Заслуженный сон. Тринадцать лет тишины

ЧАСТЬ 4. В РУДНИКИ #Глава 7. Спасение заблудшего, но счастливого Баошань Саньжэнь шла впереди, её седая коса развевалась на ветру, но сама она не казалась уставшей — скорее, выточенной из векового камня. За ней — Лань Ванцзи, прямой, как струна, с мечом на поясе и гуцинем за спиной. А-Юань шёл рядом с отцом, сжимая свой меч и стараясь не отставать. Цзян Чэн, мрачный и напряжённый, замыкал шествие вместе. — Мы не одни, — сказал Ванцзи через час пути. Баошань Саньжэнь остановилась, не оборачиваясь. — Знаю. За нами следят уже третью ли. Не обращай внимания. — Кто? — спросил Цзян Чэн, сжав кольцо между пальцев, готовый к атаке. — Тот, кто запер Вэй Ина. — Баошань Саньжэнь двинулась дальше. — Он не нападёт. Ему интересно. Пока. — А если нападёт? — Тогда ты его убьёшь, — спокойно ответила старуха. — Или умрёшь сам. Но сейчас не время для этого. Идём. Она шла так, будто знала дорогу — хотя в этих местах не была никогда. Лань Ванцзи смотрел на неё и понимал: она ведёт их не памятью, не знанием, чем-то другим. Чутьём? Магией? Связью с Вэй Ином, которую не могли разорвать даже тринадцать лет? — Он жив, вы нас не обманываете? — спросил Лань Ванцзи, хотя уже знал ответ. — Жив, — ответила Баошань Саньжэнь. — Я чувствую его душу. Она не ушла в перерождение. Она спит. Где-то там, впереди. — Почему вы не сказали раньше? — голос А-Юаня дрогнул. — Почему вы ждали тринадцать лет? Баошань Саньжэнь остановилась. Повернулась к нему. В её глазах — чёрных, глубоких, как бездонные колодцы — мелькнуло что-то, похожее на сожаление. — Потому что он должен был поспать, — сказала она. — Так сказали звёзды. Так сказала судьба. Я не могу спорить со звёздами, мальчик. Никто не может. — Он не верил в судьбу, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Знаю. Поэтому он и попал в эту ловушку. — Баошань Саньжэнь отвернулась. — Идём. Времени мало. К вечеру они вышли к первому разрыву. Тот зиял в небе, как открытая рана, и из него сочился синий, болезненный свет. Вокруг на земле валялись тела — культиваторы малого клана, которые не успели убежать. — Очистите, — коротко приказала Баошань Саньжэнь. Лань Ванцзи сел на землю, достал гуцинь и заиграл. Мелодия была чистой, высокой, она пронзала воздух, заставляя разрыв дрожать. Тьма внутри застонала — и медленно начала затягиваться. Баошань Саньжэнь стояла рядом, не вмешиваясь, только наблюдала. — Хорошо играет, — сказала она, когда разрыв закрылся. — Вэй Ин любил эту музыку. Лань Ванцзи поднял голову. — Вы знаете? — Он рассказывал мне в письмах. О тебе. Только о тебе. Я думала, он влюблён. Лань Ванцзи не ответил. Он убрал гуцинь и поднялся. — Идём. — Вы знали его мать, да? — Она была моей ученицей. — Баошань Саньжэнь вздохнула. — Она ушла раньше меня. Остался только он. Он и его сон. — Вы не спустились раньше, точно ли только из-за звезд? — спросил глава клана Цзян, который шёл сзади и слушал. — И да, и нет, — тихо сказала Баошань Саньжэнь. — Потому что он сам просил меня не вмешиваться. В последнем письме. «Если меня убьют, не мстите, почтенная. Просто знайте правду». Интересный засранец, и ведь не написал мне, что знает о грядущей войне, что готовился. Даже схемы прислал не он. На третий день пути они наткнулись на тварей. Три штуки, одинаково  полупрозрачные, с глазами, горящими синим огнём. — Не трогайте, — сказала Баошань Саньжэнь, когда Цзян Чэн выхватил молнию. — Я сама. Она шагнула вперёд, подняла руку — и твари замерли. Не от страха — от силы, которая исходила от неё. Она пошевелила пальцами, и твари разлетелись в пыль, даже не успев закричать. — Как вы... — начал было Лань Сычжуй. — Я старше вас всех вместе взятых, — сказала Баошань Саньжэнь. — Я видела таких тварей ещё до того, как ваш прадед родился. Идём. Рудники Цишань встретили их чёрным зевом входа. Старая штольня, заросшая мхом и колючками, выглядела так, будто её не трогали сотни лет. Баошань Саньжэнь остановилась у входа, прикрыла глаза, прислушалась к чему-то, что не могли слышать остальные. — Он там, — сказала она. — Глубоко. Я чувствую его душу. Она спит. Но она рядом. — Мы идём с вами — утвердил Лань Ванцзи, он не спрашивал разрешения. — Мы все идем, нечего оставлять кого-то снаружи, тут и так пусто, но будьте осторожны. Этот демон, который его запер, может быть где-то рядом. — Он здесь, — сказал Ханьгуань-Цзюнь , и его голос прозвучал странно —  с подозрением. — Я чувствую его присутствие. Он наблюдает. — Пусть наблюдает, — ответила Баошань Саньжэнь. — Он не посмеет напасть на меня. Они вошли в рудник. Сразу за порогом воздух стал холодным и влажным, пахло плесенью и чем-то металлическим. Где-то вдалеке капала вода — кап, кап, кап. Шаги отдавались эхом, и казалось, что по коридору идёт не шестеро, а целая армия. — Держитесь вместе, — сказала Баошань Саньжэнь. — И не отставайте. Они шли долго — час, два, три. Коридоры разветвлялись, сворачивали, уходили вниз. Баошань Саньжэнь вела их интуитивно — туда, где темнота становилась гуще, где воздух тяжелел, где сама земля, казалось, стонала под ногами. — Остановитесь, — сказала она наконец. Они вышли в огромную пещеру. Потолок терялся в темноте, стены были покрыты странными символами, которые светились слабым голубым светом. А в центре пещеры стоял стеклянный гроб. Прозрачный, как вода, и твёрдый, как алмаз. А внутри, в белых одеждах — свободных штанах и широкой рубахе — лежал Вэй Ин. Он выглядел так, будто и не взрослел, как двадцатилетний юнец. Лицо спокойное, почти улыбающееся. Длинные чёрные волосы разметались по подушке. Руки сложены на груди. Он был красив — так красивы бывают статуи в древних храмах, когда смотришь на них и забываешь дышать. Лань Ванцзи шагнул вперёд — и упёрся в невидимую стену. Барьер. Демонический, твёрдый, как сталь. — Не пробуй силой, — сказала Баошань Саньжэнь. — Не возьмёшь. — Что тогда делать? — Лань Ванцзи сжал кулаки. — Я открою разрыв в его сон. Ты войдёшь туда. И вытащишь его. Она подошла к барьеру, положила на него ладонь. Символы на стенах засветились ярче. — У тебя есть что-то, что принадлежало ему? — спросила она. Лань Ванцзи замер. Затем нерешительно потянулся к поясу. Из-за пояса он достал маленький свёрток — потрёпанный, старый, перевязанный красной лентой. Развернул его. Внутри был кусок красной материи — лента, которую Вэй Ин носил в волосах. Та самая, что упала на землю в день его смерти. Лань Ванцзи подобрал её. Хранил тринадцать лет. Никогда не показывал никому. — Этого достаточно, — сказала Баошань Саньжэнь. Она взяла ленту, прижала к барьеру и зашептала слова на древнем языке, который никто из присутствующих не понял. Барьер задрожал. В воздухе открылась трещина — маленькая, но достаточно большая, чтобы в неё мог пройти человек. — Это вход в его сон, — сказала Баошань Саньжэнь. — Ты увидишь там его мечту. Самую красивую. Не дай себя обмануть. Помни — это не реальность. И вытащи его. Лань Ванцзи кивнул. — Я войду с вами, — сказал А-Юань. — Нет, — ответил Лань Ванцзи. — Ты останешься здесь. — Но отец... — Останешься, — голос Лань Ванцзи не терпел возражений. А-Юань опустил голову, но не спорил. — Я приведу его, — сказал Лань Ванцзи. — Обещаю. Он шагнул в разрыв — и исчез. Трещина затянулась у него за спиной, оставив остальных в темноте. Баошань Саньжэнь опустила руку. — Теперь ждём, — сказала она. — А если он не выйдет? — спросил Цзян Чен — Что, если сон Вэй Ина поглотит его, это же возможно?  — Да, это возможно, но он выйдет. — Она посмотрела на стеклянный гроб. Сквозь барьер было видно, как внутри, на лице Вэй Ина, что-то изменилось. Лёгкая тень. Едва заметная дрожь век. Он чувствовал. Лань Ванцзи был уже там. — Теперь только время, — прошептала Баошань Саньжэнь. Они сели на холодные камни и стали ждать.