Заслуженный сон. Тринадцать лет тишины

# Глава 2. Годы 1–5. Жизнь без него Первый год после смерти Вэй Ина прошёл в слухах. Мир культивации не мог успокоиться так быстро — слишком громкой была фигура того, кого они похоронили. Разговоры о Старшем Заклинателе велись везде: на базарах и в чайных, в залах собраний и на ночных патрулях. Одни говорили, что он был чудовищем, питавшимся кровью невинных, и его смерть — великое благо для Поднебесной. Другие, те, кто помоложе и погорячее, шептались, что Вэй Ин был не так уж плох, что его методы работали, что он спас многих на войне, а потом его просто не поняли. Третьи, самые отчаянные, строили теории: а не жив ли он? А не спрятался ли в каком-нибудь забытом уголке, чтобы выждать время и вернуться? Кто-то уверял, что видел его в глухой деревне на юге. Кто-то клялся, что слышал флейту в горах. Кто-то продавал «подлинные вещи Вэй Усяня» — обломки флейт, клочки чёрной одежды, даже пряди волос, которые на поверку оказывались конским хвостом. Лань Ванцзи не участвовал в этих разговорах. Он сидел в своей комнате в Облачных Глубинах, залечивая раны от тридцати трёх ударов, и читал. Читал всё, что мог найти о душе, о смерти, о границе между живым и мёртвым. Свитки гнили у него на глазах, книги рассыпались, но он не останавливался. А Юань — теперь Лань Юань — рос рядом. Мальчик быстро привык к новому дому, к строгим правилам, к бесконечным тренировкам и тишине. Он не помнил прошлого, но иногда, просыпаясь по ночам, звал «Сянь-гэ». Лань Ванцзи приходил тогда, садился рядом, молчал, и этого было достаточно. Мальчик засыпал снова, а Лань Ванцзи оставался сидеть до утра, глядя на звёзды и думая о том, что Вэй Ин их тоже когда-то видел. Эти же звёзды. Может быть, с того места, где он сейчас находится, они видны иначе. Если он вообще где-то находится. Цзян Чэн в эти годы стал тем, кого боялись. Глава клана Цзян, человек, который убил собственного брата-предателя. Так говорили. Так писали в хрониках. Так учили детей. Он не опровергал — ему было плевать на то, о чём говорят. Он правил Пристанью Лотоса железной рукой, расширял влияние клана, казнил врагов и не прощал слабости. Но иногда, по ночам, он садился у воды и смотрел на отражение луны. И думал о том, что если бы Вэй Ин был жив, он бы его убил снова. Или нет. Он не знал. Он старался не думать об этом вообще. Во второй год поползли слухи о том, что душа Вэй Ина неупокоена. Якобы её видели на поле битвы при Ночном походе, якобы она бродит по горе Луаньцзан и стонет. Нашлись смельчаки, которые отправились проверить — вернулись ни с чем, но с горящими глазами. «Там ничего нет, — говорили они. — Только ветер и старые кости». Но слухи не умирали. Они жили своей жизнью, обрастая новыми подробностями: Вэй Ин вернётся в образе демона, Вэй Ин уже вернулся и живёт среди людей, Вэй Ин проклял всех и ждёт своего часа. Цзинь Гуанъяо, который поднимался всё выше, мягко улыбался этим разговорам и не опровергал. Не Хуайсан, который продолжал притворяться глупым и слабым, слушал и запоминал. Информация — это оружие. Он знал это лучше других. К пятому году шум утих. Люди привыкли жить без большой войны, без Вэй Ина, без вечной угрозы. Молодое поколение, которому сейчас было пятнадцать-семнадцать лет, помнило о нём только из рассказов. Для них Вэй Усянь был мифом — страшной сказкой, которую рассказывают на ночь, чтобы дети слушались. «Не будешь тренироваться — придёт Вэй Ин и заберёт твоё золотое ядро», — шутили старшие ученики над младшими. Те верили. Им было страшно. Им было интересно. Никто из них не знал, что Вэй Ин любил кроликов и проигрывал в кости Цзян Чэну, потому что не умел врать в лицо. В этот же год Лань Юань, которому исполнилось шесть, впервые спросил у Лань Ванцзи: — Отец, а кто такой Вэй Ин? Лань Ванцзи замер. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как камень. Мальчик смотрел на него снизу вверх большими глазами, в которых не было ничего, кроме искреннего любопытства. — Откуда ты услышал это имя? — спросил Лань Ванцзи после долгой паузы. — Старшие ученики говорили, — А-Юань пожал плечами. — Они сказали, что он был очень сильным. И очень злым. И что его убил глава Цзян. Это правда? Лань Ванцзи смотрел на мальчика. На этого ребёнка, которого Вэй Ин вытащил из огня. На последнего, кого Вэй Ин обнял перед тем, как шагнуть в пропасть. — Он не был злым, — сказал Лань Ванцзи. — Он был... непонятым. — А зачем глава клана Цзян его убил? — глава Цзян думал, что защищает свою семью. — А ты его знал? Лань Ванцзи закрыл глаза. Внутри что-то сжалось — то самое, что не отпускало уже пять лет. — Да. Я его знал. — Он был красивым? — А Юань не унимался. — Старшие ученики говорили, что он был красивый. Или уродливый. Никто не знает точно. — Он был красивым, — голос Лань Ванцзи дрогнул, но мальчик не заметил. — Очень красивым. А-Юань кивнул, удовлетворённый ответом, и убежал играть с кроликами. А Лань Ванцзи остался сидеть на веранде, глядя на голубое небо, и думал о том, что Вэй Ин должен был видеть это небо. Должен был смеяться. Должен был играть на флейте и дразнить его, Лань Ванцзи, за то, что тот слишком серьёзный. Но Вэй Ина не было. И не будет. Никогда. И ничего с этим не поделать. В рудниках Цишань Сновидец сидел на камне, подперев голову рукой, и смотрел на спящего Вэй Ина. Шёл уже пятый год. В стеклянном гробу ничего не менялось — всё те же белые одежды, всё та же лёгкая улыбка, всё то же спокойное дыхание. — Твой Лань Чжань всё ещё грустит, — сказал демон. — Его сны полны тобой. Он не сдаётся, Вэй Ин. Он ищет тебя. Упрямый, как ты. Сновидец вздохнул — если существо без лёгких может вздыхать — и щёлкнул пальцами. Вокруг стеклянного гроба загорелись слабые голубые огоньки, осветив лицо Вэй Ина. Во сне Вэй Ин снова сидел на траве в Пристани Лотоса, и Лань Ванцзи играл для него на гуцине, и это был лучший сон из всех, что Сновидец мог подарить. — Спи, — прошептал демон. — Спи, Вэй Ин. Твоё время ещё не пришло. Осталось восемь лет. *Конец главы 2.*