Княжна Ланская

      Сериал закончился, но постпродакшн длился невыносимо долго. Я полагала, что к зиме они выпустят сериал в прокат, но до победного аккорда было ещё далеко. Борис Олегович говорил, что сделает из меня бриллиант, но после съёмок сериала мы больше не виделись. У меня не было его номера телефона. И чем больше проходило времени, тем больше мне казалось, что его слова были сказаны для красивого словца. Я состояла в актёрском чате сериала, но он так же простаивал без сообщений.        Так минуло лето и началась осень. Я не стала продолжать учёбу в институте и решила продолжать сниматься в кино. Вот только в Троицке не было ни одной киностудии, и фильмы у нас не снимали. Я уговорила родителей позволить мне ненадолго перебраться в Москву, поближе ко всей этой киношной жизни.       Естественно, встал вопрос — где жить в Москве. Мама с папой посовещались, поспрашивали своих друзей и знакомых, и, как итог, выискался один вариант в пределах МКАДа, причём за приемлемые деньги. Так я поселилась у тёти Нины, одинокой женщины, которая держала трёх кошек. Она жила в двухкомнатной квартире на верхнем этаже пятиэтажной хрущёвки, и оттого редко спускалась погулять. Дом находился в десяти минутах от станции метро Фили.       Три кошки — это, конечно, перебор, но выбирать не приходилось. Снимать отдельное жильё в столице — не в коммуналке и без хозяев — не по карману. Я очень надеялась быстро заработать и решила каждый день бегать по кастингам, которые выискивала в специальных группах в соцсетях.       И вот тут я столкнулась с жестокой реальностью — никому я была не нужна. Таких страждущих, как я — без актёрского образования — были толпы. Но у меня было преимущество — я уже имела опыт съёмок, хоть и небольшой.        Я находила кастинги в актёрских коммьюнити, но чаще роли не подходили по типажу, а если подходили, то требовалось профессиональное актёрское образование, даже несмотря на опыт съёмок. А ещё фильмография. А у меня пока не было фильмографии, потому что сериал находился на монтаже. Козырять было нечем.       Я месяц моталась по кастингам, везде терпя фиаско. Руки опускались, желание сниматься в кино — тоже. Нигде меня не брали, кроме массовки.        Искать контакт Бориса Олеговича через актёрский чат сериала я постеснялась, решила сама пробивать себе путь в большое кино.       — Актёркой хочешь быть? — спросила тётя Нина, взглянув на меня через толстые линзы очков. Она сидела на табурете в кухне, гладя кошку, сидящую у неё на коленях. Женщина своё отработала: была дежурным у эскалаторов в метро — следила за безопасностью пассажиров. Теперь тётя Нина получала пенсию и жила в квартире, которую когда-то получила от государства в те далёкие советские годы. Никаких хобби у женщины семидесяти пяти лет не наблюдалось, кроме любви к кошкам. Ещё она страдала одышкой. И меня она поселила к себе, чтобы было не так одиноко. Мужа у неё не было, как и детей. Всю жизнь она прожила одна, сиротой из приюта.        — Актрисой, — поправила я её. — Актёрка, это…       — Шла бы в кафе официанткой, — перебила она. — Заработаешь. С мальчиком познакомишься. Глядишь, и жизнь увидишь.       — Я приехала в Москву не для того, чтобы официанткой работать, — фыркнув, возмутилась я. — А мальчик у меня есть…       Я смяла конфетный фантик, гоняя леденец за щекой.       Говоря о том, что у меня был мальчик, я преувеличивала. С Оливье переписка оборвалась, как только сериал завершился. Позже я прочитала в прессе, что у него была жена, и так мне гадко стало, что я сунула его телефонный номер в чёрный список.        С Павлом, партнёром по площадке, который дублировал Оливье, мы иногда переписывались, но я не рассматривала его в качестве своего парня. Наверняка, и он был занят. Впрочем, совсем не это сейчас было главным в моей жизни, а то, что я никак не могла найти проект, чтобы зацепиться.        На дворе стоял ноябрь, как никогда капризный: то ударял морозами, то откатывал в оттепель. Моя жизнь была подобна ему — ни рыба ни мясо: ни ролей, ни работы, и деньги, заработанные на проекте, плавно заканчивались.        Я написала Павлу, попросила помочь мне найти хоть какой-нибудь стоящий проект. Ответ от него пришёл через два дня: «Привет, ты в Москве?»       Я тут же ответила, что в Москве, что ищу проект, готова на любую роль. Ответ пришёл ещё через два дня, и он звучал как издевательство: «Как ты смотришь на то, чтобы обнажиться в кадре? Оплата сразу».       Я даже не стала отвечать на его сообщение и тут же засунула номер Паши в чёрный список, оставаясь без контактов. За время съёмок сериала я хорошо общалась со скрипт-супервайзером Леной, но у меня не было её номера телефона.        Мне не подходила любая роль, как я решила изначально. Раздеваться в кадре — это вообще что? А потом выйдет на экраны страны княжна Романова и «привет!» — все будут тыкать в меня пальцем и говорить: «О, так это она сыграла проститутку в каком-то фильме!» — и запомнят меня шлюхой, а не княжной. Нет! Буду держать статус.       Пересчитывая заначку перед сном, я ощутила наползающую безысходность. Деньги таяли, третий месяц в Москве шёл вхолостую, ноябрь подходил к концу, а без работы я не смогу платить тёте Нине положенные тринадцать тысяч за диван, который снимала в её квартире, и её оладушки, которые поедала с чаем за ужином. Сердобольная женщина хотела пристроить меня уборщицей — мыть подъезды. А потом нашла старый контакт по временной прописке, чтобы устроить меня в метро. Но я решила, что если к декабрю не найду роль, то вернусь домой, возобновлю учёбу и забью на кино.       Среди ночи на мой телефон поступил телефонный звонок. Я не взяла, потому что телефон стоял на беззвучном. Уже утром я увидела звонок и сообщение от второго режиссёра. Хельга написала, что на мой типаж открылась роль в смежном сериале. Они искали актрису, и она вспомнила про меня. Передала мой контакт другому кастинг-директору. Но ехать в Москву нужно на свои деньги. Если я готова ехать, то маякнуть ей. Кастинг закрытый.        Я перезвонила сразу, как прочитала.        — Хельга, привет, это Саша! Ты звонила, я прочла сообщение. Я в Москве! — выпалила я полную фразу, глядя в окно. Плотной стеной валил снег.       — Оперативно, — усмехнулась она, зевая. — Привет.       — Я здесь с сентября живу.       — Ща, ищу адрес, куда надо подъехать. Я сказала, что ты наша. Если вдруг смены будут ставить, чтоб не вразрез нашему КПП, ты пока в проекте состоишь, если что… — она шуршала листами. — Ты, мать, где осела то?       — Снимаю диван с кошками и бабулей.       Хельга рассмеялась.       — Жёстко.       — На ужин оладушки с мёдом, — шепнула я.       — Не вздумай там толстеть! Кстати, я надеюсь, ты там татухи от счастья не набила? — хмыкнула она.        — Зачем?       — Всякое бывает… А, вот. Есть куда записать? — спросила она.       — Да! — я схватила свой блокнот и ручку.       Хельга продиктовала мне имя кастинг-директора, адрес, куда надо было подъехать, и время. Пожелала удачи и настояла, чтобы я записала её номер телефона в адресную книгу и не теряла. Скоро дойдут на монтаже до моих сцен и, скорее всего, понадобится озвучание. Хорошо, что я в Москве, — это упрощает жизнь и студии, и мне.        Не помня себя от радости, я умылась, позавтракала. Быстро собралась и к назначенному времени поехала на метро по нужному адресу.        Делаю две пересадки и еду до станции метро Дубровка. Иду по навигатору в студию «Амедиа».        На проходной меня тормозят, мол, кто такая. Уверенно заявляю, что иду на закрытый кастинг. Называю имя кастинг-директора. Охранник ищет в журнале, кивает мне, и я бегу дальше, оказываясь внутри огромного комплекса. Благо есть направляющие и таблички. Сначала иду не в ту сторону. Потом отлавливаю какого-то человека. Он указывает мне противоположное направление. Я торможу напротив заветной двери. На стекле прикреплена бумажка: «Стучать!»       Стучу.       — Открыто! — раздаётся женский голос по ту сторону, и я открываю дверь. Вхожу. Скидываю сумку и куртку с шапкой и шарфом на стул у входа и прохожу в середину небольшой студии без окон. С потолка помещения льётся мягкий свет. Несколько стульев в центре. На одном из них сидит девушка в джинсах и футболке — я знаю, что это кастинг-директор Евангелина Тоцкая. Рядом с ней мужчина лет сорока, сидит закинув нога на ногу, в джинсах и футболке, и оба выглядят как-то непрезентабельно. Я в платье до колен, и ноги у меня слегка подмёрзли в межсезонных сапожках. Я коротко улыбаюсь обоим. Кто второй — приходится догадываться. Вдруг режиссёр? Но он себя не представил.       — Кто такая? — спрашивает мужчина, окидывает меня взглядом и тянет руку к папке, лежащей на стуле рядом.       — Александра Ланская. Ударение на второй слог. Я снималась у Бориса Олеговича в роли княжны Романовой. Сериал на производстве, — ответила я.       — Ланская? — удивляется мужчина.       — Ну помнишь, я тебе говорила, что они меняли в проекте роль второго плана, — девушка наклоняется к мужчине, но говорит довольно громко, возможно, нарочно.       — У меня нет реплик. Но я могу выучить слова за десять минут, если дадите время… — говорю я.       — Мы пока смотрим на типаж, — девушка отзывается первой.       — Сижу в седле уверенно, — говорю я.       — У нас не историческая драма, — кастинг-директор листает папку, не глядя на меня. — Ну в принципе подходит.       — Как у тебя с эмоциями? — спрашивает меня мужчина.       — В смысле? — переспрашиваю я.       Девушка поднимает на меня взгляд, выгибая бровь, окидывая меня взглядом, будто я спросила что-то невероятное.       — В прямом. Боря скинул мне некоторые моменты. Ты неплохо смотришься в кадре, даже слёзы играешь с первого дубля. Только у тебя нет образования. Никакого. Хотя бы курсы взяла или в коротких метрах бы поснималась, — фыркает она.        Я молчу. Точно знаю, что пререкаться с ними нельзя, а то, что я тут торчу уже третий месяц и никак не могу попасть в проект, говорить это им точно не стоит.       — Расскажи о себе полнее, где училась, откуда родом, — просит меня мужчина.       Я открываю рот, он поднимает руку вверх, останавливая меня, поднимается и идёт к камере, стоящей на штативе. Отжимает кнопочку и кивает мне.       — Александра Павловна Ланская, 18 лет. С мая по июнь две тысячи двадцать шестого года играла роль княжны Романовой в сериале «Фаворитка» в дуэте с французским актёром Оливье Фабежье. Уверенно держусь в седле, в том числе в дамском. Стреляю из спортивного лука, второй юношеский разряд.        — На коньках стоять умеешь? — летит вопрос от девушки.       — Умею.       — Каталась профессионально? — задаёт вопрос мужчина.       — Нет. Но умею делать некоторые элементы начальной подготовки фигурного катания.       — Уже неплохо, — кивает девушка.        — Впиши её, Ева, — мужчина выключает камеру и возвращается на своё место. Достаёт из папки скреплённые между собой листы и протягивает мне. — Твои реплики. Роль Полины.        Мужчина заглядывает к себе в телефон.       — Пятого декабря ансамблевые пробы на площадке. Адрес тебе скинут. Номер твой у нас есть. Никуда не уезжай из Москвы.       — Я здесь.       — Пока свободна или… появились вопросы? — спрашивает меня мужчина.       Я застываю с текстом в руках, бегло вчитываясь в строчки. Смысл сцены сразу уловить сложно.       — Это про фигурное катание? — спрашиваю я.       — Да.        — У меня будет дублёр? — продолжаю допытываться я. Мужчина улыбается.       — А она мне нравится. Ещё пробы не прошла, а уже по договору шпарит, — говорит он девушке. Та хмыкает.       — У актёров всегда есть дублёры, — говорит она как очевидное, скривив губы в ухмылке.       — Но у меня же не было. Я сама перепрыгивала на лошади через горящий стог, — пожимаю я плечами.       Эти двое переглянулись. Кастинг-директор что-то чиркнула на полях своей тетради.       — Аксель точно будут прыгать фигуристы-дублёры, — сообщил мне мужчина. Я кивнула.       — Если скажете, как его прыгать, то и я смогу… — я отошла к стулу, где сбросила свою верхнюю одежду, и начала одеваться.       — Учи слова, — напутствовала меня девушка. Не сказать, что грубо, но вышло именно так.       — До свидания, — я улыбнулась им на прощание. — Хорошего вечера.       У выхода столкнулась с девчонкой, которая тёрлась под дверью.       Мы с ней переглянулись, и в её взгляде я считала раздражение.       — Топай уже! — резко сказала она и вошла без стука в дверь, плечом двинув меня в сторону.       — Хамка! — бросила я ей вслед и зашагала к выходу.       Домой я летела как на крыльях. Мне дали всего два дня, чтобы выучить слова. Целого сценария не было. Я не знала ничего про своего персонажа, её биографию, увлечения. Знала только, что она была в олимпийской сборной. Фильм-биография. Приходилось ориентироваться только по ремаркам и описаниям после каждого действия в сценах. Мне дали две сцены. Первая — где Полина конфликтовала с отцом, который был, на минутку, ещё и тренером сборной, в составе которой была и она. И вторая сцена — конфликт с её подругой и соперницей Катей. В сцене девушки выясняют отношения — кто лучше, и всё продолжается на льду. А потом происходит трагедия, и в итоге на чемпионат Европы летит Полина. Она выступает антагонистом. Я подумала: не хочу играть роль злыдни. Я же не такая. И заодно выучила текст Кати. Сама себе развела сцену(*), заучивая слова, вкладывая в них смысл и не более, как учил Оливье. Он говорил, что всё случится на площадке, главное — слова, даже если мимо текста, но уловить суть — такое режиссёры любят — импровизацию актёра. Не все могут, некоторые боятся отступить от текста, но фильм… нет, он говорил: «Синема — это свобода, не тюрьма. Дышать текст, слышать партнёр, чувствовать камера, идти по метка». На полу расставляли метки, чтобы актёр за них не переходил, и если перемещался по локации, то чтобы не пересекал свет. У них там были свои техники, а нам лишь надо было соблюдать их правила. И ещё нужно уметь взаимодействовать с предметами. Вот у меня, княгини Романовой, в комнате всегда было много предметов, которые можно было взять в руки, поиграть с ними в кадре. Это придавало живость персонажу. У Полины, моей антагонистки, из предметов будут только коньки. Я подумала, как вообще можно обыграть что-то с ними, кроме как надеть их и кататься?       За день до ансамблевых проб я сходила в Европейский. Там был каток на седьмом этаже в детской зоне, но кататься можно было и взрослым. Я давно не вставала на коньки и решила не только вспомнить некоторые элементы, но и повзаимодействовать с коньками.       За триста рублей мне выдали мой размер. Я разглядывала их, трогала, держала в руках. Подняла один ботинок до уровня глаз, рассматривая лезвие. Оно грозное оружие, если знать, как его применить. Но Полина не убийца — она лишь мастер попугать. Я зашнуровалась и вышла на лёд. На моё счастье детей пока не наблюдалось. Я решила повторить все элементы фигурного катания, которые знала: вращения, дуги, спирали. Их точных названий я уже и не помню. Фигурным занималась до девяти лет, потом бросила и перешла на другой вид спорта. Может и правильно. Целее будешь. В фигурном катании много падают на лёд, пока научатся кататься. Но зимой на катке я постоянно повторяла эти упражнения. Сейчас мне всё пригодилось. Знали ли они, что я когда-то занималась фигурным катанием? Вряд ли. Я не рассказывала это даже Борису Олеговичу. Да и в мире кино не нужно быть профессионалом в той области, в которой исполняешь роль. Всё за тебя сделают на монтаже или дублёры-каскадёры. Хотя нам с лошадкой пришлось самим прыгать через горящий стог сена. Помню, как мне было страшно.       Я съехала с катка и надела на лезвия коньков чехлы, взяла свою обувь со стойки и, дойдя до скамейки, присела. Только наклонилась к конькам и потянула за шнурки, как услышала мужской голос.       — Могу я угостить прекрасную фигуристку коктейлем? — прозвучал вопрос со стороны.       Я подняла взгляд. В двух шагах от меня стоял парень, улыбаясь.       — Угостить можете. Чаем, — ответила я, расшнуровывая ботинки. Парень сел рядом со мной на скамью.       — Вы хорошо катаетесь, — обронил он.       — В детстве занималась фигурным катанием, — кивнула я, переобуваясь.       — Почему бросили? — осведомился он.       — Травмоопасно, — ответила я, поднимаясь.        — Позвольте, — он взял коньки из моих рук и отдал их женщине за стойкой.       Я бегло рассмотрела персонажа, решившего со мной познакомиться. На вид лет двадцать, выше меня на полголовы. Одет со вкусом, но что-то в нём всё же меня настораживало. Взгляд — он оставался каким-то хищным. А первое впечатление о человеке всегда самое верное.        На часах было одиннадцать вечера. Пора возвращаться домой, а завтра у меня пробы. Я решила, что выпью чай и поеду.       Парень представился Антоном. Мы нашли кафе, которое ещё работало, хотя сам торговый центр уже закрывался для посетителей. Антон предложил мне посидеть в кафе у торгового центра — там уютнее и оно работает до утра. Я согласилась, хотя подспудно ощущала тревогу.       У метро я попробовала распрощаться с парнем, ссылаясь на дела, но он уболтал меня зайти в это кафе. Зашли. Сели за столик. Нам принесли меню.        — Мне уже пора домой, — сказала я, отодвигая от себя меню.       — Чё ты как маленькая? — возмутился он.       — Мы уже перешли на «ты»? — повела я бровью.       — Давно, — хмыкнул он.       — Не замечала.       Я поднялась.       — Ты куда? — следом подорвался он, схватив меня за руку.       — Отпусти! — воскликнула я, с вызовом посмотрев на парня.       Он расцепил пальцы. Я прошла к дверям и вышла на улицу, в темноте не сразу разобрав, в какой стороне метро.       Увидев светящуюся букву «М», я скорым шагом направилась к ней. Оглянулась у входа в метро. Этот тип шёл за мной. Я пулей сбежала по ступенькам и проскочила через валидатор, едва коснувшись карточкой пропускных ворот, вбежала на эскалатор, спускающийся к платформе.       Оглянулась. Парень преследовал меня.       Я припустила вниз и на перрон. Он бежит следом. Я бросилась к первому попавшемуся мужчине.       — Здравствуйте, извините, вы можете мне помочь? — сбивчиво говорю я, а саму бьёт дрожь.       — Да. Что-то случилось? — мужчина средних лет отвлекается от разговора по телефону.       — Меня преследует тот человек, — я оборачиваюсь. Мой преследователь меняет траекторию и сворачивает к противоположному перрону. Я указываю на него пальцем.       — Здесь есть полиция, — он тоже смотрит на парня.        — Мне кажется, он её не боится. Помогите, пожалуйста, — я прячусь за мужчину.       — Ладно, давай так, — он выключает свой телефон и обнимает меня за плечи. Подкатывает электричка. Мы вместе входим в вагон. Парень остаётся на перроне. Электричка убегает в тоннель.        Мужчина сажает меня на сиденье и присаживается рядом. Вагон новый, грохот тоннеля остался снаружи. Внутри кондиционер, форточки плотно закрыты.       — Тебе в какую сторону? — спрашивает он.       — На Фили, — отзываюсь я глухим голосом.       — Надо было садиться на ту сторону. — Он поднимает взгляд на карту на табло напротив нас. Поднимается и подзывает меня. — Смотри.       Он растягивает карту по сенсорному экрану и показывает ветку.        — Это твоя. А мы на синей. Переход будет здесь, на Александровском саде. Твоя голубая.        — А вдруг он окажется там? — шепчу я севшим голосом.       — Материализуется что ли? — шутливым тоном переспрашивает мужчина. Я киваю.       Мы снова садимся на сиденье. Вагон полупустой.       — Ты что-то ему пообещала? — спрашивает мужчина.       — Нет. Он подошёл ко мне на катке в Европейском, захотел угостить коктейлем. Я согласилась на чай. Мы вышли на улицу, зашли в кафе, но я отказалась, и тогда он схватил меня за руку. Я выкрутилась и убежала в метро, — рассказала я свои приключения.       — Опасно вот так знакомиться на ночь глядя, — сообщил мне очевидное собеседник. — Он вполне мог быть наркоманом, а чай был предлогом.       — Я понимаю, — киваю я.       — На Александровском не заблудишься? — спросил меня мужчина.       — Нет.       Я сидела, теребив край своей сумки.       — Может быть, проводить тебя до дома? — спросил он.       — Вас жена потеряет, — я кивнула на кольцо на его пальце.       — Жена меня не потеряет, — рассмеялся он. — А хрупким принцессам надо помогать в сложных ситуациях.       — Когда их преследует дракон, — кивнула я.       — Не перевелись ещё рыцари. Мне так спокойнее будет, — он поднял взгляд на табло, отсчитывающее станции. — Наша через одну, — сообщил он.       — Если обещаете не приставать, — кивнула я.       — Слово офицера, — он поднял мизинчик.       — Вы офицер? — подняла я на него взгляд.       — Так точно, — улыбнулся он.       — А каких войск?       — Воздушно-десантных, — улыбнулся он.       — Серьёзно! — восхитилась я.       — А ты чем занимаешься? — задал он встречный вопрос.       — Я в кино снимаюсь, — сказала смущаясь.       — Актриса, стало быть?        Я кивнула.       — В каких фильмах можно увидеть принцессу?       — Меня Сашей зовут, — улыбнулась я.       — Александра, — он качнул головой. — Сильное имя для хрупкой девушки.       — Спасибо. А вас?       — Евгений Семёнович, — официально представился он и поднялся. — Наша.       Мы с ним вышли на станции. Прошли по переходу. Я отслеживала людей, но того типа не замечала.       — Не волнуйся. Я тебя в обиду дракону не дам, — офицер проследил за моим взглядом, и мы вышли на нужную ветку. Сели в электричку.       Она стрелой понеслась в тёмных тоннелях, периодически вылетая на светлые участки и вновь ныряя в темноту.       На моей станции было пусто.       — Спасибо, — я взглянула на мужчину. — Я тут дойду.       — Доставлю тебя до дверей, а то сердце не на месте будет, — он мне подмигнул.       — Бабуля уже спит. А то бы я предложила рыцарю воды с дороги, — сообщила я.       — Живёшь с бабулей? — поинтересовался он.       — Да. Она мне и не бабуля вовсе, а знакомая наших знакомых. Я не москвичка.       — И это сразу видно, — кивает он.       — Почему?       — Ты осторожная, доверчивая. А посмотри, какие здесь подростки: наглые, напористые, стремительные.        — А вы москвич? — задала я встречный вопрос.       — В третьем поколении, — кивнул он.       Мы обогнули угол дома и свернули во двор. Было полутемно. Лаяла собака. Мой рыцарь шёл спокойно. Снег хрустел под ногами. Сквозь рваные сизые облака на чёрном небосклоне проблёскивали тусклые звёзды.       — Мы пришли. — Я достала ключи от домофона подъезда и приложила свистульку к магнитному замку. Дверь открылась.       Вошли. Поднялись по лестнице на пятый этаж, и я посмотрела на мужчину.       — Спасибо, — улыбнулась я ему.       — Запишу твой номер телефона. Вдруг ещё попадутся драконы, — он достал свой телефон.       — Зачем? — спросила я.       — Не бойся, я с добрыми намерениями, — улыбнулся он.       Я продиктовала ему свой номер. Он тут же нажал дозвон, и в моей сумке заиграла мелодия. Я достала телефон и сбросила звонок. Открыла записную книжку и внесла в неё контакт.       — Звони-пиши, если понадобится помощь, — мужчина подмигнул мне и повернулся к лестнице.       — Спасибо, — от души поблагодарила я. Дождалась, когда хлопнет подъездная дверь, и вошла в квартиру.       На часах было начало первого.

Протагонист

      На пробы я приехала за час. Погуляла вокруг киносъёмочного павильона на Мосфильме. Заглянула в закоулки, которые мне показались интересными, и встретила человека, который проводил меня к назначенному месту, где проходили пробы. Здесь было ещё несколько актрис, ожидающих своего звёздного часа. И все они были худыми, похожими на меня, но я решила — роль будет моей.       Я разделась, сняла пуховик, втолкала в рукав шапку и шарф. Поставила телефон на беззвучный режим и подошла к группе ожидающих, разглядывая павильон. Декорации занимали только четверть пространства. Остальная часть пустовала. Камера на рельсах. Парни устанавливали освещение по указу мужчины в белом свитере — как я полагала, бригадира световиков. Но тут он взял направление к камере и, ещё раз придирчиво взглянув на её настройки, занял место оператора.       Я прошла вперёд, изучая интерьер, предметы, разложенные вокруг. Это была квартира, точнее, только её часть, хорошая имитация жилого пространства. Диван, кресло, ковер под ногами, телевизор у окна. Я взяла пульт, включила его и понажимала кнопки. Он работал. Я выключила его и подошла к стеллажу с наградами. Открыла створку, протянула руки и взяла один из кубков: маленькие золотые фигурные коньки на кубе. Закрыла глаза, взаимодействуя с предметом. Поставила его назад и закрыла дверцу. Скользнула взглядом по дивану. Взяла подушку и помяла её в руках.       — Что она делает? — слышались голоса.       — Не трогай реквизит… — шипели со стороны.       — Смешная… — смеялись с издёвкой.       Я не обращала внимания. Оливье рассказал мне, что прежде чем войти в кадр, надо узнать пространство, пощупать его. Одни предметы тяжёлые, другие лёгкие. Какие-то шершавые, другие гладкие… тёплые, холодные. Запахи, звуки. Всё потом будет работать на тебя. И нет ничего страшного, если случайно поставишь не на то место, — есть скрипт-супервайзер, который подправит реквизит.       — Ланская! — меня позвали по фамилии. Я обернулась с подушкой в руке. Тот самый мужчина из студии Амедиа, оказывается являлся режиссёром! Теперь он был в чёрной водолазке и в черных брюках, и выглядел презентабельно. Рядом с ним стоял Даниил Гальский. Тот самый Гальский, фильм с которым я посмотрела совсем недавно. Он был звездой кино. Режиссёр подтянул длинные рукава своей водолазки и подозвал меня к себе. Я отложила подушку на диван и подошла.       — Саша, — я протянула звезде ладошку для рукопожатия. Он улыбнулся.       — Даня… а-а Даниил.       — Ваш Лазарев был крышесносным в моменте погони. Вы так же умеете гонять на мотоцикле? — стиснув его пальцы в своих, протараторила я.       — Ну… почти, — слегка смутился он.       — Итак, ребят, — режиссёр глянул на нас обоих. — Покажите мне отца и дочь, чтоб душу вынуло. Дань, потерпи еще трёх партнёрш. Саша? — мужчина многозначительно посмотрел на меня.       — Я готова, — кивнула я, глядя на метки на полу, приклеенные прямо к ковру, запоминая их расположение.       Мы вышли на исходную.        — Начнёте по команде, — услышали мы от режиссёра реплику. Оба кивнули. В ремарках были пояснения к поведению моей героини. Она должна была швырнуть в Даниила подушкой — ссорились дочь с отцом. Это было плюшево. Если хочешь ранить, разбей то, что дорого.        Снимали общим кадром, без нарезки, одним дублем. Это были пробы. Они смотрели, как я держу эмоцию и подхожу ли для такой серьёзной роли первого плана. Это был вызов.        Хельга написала мне утром в смс, чтобы я не прыгала в омут с головой. На типаж много претенденток. В любом случае я уже заявлена на второй сезон в их историческом сериале. Возникнут накладки. Мне будет сложно держать две роли. Но мне нужны были деньги, и я хотела победить.       Мы разыграли с Даней сцену. Я выбрала статуэтку и разыграла партию в диалоге, где моя героиня вскипала при одной мысли, что спорт отцу важнее, чем она сама. Когда ссора достигла пика, я хряснула статуэткой об пол, догоняя действие словами, как я ненавижу его (отца). Он развернулся и ушёл, а я опустилась на колени, рыдая над статуэткой, бережно собирая её с пола.       — Стоп, снято! — прозвучала команда. Я вытерла слёзы с лица и подобрала раскоканный реквизит с пола. У меня его тут же забрали, сокрушаясь, что теперь это вряд ли можно склеить.       Режиссёр попросил меня подождать в стороне и вызвал на площадку девушку, с которой мы столкнулись тогда в дверях. Я пожелала ей провалить пробы. Она смотрелась скучно и серо. Я не режиссёр, но подумала, что ей не светит быть Полиной.       Второй сценой был каток, точнее, его имитация. Я ждала часа, когда режиссёр подойдёт уже и даст партнёра и команду к началу. Рассматривала реквизит. Две пары коньков, сумка. Лавка. Поперёк лавки брошена кофта.       Пока актрисы залипали в телефонах, я изучала пространство. Посидела на лавке, взяла в руки коньки, почувствовала их тяжесть, структуру. Потянула за шнурки, рассмотрела лезвие. Эти были тупыми. Чистый реквизит, недавно пылящийся на полке склада.        Костюмер выдала мне спортивное трико, в котором я должна была сниматься в сцене. Я быстро переоделась и отдала ей свои вещи.       — Метишь на моё место? — рядом образовалась та противная особа.       — Твоё? — я подняла на неё взгляд и усмехнулась. — Очень надо.       — Вот и валила бы в свою дыру, лимита, — хмыкнула она.       — Я ведь могу и по роже вмазать, — я поднялась и оказалась с ней вровень. Я сделала пугающий замах. Она отпрыгнула в сторону.       — Ненормальная! — крикнула она.        — Ланская! — окликнул меня голос режиссёра. Я обернулась. Он маякнул мне подойти. Окинул меня взглядом, будто прикидывая что-то в голове и посмотрел мне за плечо. — Агнесс!       Девица попыталась оттереть меня плечом, но попытка провалилась. Я отшагнула в сторону и подавила смех, когда она оступилась на ровном месте.       — Агнесс, сыграете роль Кати с Сашей, — режиссёр кивнул на меня.       — Что?! С этой дикаркой?! — завопила девчонка.       — У каждого своя техника выхода из гнева! — небрежно обронил мужчина.       — Я готова, — я посмотрела на нервно косящуюся на меня «звездулину». Она и вправду решила, что я могу её стукнуть.        Актрисулька картинно закатила глаза.       — Ладно, один прогон, так и быть, — она надула губки и сложила руки на груди, с обидой обронив: — Но я не Катя! Мы кажется договаривались.       Мужчина сделал вид, что не расслышал. Я обернулась в сторону выхода. Претенденток на роли поубавилось. Режиссёр вернул наше внимание к главному.       — Девочки, сцена начинается у корта, а завершается на льду. Здесь покрытие — имитация. Просьба смотреть под ноги и на метки.       Мы обе кивнули и пересеклись взглядами. Мой не выражал ни одной эмоции, зато её — испепелял.       По команде «Начали!» я села на скамью, сняла кроссовки, натянула коньки — они оказались мне маловаты. Беседа с подругой плавно перетекала в ссору. Я медленно зашнуровала ботинки и резко поднялась в полный рост — и оказалась на полголовы выше «звездулины», продолжая на неё словесно нападать. Катя (Агнесс) попятилась на имитацию льда, переступая невысокий бортик. Я сделала вид, что вышла на «лёд», и имитируя скольжение на коньках, переступала мелкими шагами вокруг неё, как стервятник над жертвой. Поставила девчонке подножку — и она упала. Я продолжала «кружить» над ней и насмехаться. Затем развернулась и «уехала», покидая кадр. По сюжету Катя хотела встать со льда и поняла, что не может. Она подвернула ногу. На чемпионат поехала Полина, счастливая, что устранила сильную соперницу.       Сцена небольшая, но эмоциональная. Но недоработанная в техническом моменте, потому что от такого пустякового падения фигурист ногу не подвернёт, тем более он с юных лет учится на лёд правильно падать.       Сцена длилась всего десять минут, но мои ступни болезненно сжались в ботинках. Я скинула коньки, счастливо вытянув ноги ещё до команды «Снято!», потому что находилась вне кадра, пока свой монолог «рыдала» моя партнёрша.       — Ты в своём уме ронять меня!? Я по твоей милости отбила локоть! — заорала на меня «звездулина», когда прозвучала команда «Стоп! Снято!».       К тому моменту я уже успела натянуть свои сапоги и снова выросла перед ней, когда она налетела на меня, замахиваясь.       — Девочки! — рядом образовался режиссёр, мягко отводя актрисульку в сторону. Было видно, как над ней все трясутся, будто бы она дочь какого-то генерала. Мне было всё равно. Я таких людей, как она, знала и испытывала к ним лишь неприязнь.       — Поменяйтесь ролями, — режиссёр обратился к нам обеим.       Девчонка захлопала ресницами.       — Роль Полины моя?! — радостно воскликнула она.       — Я должен отсмотреть материал, Агнесс, — режиссёр предпочёл уклониться от прямого ответа.       — Ладно, что уж там. Я лучше остальных подхожу на эту роль! — она высокомерно взглянула на меня и откинула с плеча прядь выбеленных волос. — Командуйте! Я готова!       — Я готова, — сказала я, не показывая своих эмоций. Роль первого плана ещё не была проиграна.       Мы поменялись ролями, и я мысленно злобно потирала руки, когда моя партнёрша забывала текст, тогда как я его прекрасно помнила. Я не только не подсказывала ей реплики, но и намеренно путала своими, импровизируя. Но эта коза решила скопировать мою игру, хромая на коньках вокруг меня. Они ей были малы. Оттого ее лицо, перекошенное гримасой боли, выглядело совершенно по-звериному. Я увернулась, когда она захотела меня толкнуть, и сама толкнула её в ответ ладонью меж лопаток. Так что её вынесло со льда на бортик корта. Она обвисла на руках, едва не навернувшись, но прикусила язык, чтобы не заорать при всех. Теперь был мой монолог. Я сымитировала разгон на коньках, подход и аксель — и упала на «лёд», подворачивая ногу. Некоторое время лежала молча, потом села, подтащила к себе ногу и ойкнула, хватаясь за неё. Я делала всё так же, как однажды в детстве, точно так же упав на холодный лёд. Полился монолог, смешанный с болью и слезами.       — Снято! — прозвучала команда, и я услышала вопли «звездулины», которая кляла меня и грозилась подать на меня в суд. Мне сказали «спасибо». Я сдала вещи костюмеру, переоделась и направилась к вешалке с верхней одеждой.       Ко мне подошла девушка, с которой я уже виделась в Амедиа, — Евангелина.        — Ланская, — она подоспела ко мне до того, как я вышла в коридор. — Тебе позвонят. Не уезжай из Москвы.       — Я думала, что уже выбрали, — кивнула я на «звездулину», причитающую, что её незаконно обидели. Евангелина махнула в её сторону.       — А! Не обращай внимания, — ответила она и похлопала меня по плечу. — Давай. На связи.       — Хорошо. До свидания.       — Пока.       Я вышла.       Шла к метро не спеша, рассматривая всё вокруг. Я здесь уже была летом. Зимой городской пейзаж выглядел иначе. Москва готовилась к Новогодним праздникам. Дорожные рабочие украшали забор, крепили на нём огоньки.       На телефон пришло уведомление. Я подумала: ого, так скоро утвердили? Но это было уведомление о списании средств за телефонное обслуживание. Ещё минус пятьсот рублей с карты. Я открыла Телеграм. С незнакомого номера написали: «Привет, Саша. Ты не писать. Я сменить номер. Звонить мне. Оливье.»       А потом раздался звонок.       Я стояла в толпе, идущей к метро, рассекая её, и смотрела на свой телефон. Взяла трубку после третьего звонка.       — Да? — хмуро ответила я.       — Саша, я приехать твой дом. Давать тебе мама, — услышала я его голос.       — Что?! — не поняла я.       — Шурка, — мама взяла трубку. По её шутливому тону я поняла, что она растеряна, но делает вид, что всё хорошо. — Тут твой француз приехал. Что нам с ним делать? Ты когда домой собираешься?       — Мам! Мам, привет! Как так он у нас дома?! — воскликнула я, не веря в происходящее.       — Да. Приехал знакомиться с нами, думал, ты здесь.        — Зачем знакомиться с нами… вами? Мам, я ничего не понимаю, — я вышла из толпы и встала подальше от входа в метро. От волнения у меня дрожал голос.       — Говорит, что хочет жениться, — мама была счастлива.       — На ком?       — На тебе, Шурка. Ты когда домой вернёшься?       — Мам, у него же есть жена! Я читала про него! Что за бред?! — возмущалась я в полный голос. У метро было шумно.       — Нет жена! Там утка. Журналисты шутить! — услышала я его голос по громкой связи. Мама включила динамик. — Я приехать к тебе, Саша! Ангел мой!       — Я была на пробах на Мосфильме. Меня утверждают… наверное. Сказали быть здесь. Я не смогу уехать, — от волнения у меня вспотели ладони и я едва не выронила свой телефон.       — Никуда не уезжать! — слышу голос Оливье. — Я приехать!       — Да я здесь… — смеюсь я, и по щекам текут слёзы. — Никуда не уезжаю.       — Не слушать ТВ. Журналисты врать. Я ехать. Завтра быть! Целую!       — Целую! — успела ответить я. Он отсоединился. Я нахожу чат с мамой в Телеграме и пишу ей, не розыгрыш ли это, а то не смешно. Она отвечает только через полчаса, когда я уже еду в электричке и без конца заглядываю в телефон.       «Свалился как снег на голову. Хорошо, мы с отцом были дома. С цветами и предложением. Парень он хороший. Показал нам своих родителей на фото. Сказал, что нашёл нашу родословную, но там нужен один представитель. Хочет везти тебя. Я и половины не поняла, про что он. Я дала ему твой московский адрес. Резко собрался и поехал в аэропорт. Он тебя любит… я вижу по его глазам.»       Вечер прошёл в сплошной переписке с Оливье. Я не выпускала из рук телефон. А около двенадцати ночи мне дозвонилась Евангелина.       — Ланская, — сказала она вместо приветствия, — тебя утвердили на роль Кати.       — Спасибо, — ответила я, не так остро прочувствовав момент обиды, что роль первого плана пронеслась мимо меня. Я была возбуждена общением с французом. Ранее похороненные чувства с новой силой поднимались на поверхность.       — Я тебе позвоню, когда приехать на подписание договора. Примерно через неделю. Мой номер вбей себе в телефонную книжку.        — Хорошо.       — Саш, по секрету, — ты умница. Давай в том же духе.        Она отключилась.