Заслуженный сон. Тринадцать лет тишины

# Глава 3. Годы 6–10. Призрак среди живых К шестому году имя Вэй Ина перестало быть просто слухом. Оно стало легендой. Истории о нём обрастали такими подробностями, что сам Вэй Ин, если бы мог их слышать, не узнал бы себя. Говорили, что он умел поднимать армии мёртвых за одну ночь. Говорили, что он продал душу древнему демону в обмен на силу. Говорили, что он был не человеком, а оборотнем, принявшим человеческий облик. В некоторых деревнях на юге крестьяне ставили свечки в его память — не потому, что любили, а потому, что боялись, что его призрак вернётся мстить. В других — жгли чучела, изображавшие Старшего Заклинателя, и плясали вокруг костров, радуясь его смерти. Великие кланы делали вид, что им всё равно. Лань Сичэнь на советах вежливо улыбался и переводил тему, когда кто-то начинал говорить о Вэй Ине. Цзян Чэн мрачнел и сжимал молнию так, что она начинала искрить. Цзинь Гуанъяо мягко замечал, что прошлое должно оставаться в прошлом, и все согласно кивали. Но за закрытыми дверями шептались. А что, если Вэй Ин действительно жив? А что, если он вернётся? А что, если его методы были не такими уж плохими? Последнее говорили шёпотом и только самые отчаянные. В Облачных Глубинах Лань Ванцзи продолжал искать. Он перерыл всю библиотеку — от верхних полок до нижних, от свитков, покрытых пылью в тысячу лет, до книг, написанных на языках, которые не использовали уже несколько поколений. Он проводил ритуалы, от которых у него шла носом кровь, и медитации, после которых он не мог встать с места. Лань Цижэнь смотрел на это с болью и гневом — болью за племянника, гневом на Вэй Ина, который продолжает разрушать жизнь Лань Ванцзи даже после смерти. Но запретить он ничего не мог. Лань Ванцзи был взрослым мужчиной, младшим братом главы клана, и имел право на свои исследования. Даже если эти исследования вели его к безумию. А-Юань рос. В семь лет он начал тренироваться с мечом — неуклюже, но усердно. Он был не таким талантливым, как другие ученики, но старался в десять раз больше. «Я не хочу подводить отца», — говорил он, когда кто-то спрашивал, почему он тренируется до изнеможения. Он не знал, что Лань Ванцзи гордится им уже за одно то, что он есть. Что каждое утро, проходя мимо комнаты мальчика и слыша его ровное дыхание, Лань Ванцзи чувствовал нечто, похожее на надежду. Не для себя — для А-Юаня. Для того, чтобы жизнь мальчика не повторила судьбу Вэй Ина. Чтобы он никогда не узнал, что такое быть изгоем. Чтобы он никогда не стоял на краю пропасти в одиночестве. В девять лет А-Юань впервые увидел портрет Вэй Ина. Случайно, в старой книге, которую ему дали почитать старшие ученики. На портрете был изображён молодой человек в чёрном, с красной лентой в волосах и темным взглядом. «Это Вэй Усянь, — пояснил ученик, заметив взгляд А-Юаня. — Старший Заклинатель. Чудовище. Его убил глава клана Цзян». А-Юань долго смотрел на портрет, пытаясь понять, что в этом лице такого страшного. Красивое лицо. Он подумал о том, что его отец когда-то сказал: «Он был красивым». Значит, отец его знал. Может быть, даже любил? — Как он умер? — спросил А-Юань. — Прыгнул со скалы, — ответил ученик равнодушно. — Трусливая смерть для трусливого человека. А-Юань ничего не сказал. Но в тот же вечер он подошёл к Лань Ванцзи и спросил: — Отец, а почему Вэй Ин прыгнул? Лань Ванцзи долго молчал. В комнате было тихо — только дождь барабанил по крыше да ветер шевелил занавески. — Потому что он был один, — наконец сказал Лань Ванцзи. — И потому что он думал, что так будет лучше для всех. — А это было лучше? — Нет, — голос Лань Ванцзи дрогнул. — Это было не лучше. Это было хуже всего. А-Юань кивнул и ушёл спать. А Лань Ванцзи остался сидеть, глядя на дождь, и думал о том, что ребёнок задаёт правильные вопросы и даёт правильные ответы. Вопросы, которые никто из взрослых не захотел задать. Ответы, которые никто из взрослых не захотел услышать. В десятый год после смерти Вэй Ина слухи достигли своего пика. Кто-то пустил байку, что Вэй Ин на самом деле не умирал, а ушёл в горы к бессмертным и теперь живёт среди них, практикуя запрещённые техники вдали от людских глаз. Кто-то рассказывал, что его призрак видели на горе Луаньцзан — он бродит между руинами и играет на флейте, и тот, кто услышит эту музыку, сойдёт с ума. Нашлись двое смельчаков, которые поднялись на гору и провели там ночь. Вернулись они бледные, трясущиеся и ничего не рассказывали. Говорили только: «Не ходите туда. Там что-то есть». Что именно — не уточняли. Цзинь Гуанъяо в эти годы укреплял свою власть. Он управляет кланом Цзинь. Он был вежлив, умён, незаменим. Он распутывал интриги, которые сам же и создавал. Он спасал людей, которых сам же ставил на грань гибели. Никто не подозревал, что за мягкой улыбкой скрывается холодный расчёт. Никто, кроме Не Хуайсана. Тот продолжал играть роль слабого и никчёмного главы клана, но его глаза видели всё. Каждый шаг Цзинь Гуанъяо. Каждый его жест. Каждую ложь. Не Хуайсан ждал. Он умел ждать. Он ждал уже десять лет. Он мог подождать ещё три. В рудниках Цишань Сновидец сидел на камне, подперев голову рукой. Десять лет прошло. Десять лет он смотрел на спящего Вэй Ина, и каждый раз внутри него — в том месте, где у существ вроде него должно было быть сердце, — ворочалось что-то тёмное и тяжёлое. Это не была жалость. Это не была любовь. Это было что-то другое — смесь восхищения и злобы, уважения и презрения, желания обладать и желания уничтожить. — Десять лет, Вэй Ин, — сказал демон, глядя на спящего. — Твой Лань Чжань всё ещё ищет тебя. Глупец. Он не найдёт. Никто не должен тебя найти. Ты нужен мне. Твоя сила нужна мне. Твоя способность работать с тёмной ци без потери рассудка — это ключ. Ключ к тому, чтобы открыть проход полностью. Ты станешь моим проводником. Добровольно или нет — не важно. Ты проснёшься, когда придёт время. И ты согласишься. Потому что у тебя не будет выбора. Он подошёл к стеклянному гробу, провёл пальцами по прозрачной крышке. Под его прикосновением пошли трещины — и тут же затянулись. — Баошань Саньжэнь, — прошептал Сновидец, и в его голосе впервые прозвучала злоба. — Старая карга. Она знает. Она учила твою мать, Вэй Ин. Теперь она спустится с горы и всё расскажет. Я не могу её убить — она слишком сильна. Но я могу сделать так, чтобы ей не поверили. Или чтобы было уже поздно. Ещё три года. Тринадцать лет должно пройти. Я знаю. Так предопределено. Но я не буду ждать сложа руки. Я буду готовиться. Он отошёл от гроба и исчез, растворившись в темноте. В пещере снова стало тихо. Только дыхание Вэй Ина — ровное, спокойное — нарушало безмолвие. Он спал. Он ничего не знал. В его сне Лань Ванцзи играл на гуцине, и это был лучший сон за все десять лет. Оставалось ещё три года. *Конец главы 3.*