянул Анне руку и сказал: «Вы такая добрая. Почему я вас раньше не замечал?» Анна взяла его за пальцы, улыбнулась — той улыбкой, которую Вера уже знала. Вежливой, пустой. Вера вышла в коридор, подождала. Через минуту Анна появилась. — Нам нужно поговорить, — сказала Вера. — Не здесь. Они поднялись на крышу больницы — единственное место, где можно было побыть вдвоём без чужих глаз. Вход Вера знала, ключ взяла у завхоза под предлогом проверки вентиляции. Наверху дул холодный ветер. Снег уже почти сошёл, только мокрые лужи на рубероиде. Город лежал внизу серый, унылый. — Он влюбляется в тебя, — сказала Вера без предисловий. — Он думает, что я новая знакомая, — ответила Анна. — Он не помнит, что мы женаты. — А ты ему не говоришь? — Говорю. Он не верит. Или верит, но не чувствует. Вера повернулась к ней. Ветер трепал её короткие волосы. — Ты должна уйти от него. Анна подняла глаза. — Что? — Уйти. Оформить развод. Он тебя не помнит — для него это будет просто расставание с малознакомой женщиной. Без боли. — Ты хочешь, чтобы я бросила больного человека? Который только что вышел из комы? — Я хочу, чтобы ты перестала играть роль его жены! — Вера повысила голос. — Ты не любишь его. Ты сама мне говорила. — Я не люблю, — тихо сказала Анна. — Но я не могу просто взять и уйти. Это подло. — А жить с ним, зная, что любишь другую — это не подло? Ветер завыл сильнее. Анна обхватила себя руками. — Ты ревнуешь, — сказала она. — Да, — ответила Вера. — Ревную. Бешено. Имею право? — Имеешь. Они замолчали. Город внизу жил своей жизнью — машины, люди, заботы. А здесь, на крыше, две женщины стояли на ветру, и между ними было слишком много недосказанного. — Дай мне время, — попросила Анна. — Сколько? — Не знаю. Но не тяни. Вера шагнула к ней, взяла за плечи. — Я ждала десять лет в браке с Артёмом. Я подожду ещё немного. Но не вечно, Анна. Не вечно. Она поцеловала её в лоб — холодными губами — и первой пошла к двери. Слухи в больнице расползались быстро. Наденька первой заметила, как Вера смотрит на Анну, когда та сидит в холле. Потом санитары зашептались о том, что видели их вместе в городе. Потом кто-то сказал, что Вера ночевала в своей ординаторской, а Анна — там же, на топчане. Главврач вызвал Веру через три дня после разговора на крыше. — Вера Николаевна, — начал он, почёсывая лысину. — До меня дошли некоторые… разговоры. — Какие? — спросила Вера спокойно. — О ваших неформальных отношениях с родственницей пациента. Это непрофессионально. Некрасиво. Наконец, просто неприлично. — Поняла, — сказала Вера. — Я вынужден попросить вас… прекратить. Или принять меры. — Какие меры? — Уволиться. По собственному желанию. Вера помолчала. Посмотрела в окно. — Я подумаю, — сказала она и вышла. Вечером она сидела в ординаторской, одна. На столе лежало заявление — она написала его ещё утром. Оставалось только поставить дату и подпись. Вошла Анна. Увидела листок, поняла. — Ты уходишь? — Меня вынуждают. — Из-за меня? — Из-за нас. — Вера подняла глаза. — Я не жалею. Ни о чём. — А я жалею, — сказала Анна. — Что не могу сделать то же самое. Она села напротив, взяла ручку. — Не подписывай пока. Пожалуйста. Вера посмотрела на неё долгим взглядом. — Хорошо. Но не тяни, Анна. Правда. За окном моросило. Весна вступала в свои права, смывая снег, грязь и старые следы. Но новые ещё не появились.