Заслуженный сон. Тринадцать лет тишины

#ЧАСТЬ 9. БИТВА #Глава 14. Последний рубеж Через три недели после второй волны разрывы открылись снова. На этот раз всё было иначе. Небо чернело не постепенно — мгновенно, будто кто-то выключил свет. Ветер стих. Птицы замолчали. Даже костры в лагере погасли сами собой, хотя ветра не было. Тишина навалилась тяжёлая, давящая, как перед землетрясением. Вэй Ин вышел из палатки, опираясь на посох — за это время он почти научился ходить без него, но сейчас ноги дрожали сильнее обычного. Лань Ванцзи шёл рядом, молчаливый, готовый подхватить. — Чувствуешь? — спросил Вэй Ин. — Да, — ответил Лань Ванцзи. — Они пришли. — Мы готовы. Вэй Ин покачал головой. — Нет. Не готовы. Я не закончил чертежи. Мне нужно ещё два дня. Хотя бы два. — У нас нет двух дней. — ответа не последовало. Из темноты выступила Баошань Саньжэнь. Лицо её было напряжённым — Она подошла к Вэй Ину, взяла его за запястье, закрыла глаза. Держала так долго — минуту, две. Потом отпустила. — Ты ещё слаб, — сказала она. — Но твоя ци течёт ровно. Ты сможешь. — У меня нет выбора, — тихо сказал Вэй Ин. — Выбор есть всегда. — Не сегодня. Баошань Саньжэнь посмотрела на него долгим взглядом — тем самым, от которого хотелось спрятаться. Потом кивнула. — Тогда не трать время. Разрывы разверзлись на рассвете, когда небо только подернулось пепельной серостью. Не один, не два — десятки, сотни рваных сквозных дыр наизнанку вспороли небосвод. Облака закрутились в экстазе мертвой воронки, и небесная твердь раскололась, точно старое, покрытое трещинами зеркало. Из черных прорех хлынула тьма.  Это была не та прежняя рассеянная дымка мертвой энергии — это была густая, дегтярная, живая скверна. Она дышала, источая запах болотного гниения и сырого мяса, тяжело переваливалась через края разрывов и с хлюпаньем текла по земле, мгновенно выжигая траву до обугленной корки. Из этой бурлящей жижи начали рождаться твари. На сей раз они не имели ничего общего с прежними призрачными силуэтами. Из грязи восставали плотные, массивные чудовища угольного цвета со шкурой, похожей на застывший базальт.  Их лапы венчали бритвенно-острые загнутые когти, а из раскрытых морд, усаженных рядами костяных игл, капала ядовитая слюна. Фоном всему этому служили сотни налитых кровью, свирепых глаз. — Это... это не те выродки, что были ночью, — заикаясь, выдохнул кто-то из адептов позади, пятясь и роняя меч из дрожащих пальцев. — Это старшие, — ледяным, хриплым тоном отозвалась Баошань Саньжэнь, хмуро глядя на выползающих бестий. — Те, кто выжидал в глубине бездны. Копившие силы твари не желали тратить себя, пока не почувствуют истинную, фатальную слабость врага. — Ну почему именно сейчас? — Вэй Ин тяжело дышал, опираясь на свой посох. Каждый вдох давался с хрустом в ребрах. — Они почувствовали, что ты пуст и не готов к удару, — безжалостно, но честно отрезала бессмертная. — И пришли сожрать тебя и добить остатки этого мира. Вэй Ин судорожно сжал пальцами шершавое дерево посоха. Костяшки пальцев побелели до синевы, а в глубине зрачков зажегся опасный, упрямый огонек. — Не дождутся, твари. — Он превозмогая боль сделал тяжелый, размашистый шаг вперед, навстречу наползающей черноте. — Вэй Ин! — властный, до боли знакомый голос заставил его замереть. Он обернулся через плечо. — Я должен идти туда, Лань Чжань, — глухо, но твердо произнес Вэй Ин. — Может быть и так, но не один, — твердо оборвал его Лань Ванцзи, чей белоснежный лобный амулет слегка развевался на холодном рассветном ветру. — Мы идем вместе. Он решительно шагнул вперед и встал рядом — плечом к плечу, так близко, что Вэй Ин почувствовал тепло его тела. Тотчас с другой стороны вырос А-Юань, молча обнажив окровавленный клинок. Сзади послышался тяжелый шаг: Цзян Чэн, чье лицо было покрыто копотью и брызгами черной крови, встал по левую руку, яростно сжимая бьющую искрами рукоять Цзыдяня. Рядом с ним, тяжело дыша и крепко сжимая лук, встал Цзинь Лин. Даже Не Хуайсан, державшийся чуть поодаль, не отступил назад, сузив глаза и сжимая рукоять своего невидимого в замахах меча. За время проведенное в лагере он вновь стали близко общаться, вспоминали проведенные годы в Облачных глубинах во время обучения, шалости, которые они проворачивали, и наказания, которые принимали вместе. Не Хуйсан рассказывал Вэй Ину все сплетни за время его отсутствия.  — Идите, — благословила их Баошань Саньжэнь, и вокруг ее фигуры закружилась ослепительная волна чистой ци. — Я прикрою ваш тыл. Они рванули в бой к другим адептам. Битва превратилась в кромешный, кровавый ад. Новые твари пёрли нескончаемым, плотным потоком, давя культиваторов своей массой и запредельной жестокостью.  Мечи заклинателей со звоном отскакивали от базальтовой чешуи чудовищ, оставляя лишь неглубокие белесые царапины. Заклинания, золотые искры и талисманы рассыпались бесполезной пылью, даже не долетая до бронированных морд врагов. Раздался пронзительный визг — одному из адептов когтистая лапа начисто снесла пол-лица, другого тварь подмяла под себя и с хрустом перекусила пополам. — Музыку! Быстрее! — надсадно закричал Лань Сичэнь, отражая удар исполинского хвоста. — Играйте! Уцелевшие музыканты клана Лань, истекая потом и кровью, судорожно ударили по струнам гуциней, затягивая мощную, Очищающую мелодию. Звуковые волны плотными ударами прошлись по полю боя. Старшие твари глухо зарычали, замерли, их движения стали вязкими, они зашатались, словно пьяные — но не рассыпались, как прежние. Они лишь замедлили свой смертоносный бег, продолжая свирепо давить вперед. — Недостаточно! — крикнул Лань Сичэнь, чьи пальцы на струнах сорвались в кровь. — Мелодия лишь сдерживает их! Их слишком много, нас сейчас сомнут! Вэй Ин стоял на вершине холма, и его взгляд лихорадочно метался по полю боя. Он видел каждую оторванную конечность, слышал каждый предсмертный хрип заклинателей, видел, как захлебывается в крови оборона. Сердце стучало в ушах тяжелым молотом. Он четко осознавал: если прямо сейчас он не запечатает эти чертовы разрывы, здесь лягут все. До единого. Он крепко зажмурился. Вспышка. Древние, запретные, сложнейшие чертежи Вэй Усяня всплыли в его сознании. Не на клочках пожелтевшей бумаги, не в свитках — они развернулись прямо в его голове колоссальной, сияющей трехмерной матрицей. Четкие, безукоризненные, наполненные первородной силой. Он помнил их до мельчайшего штриха. Он всегда их помнил, просто трусливо боялся признаться самому себе, что эта страшная сила все еще живет внутри него. — Я готов, — прошептал он, и этот шепот прозвучал как приговор. Он распахнул глаза. Они горели чистым, пугающим багровым пламенем. Вэй Ин вскинул обе руки вверх. Древние печати начали загораться в воздухе одна за другой. На этот раз не было той удушающей агонии, которая едва не убила его в прошлый раз. Символы ложились в пространство плавно, уверенно и неотвратимо. Он больше не суетился, не паниковал от страха за свою жизнь. Он просто делал то, для чего был рожден — управлял хаосом. Пространство вокруг холма резко потемнело. Воздух закрутился смерчем, но эта тьма не атаковала его. Это была его собственная, родная Тёмная энергия — та самая, которую он когда-то подчинил, та, что преданно ждала своего господина долгие тринадцать лет в сырой земле. Она ластилась к его ногам, как верный пес, готовый порвать любого по команде. — Пошли! — выдохнул Вэй Ин, резко выбрасывая руки вперед. Огромные, сотканые из чистой тьмы и золотых искр печати взмыли в серое небо. Они пронеслись над головами сражающихся и с оглушительным скрежетом ударили не по тварям, а прямо в центры пульсирующих разрывов — в самые первоисточники скверны. Небо содрогнулось от утробного, потустороннего стона. Пространство затряслось, края гигантских ран начали стягиваться, перемалывая и кроша застрявших в них монстров. Схлопнулся один разрыв. С диким грохотом закрылся второй. Третий. — Смотрите! Он делает это! Он закрывает их! — истошно закричал кто-то из учеников на передовой. — Не отвлекайся, идиот, руби! — рявкнул Цзян Чэн, точным ударом кнута рассекая надвое прыгнувшую на юношу бестию. Ошметки черного мяса брызнули ему на доспехи. Лань Ванцзи ни разу не обернулся назад, на холм. Ему не нужно было смотреть — он верил Вэй Ину абсолютно, до последнего вздоха. Сияющая Бичэнь в его руках крутилась со скоростью мельничных жерновов, выкашивая тварей десятками и обеспечивая Вэй Ину идеальную защиту. Но боковым зрением он видел, как одна за другой гаснут проклятые дыры в небесах. — Еще... еще немного... — шептал Вэй Ин, чувствуя, как из носа струится тонкая струйка горячей крови. Вдруг в груди словно разорвался огненный шар. Земля ушла из-под ног, мир резко накренился. Начертанные в небе печати опасно замерцали, готовые развеяться. — Нет... только не сейчас... нет, нет! — в панике захрипел он, чувствуя, как сознание ускользает. Вэй Ин рухнул на колени, едва успев выставить вперед дрожащие руки. Внутренний резерв духовных сил опустел до капли, меридианы горели, будто в них залили расплавленный свинец. — Вэй Ин! — белая вспышка, и Лань Ванцзи оказался рядом в то же мгновение, подхватив его под мышки. — Вставай. Ты должен держаться. — Не могу, Лань Чжань... — из разбитых губ Вэй Ина вырвался слабый стон. — Всё... силы выгорели... я пуст. Лань Ванцзи вскинул голову к небу. Там, источая яд, все еще зияли пять последних, самых крупных разрывов. Если их не закрыть сейчас, все начнется сначала, и тогда никому не спастись. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи опустился перед ним на одно колено и жестко, но бережно взял его лицо в свои ладони. — Смотри на меня. Живо. Вэй Ин с трудом сфокусировал мутный, застилаемый пеленой взгляд на лице заклинателя. Лицо Лань Чжаня было бледным, по виску текла струйка пота, а в обычно безупречных волосах виднелись серебряные нити седины. — Ты можешь, — твердо, не допуская возражений, сказал Лань Ванцзи, и в его золотых глазах полыхнула такая яростная, сокрушительная вера, от которой можно было разжечь потухшее солнце. — Ты всегда мог сделать невозможное. И сделаешь сейчас. — Лань Чжань, я не... — Можешь. Я знаю это. Я с тобой. Вэй Ин всматривался в эти родные, суровые и одновременно полные бесконечной любви глаза. И внутри него что-то сломалось и переродилось заново. Гордость, упрямство, бешеное нежелание подвести этого человека, оставить его умирать здесь, на этой проклятой равнине — всё это хлынуло в его пустые вены сумасшедшей волной адреналина. — Я... я сделаю это, — прохрипел Вэй Ин. Он рванулся вверх. Ноги не держали, но мощные руки Лань Ванцзи намертво зафиксировали его тело, служа ему надежной опорой. Вэй Ин вновь вскинул окровавленные руки. Пальцы ходили ходуном, сухожилия выли от напряжения, но он упрямо, миллиметр за миллиметром, вычерчивал финальные, колоссальные знаки. — Всё получится. Я держу тебя, — тихо шептал на ухо Лань Ванцзи, вливая остатки своей светлой ци прямо в спину Вэй Ина. Вэй Ин не ответил. Он весь превратился в чистую волю. Последний, яростный взмах руки — и пять золотисто-черных печатей колоссального размера ухнули вверх. Последний, самый огромный разрыв захлопнулся с оглушительным, вакуумным хлопком, от которого у всех присутствующих заложило уши. Небо в одно мгновение очистилось. Тучи стремительно рассеялись, и сквозь них на залитое кровью поле хлынули яркие, слепящие лучи утреннего солнца.  Оставшиеся на земле старшие твари испустили жуткий, разочарованный вой. Без подпитки из разрывов их плотные тела начали стремительно иссыхать, трескаться и превращаться в зловонный, серый пепел, который уносил ветер. — Получилось... — едва слышно прошептал Вэй Ин. Липкая темнота окончательно накрыла его разум. Он обмяк. Лань Ванцзи мгновенно перехватил его падающее тело, бережно прижимая к своей груди, пачкающейся в чужой крови. Он опустился с ним на траву, закрывая собой от суетящихся внизу заклинателей. — Не двигайся. Молчи, — глухо попросил Лань Чжань, его пальцы судорожно искали пульс на запястье Вэй Ина. — Я... я вообще жив? — сквозь плотный туман в голове едва слышно пролепетал Вэй Ин, чувствуя, как его баюкает тепло чужого тела. — Жив. Ты жив, Вэй Ин. — А наши?.. Что на поле?.. Лань Ванцзи перевел дыхание, глядя на то, как уставшие, израненные культиваторы опускают мечи и поднимают головы к чистому небу. — Победа. Мы победили. Вэй Ин закрыл глаза. Улыбнулся — слабо, устало, но искренне. — Хорошо, — прошептал он. И потерял сознание. Вокруг кричали, плакали, смеялись. Кто-то звал лекаря. Кто-то обнимал выживших. Кто-то стоял на коленях посреди поля и смотрел в чистое небо, не веря, что всё кончилось. А Лань Ванцзи сидел на земле, держа на руках бессознательного Вэй Ина, и не думал ни о чём. Только о том, что этот человек жив. Он жив. И это — главное. *Конец главы 14.*