Не лишняя, а запасная

— Найтмер, я хотела бы с тобой поговорить… наедине, — мягко, но тоном, не терпящим возражений, произнесла Селестия. — Тия! Она ни в чем не виновата! — немедленно влезла с «ценным мнением» Луна, воинственно расправив крылья и заслоняя меня собой. — И я категорически против того, чтобы ты её отчитывала! И против того, что ты, едва появившись, пытаешься утащить мою дочь неведомо куда и зачем! — Луна, я не собираюсь ругать Найтмер. И мы обязательно пригласим и тебя, и Дейби присоединиться, но чуть-чуть попозже. Пожалуйста! — Принцесса Дня посмотрела на сестру обезоруживающе-просительным взглядом. — Хорошо! Но только недолго! — Луна грозно фыркнула, оставляя последнее слово за собой. Мы прошли в мой личный, еще пахнущий свежей древесиной кабинет и присели у небольшого чайного столика. — Итак? — бросила я, скрестив передние копыта. — Найтмер, ты должна официально извиниться перед посл… — Нет! — резко перебила я Селестию. — Принцесса, это принципиальный вопрос. Эта рогатая тварь оскорбила меня намеренно! Да и в любом случае Беата от имени Звездного двора уже отправила ноту протеста королю Олении. — Ох… — тяжело вздохнула белая аликорна, потирая копытом переносицу. — Найтмер, ну, когда ты уже… — Прекратишь решать проблемы с помощью насилия? — я снова не дала ей договорить, прекрасно зная эту старую пластинку. — Перебивать невежливо. И да, когда я уже дождусь этого светлого дня? — Сразу, как только исчезнут причины применять насилие для решения проблем. — Найтмер, ты могла изящно осадить посла словами. — Он не посол. Верительные грамоты вручены не были. — Это просто дипломатическая формальность! — Тия, в данном случае это спасение для самой Олении. Одно дело, когда принцессу Эквестрии оскорбляет какой-то левый рогатый дурак, и совсем другое — если это делает официальный посол. Во втором случае это уже казус белли. — В этом ты, пожалуй, права, — Селестия устало кивнула. — Но зачем было так калечить бедного оленя? — Ну не убила же! А кости срастутся. Принцесса Солнца зябко передернула плечами. У всех местных пони есть этот пунктик: «нельзя шутить про убийства, Найтмер, это совершенно не смешно», а я то и не шучу. Само слово вызывает у них нервную дрожь. Даже у Селестии, которая за свои тысячелетия уж точно повидала всякое. — Найтмер, пожалуйста… — Тия, ты мой друг, но о таком даже не проси. Наоборот, когда этот придурок очужается и отрастит новые зубы, я потребую от него личных, публичных и максимально искренних извинений. А еще мне безумно интересно, кому в Кантерлоте пришло в голову так подшутить надо мной? — Думаешь, ему кто-то намекнул? — Я не ограничиваюсь покровом. Мое косметическое заклинание надежно блокирует любые, даже самые слабые феромоны и запахи, а контролировать ненужные порывы тела и держать морду кирпичом я давно научилась. Внимание, вопрос: что именно натолкнуло этого несчастного самоубийцу на подобное сальное предложение? — Есть мысли? — Думаю на академиков, у них на меня самый большой зуб. Но прямых доказательств у меня, сама понимаешь, нет. Вот когда у пятнистого заживет челюсть, можно будет задать ему пару наводящих вопросов с пристрастием. — Найти, мало того, что ты влепила в стену делегата, так еще и допросить его хочешь? Пожалуйста, спусти эту историю на тормозах. Уж Дискорд с ними, с извинениями — хотя я очень надеялась на твое благоразумие. Просто не раздувай международный скандал. — Ладно. Закрыли тему. Ты вообще, как, только из-за оленя примчалась? — Не только. Да и что мы всё «олень» да «олень»? У него, между прочим, есть имя. — А я не помню. Он вроде представлялся, но в тот момент от ярости у меня всё из головы вылетело. Надо у Беаты уточнить, ее память удерживает подобные детали надежнее моей. Ладно, Дискорд с ним. Селестия замялась, отвела взгляд, но всё же тихо выдавила из себя: — Как вы тут? Как Дейби? Я за нее очень беспокоюсь. Ого. Тия ревнует. И совершенно зря. Неужели она до сих пор не поняла, что Дейбрейкер переехала ко мне в эту лесную глушь именно ради нее? — Нормально мы тут. Обживаемся потихоньку. Вот, большой винный погреб в подземельях недавно откопали. — Я заметила, — укоризненно процедила Селестия, красноречиво принюхиваясь. — Не начинай, пожалуйста. Очень прошу, мне и так плохо. Давай лучше про Светика. — Давай, — ушки аликорны радостно и с надеждой поднялись. — Как она тут? Не собирается… вернуться в Кантерлот? — Тия… неужели ты так и не осознала, почему Дейби вообще сбежала из дворца? — Нет. Я думала, что чем-то случайно её задела или обидела. Ты же помнишь, как я относилась к ней когда-то. — Ничем ты её не обидела! Зато её каждый день методично обижало отношение твоих придворных и то, что любой её неоднозначный поступок пересказывался тебе с чудовищными искажениями и всегда с целью очернить Дейби. Она переехала сюда, чтобы не расстраивать тебя своими ошибками. Чтобы научиться нормально общаться с пони и, вернувшись в Кантерлот, не заставлять тебя краснеть за свою агрессивную солнечную «дочь»! Ушки Селестии горестно прижались к голове. — Неужели это было… так видно? — прошептала она. — Да, это было видно слепому кроту! И ладно бы наветы были справедливы. Но твой драгоценный двор ненавидит Дейбрейкер просто за то, что она — Дейбрейкер. Как и меня. Но меня-то хотя бы недолюбливают за дело, а её за что? Она Вечную Ночь не устраивала и Эквестрию не захватывала! — Я видела, что назревает конфликт, но не думала, что всё настолько плохо… Я закатила глаза и громко фыркнула: — Тия, ты начинаешь пугающе походить на синюю. Она тоже сначала делает, а потом не думает. Твоя хваленая знать тысячу лет назад довела нас с Луной до мятежа. —Ну, не совсем, чтобы «нас», но Селестии об этом знать не обязательно — А сейчас твой двор так же методично травит Дейби. Можешь обижаться, можешь в очередной раз читать мне нотации, что мои методы слишком радикальны, но я повторю: текущая аристократия свое отжила. Эти потомственные дармоеды только и делают, что трутся во дворце, плетут интриги и ищут, кого бы унизить ради статуса. А Дейби девочка чувствительная. Это я свое уже отстрадала, во мне всё перегорело давным-давно. — Найтмер, ну не могу же я их вот так просто взять и разогнать! Это же политический крах. Я болезненно поморщилась от очередного приступа пульсирующей головной боли, но упрямо продолжила: — Знаешь, пока эта разряженная шобла сидит во дворце, я категорически против возвращения Дейбрейкер в Кантерлот. Не можешь отменить титулы? Раздай им почетные синекуры где-нибудь на границе с Якякистаном. С обязательным отбыванием на месте! Да и какой вообще может быть крах, если они ничего не решают? Министры то ладно, Фэнси Пэнтс, тоже полезный, а эти? Гони их всех в шею! — Ох… — Селестия устало потерла лоб копытом. — Иногда я и сама об этом мечтаю. Временами мои маленькие пони ведут себя не очень красиво. — Ха! «Не очень красиво»? Да у тебя племянник — мерзость редкостная, уж прости за прямоту, я уж не знаю какой из него там министр, но как пони он полный навоз. Ну и? Что с ним делать будешь? Ты же не думаешь, что Дейби ему просто так, от скуки хвост подожгла на том приеме? — Мне рассказали… — Кто тебе рассказал? Прихлебатели Блюблода? Прости, что снова перебиваю, но ты саму Дейби спросила? Выслушала её версию? — Нет… — белая аликорна виновато опустила мордочку. — Ладно, неважно уже. Я тебе всё высказала, а дальше сама думай. Ты у нас главная, тебе и решать судьбу государства. — Найти, мы же договаривались всегда советоваться! — Ну вот я и советую: разгони всех этих напудренных дармоедов к Дискордовой бабушке! Но толку-то от моих советов? — Я подумаю над твоими словами. Прилетайте на следующей неделе ко мне на чай. Вместе всё обсудим, вчетвером, в спокойной обстановке. — Прилетим, куда уж мы денемся. — И еще кое-что, Найтмер, — невозмутимо произнесла Селестия. А в следующее мгновение меня с головой накрыла ослепительная, мощная волна комплексного детокс-заклинания. Глаза полезли на лоб. Я пулей, сшибая стулья, вылетела из кабинета и галопом понеслась в ближайший туалет. Ох, Селестия! Вот же зловредная кобыла! А ведь она, зараза, сделала это специально! Специфическая «физиологическая» особенность высокоуровневых заклинаний детоксикации заключается в том, что вся токсичная гадость — в моем случае, смесь вина, крепленого сидра и продукты их распада — выводится из организма почти моментально. И да, именно теми самыми, естественными путями! Так что при их применении лучше заранее сидеть в обнимку с тазиком на унитазе, потому что выходит оно крайне бодро и практически одновременно с обоих концов аликорна… Выползая из уборной спустя пятнадцать минут мучений, я твердо и непоколебимо решила страшно отомстить за столь подлое и несвоевременное применение лечебной магии на моей измученной тушке. Но нельзя не признать, что мне стало гораздо лучше, если бы не слабость еще… Но не успела я сделать и десятка шагов по коридору, как мимо меня на первой космической скорости, сверкая накопытниками, пронеслась взбешенная Луна. Судя по характерному хлопку двери «фаянсовой» комнаты, она бежала по той же самой причине и ровно в то же самое место. Кое-как добравшись до ближайшего поста фестралов-стражников, я велела немедленно передать Беате, чтобы она срочно организовала щадящий курс очистки для остальных. И обязательно в подходящих санитарных условиях! Бегущие наперегонки алко-засранцы, не успевшие добежать до уборной, мне в новом замке абсолютно не нужны. Сама же я, сцепив зубы и предвкушая скорую расправу, направилась обратно в кабинет, где меня наверняка всё еще ждало воплощение тысячелетней зловредности в виде белой крылато-рогатой кобылы.