одним прекрасным солнечным деньком

Иногда заставляет краснеть время, если с ним обходятся как с подушкой, на которой можно возлечь едва чувствительным тюленем. Кому краснеть, впрочем, решается как-то само собой. А что решается иначе? Стыдно тому, видимо, кому на самом своём глубоком уровне, уровне самоприложения, не удаётся прорешать за всех школьные примеры или свернуть вовсе и вничто неумную задачку. То есть этим вечером вся команда явилась на платформу старого междугороднего вокзала. И почему-то так, как будто тайком, хотя ничего предосудительного они не совершали. Даже оговорили с руководством, что убивают зайцев в количестве, возможно, даже более двух, и поэтому сами себя зайцами считать не собираются. Проговорили это и, следовательно, это уже из головы можно выкинуть с концами, даже если запросится обратно. Вы сами сказали, что ничего. Явились в пустое ночное помещение, в котором ничего не ждало их вовсе, и было холодно и пусто, и пыльно, и лампочки отвыкли включаться и в них умерли полчища насекомых. Свет Вуалетка включала голосом, повелительно, временный менеджер куда-то надолго делся, они потом только поняли почему и зачем, а пока ждали. За это время, впрочем, Вуалетка же успела бы сама и в гордом одиночестве привести в порядок, а дай ей штат сотрудников... По крайней мере личное место, то, которое таковым ненадолго стало, она молча и с гордым достоинством протёрла и привела в порядок. Можно было и другим устроиться в зале ожидания, и даже с видом за окно. За границами здания город жил своей обычной жизнью, и что ночь, что день - всё без разницы, можно двигаться светясь, можно двигаться без света. Одна из местных лампочек заспорила с кошкой и кошка командным голосом поставила девайс на место. Словно в тон ему, где-то за окном бриллиантовым ( алмазным некогда ) ковриком сиял небоскрёб вдали, вдруг стал чуть-чуть ярче сам, и вокруг чуть бетонная плавала дымка. Чернильным одеялом висело над ними небо и как бумага белая, с кусками жизни и её когда-то живших подробностей с перепадами температур и неучтённым дождём, плотно стояла конструкция под ними. Прошло полтора часа бездействия. Рина устроилась на скамейке и спала. Рейо внезапно обнаружил в себе таланты к видеоиграм и зажал в лапищах игровую консоль. Кипятилась едва заметно Вуалетка и стыдился неустроенности Тыква, который просто не находил для себя в этой пустоте места. Темнеют неосвещённые пути и на путях лежит металл. Ждут, когда начнёт дрожать всё но ничего не дрожит. Зато мерцательно то являлся, то исчезал уполномоченный сотрудник. Оказывается, вокзал только что открыли, и оказывается депо с поездом очевидным образом не тут, а там... вот там, в другом месте, и им нужно ещё подогнать: будят головной вагон, чистят всё, что за ним, сейчас подгонят и начнут тестировать. Наверное, нужно было и им это как-то сказать. Наверное и Тамаре следовало покраснеть за товарищей, или за то, в чем они все оказались, но как раз ей-то было очень даже хорошо: она задокументировала практически всё вокруг, от бесхозяйственно оставленных урн с мусором, которому лет сорок, не меньше, до закрытых для всех, но открытых для неё лично чердачных местных помещений, где когда-то ( непыльная работа ) сидели билетные менеджеры и прочие офисные работники от вокзала. Окна успели почернеть и всохла в саму себя оконная рама, напоминала она теперь пластилин который неаккуратным образом можно отколупать. Тамару, разумеется, никто не упрекал, имея ввиду её недавнюю апатию. Фотограф почтовым дроном отправила домой карту памяти и побежала в соседнее офисное здание, в торговый автомат за заменой. Стыдилась одна Алина, и поглядывала в пол, а иногда на Вуалетку - та не подавала виду ( судя по всему, впрочем, Вуалетка деликатно намекнув на авиатранспорт видела теперь умственным взором пухленький, как бледно-голубой пончик, здоровенный самолёт - таким рейсом уже на месте бы были ), а состояние ожидания обозначила как "рабочий момент", и даже не стала второй раз это кому-то объяснять. Алина краснела и чувствовала, что краснеет, и что зудит стыд под самым затылком и там где верхние зубы и где-то, где смыкаются челюсти, врастая в череп. Массивный телесный стыд, стыдно как будто самому королевскому скелету. Она одна, без видимой причины чувствовала ( и не плакала только потому, что тем самым подтвердила бы свою вину ) - именно она потащила сюда друзей, и как будто именно она нашла эту старую историю с алмазом, и ей именно больше всех надо было его добыть и найти, и именно ей пришло в голову ехать таким занимательным способом и вообще, лично она виновата, что не обсудили время ( потраченное впустую, хотя кто сам недавно, пару часов назад, просто сидел с глупейшей книжкой над спящей дочерью и бессмысленно перебирал страницы, презирая автора и ни в грош не ставя серию? А кто полтора часа до этого ( нашлось же время, спасибо Обществу Взаимопомощи, которое обошлось сегодня без неё... нет и оказии с другой планеты, и молчит чуть дохлый передатчик, похожий на библиотечную зелёную лампу с металлом вокруг ) вандализировал самой собой наделанные скриншоты из игры, превращая их в мрачное глумливое месиво? ), что не проговорили все подробности и прочая, прочая? Что Алина раз могла, то и должна была бы побыть таким вот пастухом при ( кхех, опять работа лезет в голову ) овечьем стаде и, раз уж знала как двигается едва пробуждённая менеджерская мысль, то должна была предупредить заранее её возможные ходы и грамотно разместить во времени и пространстве свою группу. А она этого не сделала! Почему? Потому, что поленилась! Вот! Однажды, из-за твоей лени кто-то умрёт, а то и вовсе будет страдать. Тебе нельзя лениться, в любой момент это сдетонирует бедой - и как раз тогда, когда ты расслабился и пропускаешь удар. Алина об этом молчала, а призрак собственной окаянной лени, с которой она встала по утру, всё ещё гудящем укором плавал около головы. В такие минуты ты на сто процентов уверен, что день не пошёл с утра и раз так, то лучше не делать фундаментально ничего. А если тянут за руку и в календаре есть задачи? Тут варианты: можно просто сачковать, напустив на себя невероятно ответственный и авторитетный вид, или поплестись, куда влечёт - а там, как получится, что уж тут. Лень, лень, кому есть дело, лень мне или нет?.. Вообще-то! Вообще-то все логические действия человека телесно обусловлены, убеждала себя грамотная Алина. И если человек ленится, то это не потому, что он бракованный или глуп, а потому что в этом есть интуитивная логика, или классовая неспособность грамотно себя приложить, или телесная реакция на внешнюю среду, или результат социальных взаимоотношений в группе, или что-то ещё, например, завышенная ценность надстройки, ради которой себя следует преодолевать. А чего на самом деле нет вовсе, так это самой лени - её просто не существует. Стадо своё Алина осмотрела - никто не умер, одна спит, двое даже довольны. Корить себя не за что, да теперь и бессмысленно, а всё-таки противно. Следовало бы поговорить с менеджером местным, куда он делся ( ответственное лицо должно быть ответственным! )? Поезд прибыл спустя грошовые четыре часа, за которые Вуалетка успела написать статью ( и никому не показывала ), Тамара прожужжала уши о миллионах тутошних подробностей, которые она теперь не отпустит до конца дней своих, Венера пинала балду, перешучиваясь с Алиной и, похоже, наслаждалась местной атмосферой. Это королеву успокоило - подруге приятно и войны не ждут, и пусть тогда всё не даром тут. Поезд оказался красавчик, пробило броню даже в Рине, которую растолкали. Игрушка, но игрушка для суровых детей, как пистолет или предельно достоверная сабля. Серый с голубыми полосами, ровный как уж, с роботического вида кабиной и без намёка на какую-нибудь мультяшность. Машина без лица. Ровный и равномерно эффективный повсюду. И Алина залюбовалась, и Тамара сделала внушительный кадр и тут же бросилась к Вуалеткиному лэптопу. Та самая рядом и висок не толкнут, пускай тебе тоже поспать дадут - глупости вертелись в алининой голове на автомате, продолжая разрастаться вот в такие цепочки, ля-ля-ля. Алина тряхнула головой. Не знаю, кто ты. Когда придут враги припомни, как поезд ждут. - На обложку, или убивай меня стаканом! - Говорила фотограф, возвращая сотрудницу себя вместе с добытым удачным забросом материалом. Вуалетка мысленно примерила фото и действительно, получилось очень уж обложечно, справа кабина тормозящего поезда, слева пустая платформа, где не горит весь свет. Второй раз так не снимешь. - Годится, - отвечала та снисходительно. - Только всё таки насыщенность побольше. На Декабрь - хорошо? - Мой любимый месяц! - Улыбалась Тамара, неся где-то рядом с собой бесценное сокровище - кадр, которым гордишься. - Между прочим, - брякнула Алина, бросив взгляд на ничуть не приунывших марсиан, - я рылась в базе данных, и оказывается знаете какое убийство технически считалось последнем в Неопорте - до творчества Альфиона? Внук замочил дедулю стаканом апельсиновой газировки. Они заспорили, и тот влил дедуле целую бутылку в глотку. Не будь, дедушка, слабаком. У дедушки лопнули барабанные перепонки и дедуля помер от кровоизлияния в мозг. Печальная и глупая история. - Тут почти убили нас, - говорила Тыква. - Безмерной тоской. Давайте уже садиться в вагон, что ли. А то чего доброго сейчас его увезут. - Давайте сначала познакомимся со штурманом, - азартно улыбалась Тамара. Менеджер местный подвёл к ним вышедшего из кабины штурмана, мужика средних лет с копной чёрных волос над обязательным лицом, как будто вылили на голову ему что-то чёрное, как гудрон, и тот затвердел, как только растёкся этаким яичным белком. - Ваш сегодняшний штурман - Каракатица! Знакомьтесь! - В былые времена, это называлось машинистом, - сообщил друзьям штурман, гордо выпрямившись. Форма, теперь с фуражкою, блестела на крепко сбитом организме специалиста, как на раскрашенной деревянной кукле. - Долго? Ничего удивительного: ждут, когда запитают генераторы. А то вдруг мы всем составом попадаем в море? От Неопорта у нас только треть, а две от Индастри и там медленно прощупывают всю электрическую сеть. Они хотят, чтобы каждый сенсор, без отбраковки, ответил на сигнал. Полотно старое, но мы успели погонять дроны над путями и отсмотрели. Со всей электроникой на всём этапе пути ничего ужасного точно нет. Индастри - те ещё педанты. - Но по форме они правы, - уверял менеджер. - Если с вами что-то случится мы хоть должны же знать, где территориально вас потом искать. - Наши плавающие трупики? - Улыбалась Тамара. - Наши обугленные и покорёженные тела, - задумчиво говорила Вуалетка. Где-то о кафель грохнуло что-то тяжёлое, пыльным звуком пустующей дали. Это кто-то из местных трудяг отправился в техничку, видимо, смотреть, нет ли с их стороны беды. - Ерундой страдают, - уверял Каракатица. - В каждом вагоне - навигатор и чип слежения. А вот чего в поезде нет - так это игр. Тут уж простите! Залезаем? Пока будем ждать отмашки от индустриальных, хоть в комфорте и, мне кажется, лёжа. - Я и так лёжа, - пожала плечами Рина и прошла, раз позвали, в первый вагон, в узкую дверь сразу за кабиной штурмана - звонко стучали твёрдые каблуки рининых сапогов которые, как почему-то подумалось Тамаре, отдают северными местными округами. - При хорошей технике - можно вообще не смотреть на панель управления, - гордо, будто она сама собрала эту технику, проговорила Тамара. - Вы не поверите - но и такое бывает. На одном маршруте работа штурмана - это фактически билет в санаторий. Там и место штурмана с повышенным комфортом, само заваривает чай и стабилизируется под тело. Разве только расцветка - что-то индейское как будто, или детская пелёнка. Белое с голубым, знаете... В узорчик... Внутри оказалось тесно, будто стены плотно набиты неучтённой электроникой. Может, так оно и было? Может, Каракатица слукавил, уверяя, что состав достаточно стар, чтобы обходиться без дополненной реальности в себе и своих стёклах? Сюда многое можно было бы поместить. Можно даже хищно поразглядывать эти стены, примеряя на них разные цели. Тесный поезд, не без причины быть может тесный. И оборудован был, коль скоро ходил когда-то на дальние дистанции, купе. На четверых штука. Об этом группа не подумала, и билетов не брала, так что вариант - идти в вагон ресторан - отброшен: далеко и пока не зачем, можно ещё расползтись по купе. Кто с кем и куда, решалось как-то методом вычета и очень наспех. Алина с двумя марсианами и Тамарой - у самого выхода, рядом с кабиной. Венера с Вуалеткой и Рейо за ними, в последнем - как в здании у них, не иначе, - Рина с Тыквой. Понятно, что оставить марсиан без переводчика, особенно после столь долгого ожидания, было бы просто свинством. Так что теперь Алина развлекала гостей светской беседой а Тамара задумчиво листала свои новые кадры. Кадрам, прежде чем публиковать их, лениво думала фотограф, надо дать полежать. Парадоксально, но факт. В них густеет качество, которое можно спугнуть внезапным взором. Что-то есть такое в них, что им сначала надо дать одомашниться на своём первом носителе, побыть без дела, запылиться, а уж потом нести их наружу. Но самой-то посмотреть можно! Даже нужно - идите-ка сюда, мои хорошие. Марсиане, кстати, период ожидания перенесли предельно легко - кто их знает, почему? Может, они время ощущают как-то иначе? А может просто дали иностранцам скидку - чужакам позволительно быть глупенькими. Может, впрочем, на Марсе всё так медленно и идёт. Марсиане на платформе то сидели в своих девайсах, то курсировали между окном и скамейками, любуясь панорамой города, которая гордо должна была бы намекать уезжающим, какое место они собираются покидать. Еще, видимо, успели поиграть во что-то промеж друг друга, почти как дома. Девайс а-ля стеклянный шар предсказателя, куда втыкаешь палец - а дальше, видимо, нужно было участвовать, чтобы это понять. Никто, боясь услышать в свой адрес негодование и обиду, не спрашивал, что оно такое. Только Алина время от времени спрашивала, как они, и те отвечали - что мол в полном порядке. И дружелюбно улыбались. Подозрительно дружелюбно: могли же и обиду приберечь, чтобы разом козырнуть ей при удобном случае... Хотя не похоже. Поезд отбыл в шесть утра. Скрипнул металл, дёрнулся внутри себя вагон и, похоже не сговариваясь, пассажиры ответили аплодисментами на внезапную перемену. Пора! В этот момент показалось, Алине уж точно, что едва начавшееся путешествие внезапно подошло к концу. Вагон летел и пейзаж с немым грохотом дребезжал за окошком. - Помню, как в своё время читала и перечитывала, - говорила она, подозревая, что приунывший от ожидания соседский люд в соседних купе просто успел задрыхнуть, - странную книжку такую, про жёлтое путешествие. Ты не читала? - Что-т не припомню, - дружелюбно отозвалась Тамара; парочка марсиан умудрилась вдвоём залезть на верхнюю одну полку и смотрела теперь в окошко. И снимала ещё, видимо, длинное видео с видом из окна. Это явно полетит в марсианскую сеть! Только это когда ещё будет! Тамара задумчиво и с уважением глянула на Руслану с её кавалером - свои, значит. - О чём там? - Это вроде бы юношеская книжка, - говорила Алина задумчиво. - Такая, знаешь, кричаще воспитательная на вид. Одному мальчику летом, раз в их городе ничего всё равно не происходит, друзья и семья обещали путешествие. Из их жёлтого города куда глаза глядят. Он ждал и гадал, сбудется или нет, не соврали ли родные и близкие, чтобы ему не грустилось. Ждал, ждал, и вот однажды они сказали: пора! Мы же обещали, собирайся и мы едем. Это ощущение сбывшейся мечты я помню до сих пор. Ради него я перечитывала её много раз. Забавно, что там было дальше я уже и не помню. Хотя наверное, если бы открыла сейчас пару страниц то вспомнила бы всё. Кажется, они там побывали в зелёном с серым городе, и в каком-то фиолетовом, где их развернули обратно, и что-то такое. И вернулись они в конце лета - это я помню хорошо. Прочитал, понюхал последние странички и такая твёрдая обложка у неё. Чувство, будто ты что-то сделал, чем-то наполнился. Приятный детский роман. - Не читала, - подумав, сообщила Тамара. - Я рада, что у вас не отняли библиотеку. Не люблю, когда что-то уменьшается. Представить себе тебя без вашей библиотеки - странно как-то. Но и хвататься за то, что из рук выдирают... В конце концов, пророчили же, что тебе пережить провал - и сбылось. - Там чего только и кто не пророчил, - отмахнулась Алина. - У меня полон стол был одно время таких записок и бумажек. Я не верю в пророчества. Вот, например, было такое... я помню почти дословно, а ты хочешь - соотнеси: придёт однажды белое время и опустится на всё белая как вата, как туман, новая пора. И станут все люди медленными и пассивными, будут всю жизнь сидеть на одном месте и никогда никуда не отправляться. А самих людей сделается мало, и будут жить кучками, не разговаривая одна кучка с другой. Только снега не будет. Вот такое вот! И найдутся люди, которые скажут - именно это-то предсказание нужно воспринять всерьёз! Немедленно нужно начинать готовиться к белому бедствию! В каждом Совете есть обязательно такие люди, которые буквально заточены на то, чтобы из вороха мистической чепухи вытянуть счастливый билетик. Один, и как раз судьбой предназначенный для них. Билетик, который сделает их лично особенными. Даже в Тайном совете такие люди были и группках что болтались во дворце. Вот только ни одна из них не вписалась как следует в поворот... исторический, да?.. ха-ха... и теперь этих группок нет всех. Как тех, что были против меня, так и тех, кто за меня боялся. Это сбылось или нет? - Будем считать, - отвечала Тамара, поезд как лифт же чуть-чуть набрал высоту, - что это просто так движется история. Наверное и действительно, нос в предстоящее не засунешь. Но мне до сих пор кажется, что в этой истории с пророчеством мы чего-то не заметили... Море! И показала пальцем за окно. Море бросилось в окошко сразу, выпрыгнув из-за непредсказуемо последнего небоскрёба. Уже было утро, и утро световое, и плескались в воде, над которой побежал состав, лодки и люди. Пути забрали вверх и шли теперь, чтобы достигнуть Индастри, по прямой над водою. Средиземное море, спокойное, как зеркало в тишине, покоилось под ними. И, хоть пути шли по прямой, возвышаясь на столбах, они достаточно искривлялись, чтобы можно было чуть-чуть подглядеть под них и узнать, что там снизу, под полотном. Снизу, выгнувшись набухшей каплей дождя, подо всем полотном шло зеркало. Это, говорила Алина, настояли экологи. Они уверяли, что такое массивное сооружение, как целых два железнодорожных полотна, впритирку, совместным действием окажут на биологию моря огромное влияние. Тень же, тень получится слишком массивной, тень будет охлаждать воду. Чтобы этого не произошло и размеслили это, похожее на линзу, выгнутое зеркало. Бесплатно оно светило вниз размазанным повсюду солнечным светом. Так, набирая скорость, состав должен довезти их, покинув второй округ, что уже произошло и так легко, до района Калабрии в округе F города Индастри, что ещё только грядёт. Под зеркалом, между гладью моря и ребячливой этой линзой плыл, вернее шёл себе, попутно с ними, но медленно и плавно, пассажирский лайнер. Это было и странно, и красиво - а больше всего зачаровывало ощущение скорости и плавность хода. - Вот, что значит - старая техника! Старая железка не подводит - чувство, будто летишь! Тамара похвалила любимый транспорт и в этот самый момент транспорт вежливо тормознул и встал на месте. Тишина, шумит внизу едва слышно вода. Оказывается, кричат чайки. Оказывается, когда стоишь, всё вокруг какое-то белое. И оказывается, марсиане, когда что-то заставляет их остановить съёмку, становятся сварливыми и очень надутыми. - Прижми кучеряшку, - распорядилась Руслана. - Я свою уже прижала, - тихонько хихикнула Тамара и побрела к выходу из купе. Хорошо хоть, не свалились с койки - да ещё и прямо на неё. Пожевав собственный голос, добавила: - Узнаю, что там. - У нас поверх яхонта сыч и навзничь пятится всякий с отвёрткой? - Интересовался чуть напуганный Борланд. - Или оно всё величаво повернулось, как уголёк скользил? - Не скользил, - покачала головой Алина. - Это у нас поскребла насыпь вёрткая желтуха. - Значит какая-то сыворотка в запил попала? - Хмуро спросила Руслана, сжимая камеру в руках. Нажала на стоп, поняла Алина, чтобы видео было литым. А зачем литое-то? С ЧП же гораздо интереснее! Ладно, об этом поговорим потом. Впрочем, им виднее. - Не квашу, - ответила она. - Но пусть киснет хвост ветоши, покуда не спрыгнул волосатый кит. - А как же нам мамкам запорошить за кувырок серебра? - Напряжённо вопрошала Руслана. - Не запорошить тут ни в штык, - пожала плечами Алина. - Я прокушу кукушку и сама проколю, сыворотка ли, или так повернулся в бок пяткой летний крик. А вы лакайте серебра лёжа! Давайте-давайте ( в ответ на это повелительное, гости улыбнулись и, верно, чуть расслабились. Так бы, наверное, делала Вуалетка, как она сейчас )! И на кость не пролаете, и винт засеребрится. В подсолнух жмурик, и вообще: как водкой пыльной ветер жарит, и караул пузырей, и яростную хмарь, как по мне. Вы кувырок даже щекотный не проколесите, положитесь на мой костёр! С вами - я! Марсиане согласились, явно отпустив печали, и Алина последовала за подругой в штурманскую кабину - открыто. Остальные-то где? Или действительно спят? В кабине, у частично открытого ящика с переборками, сидел Каракатица в задумчивой позе. Над ним - Тамара, изучает часть панели управления. Видимо, пока Алина общалась с гостями планеты Тамара спросила разрешения поучаствовать в процессе реанимации маршрута и, получив таковое, бодро ринулась на помощь. - Ничего не понимаю, - посмотрев на Алину, сообщил штурман. Вида уверенного, впрочем, старался не терять. - Отключился автомат. И не даёт, злодей такой, перейти на ручное управление. - Потому, что не включается экран с первичными настройками, - задумчиво говорила Тамара, и со знанием дела ещё. - Вот он! Вот! Она показала на чёрный и погасший экран, размером с тетрадный лист, чуть провее штурманского кресла. Кресло, значит, могло аккуратно на шарнире чуть подвинуться в сторону, чтобы "машинист", как это назвал спец, взял управление на себя и сгрудился над экраном. - Попробуем разное, - решила Тамара и со вкусом покрутила ручку рядом с этим самым экраном. Пара тумблеров, кнопка - ноль реакции. Панель автопилота светится ровным авторитетным светом, на ней - кнопочки, которые не для того, чтобы их нажимать, а просто. Кто так решил - кто теперь знает. - Автопилот работает, но везти не хочет. И что у тебя не та-ак? Мой сладкий? - Может, нас дистанционно тормознули? - Подозрительно спросил Тыква, втискиваясь в кабину. - Можт и сам автомат решил прикорнуть, - рассуждала заспанная Венера, которой помятый и непричёсанный вид прибавлял добрую сотню баллов к привлекательности. Голубые, стеклистые сейчас, глаза светились ехидным пламенем, но веки почти не открывались. Под нижним веком ещё и томные залегли тени, от чего заморенная главная редакторша выглядит прям-таки агрессивно чувственной. Практикующе чувственной. - Спросите автомат, что он скажет. - Обиделся, молчит, - улыбнулась Алина и, побаиваясь, прильнула к подруге. Та, вопреки опасениям, на ласку ответила и приобняла королеву. Впрочем никогда же не было иначе, а всё равно - страшно. - В самом деле не отвечает, - нараспев говорила Тамара. - Вы ему ничего не говорили - грубого или порицали за что? - Он молчал, - развёл руками Каракатица. - Всю дорогу. Я не уверен, что ИИ вообще тут есть. Или что он расположен в кабине штурмана, по крайней мере. - А где ж тогда? - Сварливо интересовалась Рина. - В Вагоне-ресторане, где ещё, - отозвалась Вуалетка, заглядывая. - Вот-вот, тут ему было бы скучно, - говорил Тыква. - Это просто не этично, заставлять ИИ заниматься детсадовской работой. То ли дело отвечать на запросы у принтера. Там хоть разнообразие какое-то, а не сплошной поток. - А мне нравится! - Радовался Каракатица. Поезд стоял, вокруг тишина и покой и только море пассивно серебрится под ними и гнётся чуть предстоящий путь.. - Всем нравится! - Уверяла Тамара. - Ну-ка! - У инженеров своя логика, - сообщал Тыква. - Я работал с авиаторами и знаю хорошо: там есть некоторый экзистенциальный ужас, когда речь идёт о том, как поступать с ИИ. Нужно же и разместить его в грамотном месте, и обращаться с ним так, чтобы он не страдал и не скучал. Есть и задачи, которые органически не созданы для них - это всегда обсуждается. У ИИ - своё здоровье, которое важно не подорвать, и они об этом думают, в кабэ. Словом, в такой машине вполне могут оставить автомат только в людном месте. А в кабине нет его совсем и взывать тщетно. - И правильно делают, - говорила Вуалетка, оглядывая конструкцию кабины штурмана. - А как ты хочешь? Тем не менее, не ясно, предусмотрено ли тут вообще место для ещё одной личности. Я вот не вижу, чтобы кто-то устанавливал тут модуль или сервер. А гостящая бестелесность штука неудобная. Тамара, тем временем, зажала несколько кнопок одной рукой, и побарабанила по группе других другой. Выглядело так, будто врач пальпирует брюшную область больного, или простукивает грудную клетку. И панель управления, внезапно отреагировав, показала поток данных сплошным текстом. Каракатица и Тамара разом сунули носы и загородили совершенно эту самую панель от остальных интересующихся. - Вот я и говорю - кто-то нас ломанул, - уверял Тыква. - И не пускает в Индастри. Сначала бабочки, теперь это. Это, это... - Ерунда - вот что это, - отозвалась Вуалетка решительно. - Мы своими намерениями на светим настолько, чтобы для ради нас убить ножом в спину целый поезд. Вы хоть в панель состояния заглядывали? Небось вылетело что-то из техники, вот он и встал. Нас отсюда будут, я чувствую, вывозить. Вертолётом. - Ой, точно! - Хлопнул себя по лбу Каракатица и, разом выпрямившись, подошёл к небольшому шкафчику у окна. Открыл его - в ряд, сверху вниз, зелёные огоньки. Каракатица закрыл шкаф. - Тут полный порядочек. Машина на ходу, просто идти не хочет. - Нас не ломали - тут что-то другое, - авторитетно говорила Тамара. - Пока не знаю что. Сейчас выясним! Интересный случай у вас! - У нас что не маршрут - интересный случай! - Уверял машинист. - Я вам расскажу потом... - Что хоть стряслось-то? - Спросил Рейо, находя себе место среди прочих. - Кто-то обидел местный автомат, он отключил поезд и ушёл партизанить в кафе, - просветила товарища Рина. - Когда вернётся не сказал. Теперь выбираем, кого слать с покаянной головой. - Что, серьёзно? - Удивлялся Рейо. - Нет! - Хором отвечали остальные. - Ой, смотрите, я инфографику запустила! - Обрадовалась Тамара. Кручение ручки, похожей на гигантский блок пинбола, дало хоть какой, но результат. - Только не понятно ничего. Вот это точно не наш маршрут. А тут текстом вообще. Прям рецепт. Один поворот налево. Пять кэмэ пятьсот метров прямо, вправо десять градусов, прямо прямо... Ого! Поворот под прямым углом - и увеличить скорость! Это где ж тут такое! - Пять километров влево, взболтать, но не перемешивать, - ухмыльнулась Вуалетка. - И по вкусу левый поворот. - На машинах этой серии - да, инструкции для автопилота так и писали - буквально текстом. Чтобы любой мог отредактировать. Но есть и готовые, - расстроено говорил Каракатица. - Только это не наш маршрут. Я не понимаю, почему. Автомат потому и встал. В инструкции написано, что нужно поворачивать - а тут прямая. - А до этого - почему ж инструкции не следовал? - Скептически интересовалась Вуалетка. - Вряд ли до этого чужая ветка дублировала нашу. - Там инструкции в приоритете были те, что записаны в блоках памяти на рельсах, - подумав, сообщил Каракатица. - Вообще-то он не должен был даже с места сдвинуться. Вот беда-то! - Ага, забыли блоки отключить, - радовалась Тамара. - А теперь Неопортовская система подстраховки закончилась. Мы на территории Индастри! Автомат получил приоритет собственных данных, а не того, что ему говорят рельсы, сверился с автопилотом и встал. Не та дорога! Вы куда меня завезли? - И всё? И так и будет стоять? - Спрашивал Рейо. - А марсиане наши где? Что-то их не видно! - Ждут момента - когда на кнопку нажать, - отвечала Алина, млея в Венериных объятьях. - У бедняжек день не задался, как по мне, но они не отчаиваются вовсе! А держатся бодрячком. Молодцы. Пара записывает видео с пейзажем за окном поезда. Они очень хотели сплошным потоком, им такое нравится - длинные видео. Но пришлось запись остановить, так как поезд встал. Ну, и пришлось мне сказать - пойду выясню, что творится, а вы ждите - тронется поезд и сразу нажмёте на кнопку. А что делать? С эксцессом и длинной бессмысленной паузой оно, я думаю, даже аутентичнее будет. Но им интересно, это так и было задумано? Ума не могла приложить, что бы им на это ответить. Для локальной экзотики слишком скучно. - Нет... не было... - скорее себе, чем Алине, отвечала Тамара. - А - та-ак! Девушку явно осенило и она, подняв голову, стала вглядываться в потолок. И в лампочку в продолговатом корпусе, которая освещать должна была бы кабину управления, если бы не дневной свет. Лампочка, впрочем, всё равно горела. Девушка аккуратно открыла корпус, вытащила лампочку - та сидела как в пазу пластикового конструктора - и воткнула её обратно. В этот момент вся кабина разом осветилась кнопочным светом. Это озарилась огоньками панель управления, вся целиком, чуть только мелодию не проиграла вдогонку и, помигав дружелюбно огоньками разного цвета, застыла в дефолтном своём состоянии. Только неверный маршрут всё светился на экране. - Я ж помню, что есть простой способ перезагрузки! - Приплясывала Тамара на месте. - Для новичка! - А теперь - я! - Гордо сообщил Каракатица, пощёлкал тумблером и картинка с инфографикой отъехала вправо. Взамен сильно ломаной линии возникла другая, попроще и более прямая. - Вот он, наш маршрут. Другого тут нет, только почему-то этот, второй, - добавил он. - Странно как-то. Такого быть не должно... - А я знаю, где это, - говорила Тамара. Поезд двинулся вперёд, девушка сделала пару кадров прямо из окна штурманской. В купе, наверное, дотошные в плане качества съёмки марсиане нажали на кнопку записи. - Это маршрут межрайонных коммуникаций в Неопорте. Это из третьего округа в девятый, пассажирский поезд так ходит. Там и рельсовая дорога до сих пор. Надо же! Кто-то, получается, вытащил из депо этот наш поезд и втихую гонял его по тамошним делам. И это надо было ещё умудриться - так, чтоб и энтузиасты вроде меня не заметили, и в депо тоже - никак не отреагировали. - В депо много... транспорта, - говорил Каракатица задумчиво. - Могла прошляпить пропажу. Но кому и зачем понадобилось бы использовать исторический поезд на активной линии!? - Поезд можно гонять по утрам, - подумал вслух Тыква. - Когда все спят. Утром я не замечу, если передо мной проедет карета с ездовыми единорогами. - Кому - не знаю, - говорила ехидно Вуалетка. - А зачем - как вариант, кто-то разбил основной состав и этот использовал в качестве замены. Как разбил - меня не спрашивайте. Можт, и потерял целый поезд. Вот почему перепрограммировали состав - ради практических целей. В памяти данных о маршруте не осталось? Даты? Грузы? - Нет! Потёрли! - Отозвалась Тамара. - Только поменять дефолтный маршрут забыли. На родной. - Дилетанты, - уверяла Вуалетка. - Обыкновенное самодурство. Угробили одну машину, негласно взяли другую на замену, как своё. - Как до омерзения подло! - Оценил Каракатица, занимая своё рабочее место. - Так поступать нельзя - это порочит железнодорожные пути! - А я бы не сказала, - рассуждала Тамара. - Смотрите, с этим составом они обращались очень хорошо. Ни царапинки, никаких следов использования. Заменять ничего не пришлось, как я понимаю, только тряпочкой протёрли. В депо тоже ничего не заметили, даже износа. Любовно, любовно обращались с ним угонщики! И вернули на место. Я бы так не поступила, и я бы никогда не стала чистить логи. Ни-ко-гда! То, что проехало - проехало навеки! - Точно! - Соглашался Каракатица. - Это жизнь машины, стыдно затыкать поезду рот! - Так что выходит, какой-то очень грамотный тип использовал состав в, видимо, преступных целях. А потом другой, чужой и более матёрый, стёр логи и вернул состав в депо, - продолжала фотограф. - Уж не наш ли алмаз прокатился на этом составе? Загадка! - По времени не совпадает, - думала Вуалетка. - Состав в депо уже сколько там лет? Много! Даже с учётом времени и стараний преступников не совпадает ещё и маршрут. Не в девятый округ Неопорта камень отвозили. - Ну да, - согласилась Тамара. - Тогда я не знаю, что это. - Ну а что - вы сами всё сказали, - великодушно говорила Алина, дозволяя сказанному быть, и быть угаданным. - Преступники! Мало их что ли в Неопорте... Кто и зачем - наверное, не узнаем уже никогда. Хотя полицию в известность, конечно, поставить придётся, может у них найдутся ответы. А может и вопросы, что гораздо интереснее. Нас, тем не менее, ждут в Индастри. На сколько мы задержались? - На полчаса всего, - говорил Каракатица. - Но в сумме с разгоном, который теперь состав будет брать аккуратно... -... чтобы не повредить рессоры и полотно!.. - Вставила Тамара. -...то прибудем на час позже. Условненько. Странно, что оттуда не сообщиют ничего. Притихли в Индастри! - Говорил Каракатица. - Пойду ещё вздремну, - говорила Вуалетка. - Назад в купе. Надеюсь, нас не станут встречать цветами... Состав прошёл, наконец, своим маршрутом, отметился в округе F и проследовал до самого своего финального пункта - чтобы точно знать, что весь маршрут работает хотя бы в одну сторону. Группа высадилась в пункте назначения - неподалёку даже от музея, куда планировала, очевидно, заглянуть сразу, расположившись в чужом городе - и очутилась на другом вокзале. Состав увели разворачивать и пускать в обратную сторону, по другому пути полотна, но их это уже не касалось. Встречи цветами тоже не было, даже серьёзных формальностей не последовало - касса молчала, багажа у них серьёзного не было. На вокзале не оказалось и толкучки, безлюдным его тоже, впрочем, назвать было нельзя. Чем-то напоминал Неопортовскую-почти-заброшку, где они были утром. Как будто кто-то скопипастил ( как тут ещё сказать? ) тот вокзал столичный, но сделать его решил в несколько раз больше, а вдобавок уютней. Видимо - так как набил его под завязку диванами, парапетами в ар-нувошном стиле около гораздо более функциональных лестниц, даже торшерами, мозаикой и титаническими люстрами с хрусталём. Всё разом, всё что было сгрудилось чтобы расположиться среди людей, а ко всему прочему гораздо более крупное и вытянутое в сторону панорамное окно. - Смотрите! - Показала Тамара. Окошко открывало вид на море. Не так далеко виднелся и какой-то остров чуть левее, и какой-то берег чуть правее, и вода между. Тамара сразу выхватила Камеру и принялась снимать, удивлённые марсиане - тоже. Над водой, логично вырастая из неё, словно стоя а не двигаясь, плотным столбом возвышался водяной смерч. Светлый и прозрачный, как реклама чистящего средства или аналогичного оборудования, вроде старомодного пылесоса, и такой бестревожный на вид, что Алине глядя на него ничуть не стало боязно, а захотелось пить. Покрасовавшись, ватерспраут рассосался так же незаметно, как возник, не выбрав себе никакого берега. Только тамарины кадры и остались от него.