Не лишняя, а запасная

— Итак, зачем именно ты нас здесь собрала? — поинтересовалась я, с легким звоном ставя на изящное блюдце пузатую чашку с крепчайшим черным кофе. Малая столовая Кантерлотского дворца всегда казалась мне слишком чопорной. Высокие стрельчатые окна, заливающие помещение ярким полуденным светом, тяжелые бархатные портьеры глубокого винного цвета и белоснежные скатерти, накрахмаленные до такой степени, что о них можно было порезать копыто. Мы вчетвером сидели за круглым дубовым столом, уставленным трехъярусными вазами с пирожными, эклерами и корзиночками, к которым, впрочем, пока никто так и не притронулся. Атмосфера была подозрительно напряженной. — Найтмер, неужели мне обязательно нужна какая-то веская причина для того, чтобы просто позвать на чашечку чая тебя и Дейби? — мягко парировала белая аликорна, элегантно помешивая ложечкой свой ромашковый настой. — В теории — не нужна, — спокойно ответила я, внимательно изучая ее мордочку. — Но я слишком хорошо выучила твои интонации. Прямо сейчас эта причина у тебя точно есть. Ты нервничаешь. И это вызывает у меня закономерные опасения. Селестия тяжело, как-то совсем по-человечески вздохнула, отложила серебряную ложечку и опустила взгляд на свои золотые накопытники. — Дискорд, — глухо выругалась Принцесса Дня, употребив это имя в качестве ругательства. — Тия, не ругайся за столом, — тут же упрекнула её Луна, чьи ушки нервно дернулись. — Я не ругаюсь, Луна. Дискорд — это и есть наша причина, — Селестия подняла на нас серьезный, лишенный привычной теплоты взгляд. — Дискорд? — непонимающе уточнила я, чувствуя, как внутри холодеет. — Дискорд. Дух Хаоса. Моё копыто — машинально потянулась к кофейнику. А ведь и правда, очень странное дело! Если верить моей изрядно потрепанной памяти (а я на удивление неплохо помнила ключевые события того самого сериала из прошлой жизни, ну, во всяком случае, я искренне в это верила), по хронологии Дискорд уже давно должен был освободиться. А от него — ни слуху ни духу. Я, конечно, не помнила каждую серию дословно и посекундно, человеческая память не флешка, да и памяти то той осталось. Но уж знаковые-то мировые события, такие как возвращение духа хаоса, предстоящая суматошная свадьба Каденс, вторжение чейнглингов и появление прочих Тиреков, намертво врезались мне в мозги. И если свадьба еще только маячила где-то на горизонте, то статуя должна была треснуть уже давно. Так где же, черт его дери, этот разноцветный червяк-переросток? — И что не так с Дискордом? — решила осторожно уточнить я, наливая себе вторую порцию кофеинового допинга. — Помнишь тот день, когда ты только появилась и случайно наткнулась на его статую в королевском парке? — О, поверь, такое не забудешь. Я тогда еще подумала, что у ваших придворных скульпторов весьма специфическое, а скорее авангардное чувство прекрасного. Или это модерн? — В тот самый день я с ужасом обнаружила, что заклинание, держащее его в каменном плену, почти полностью выдохлось. Выветрилось. Камень уже начал покрываться микротрещинами, — голос Селестии звучал ровно, но я видела, как напряжены её крылья. — Естественно, я обновила печати. А буквально сразу после этого начался переполох в Понивилле с твоим триумфальным прибытием и письмом от Твайлайт Я удивленно вскинула брови. — Так вот почему ты тогда выглядела такой уставшей и потрепанной? — Да, именно поэтому, мой резерв был почти пуст. Но сейчас это уже не важно, — Селестия покачала головой. — Важно то, о чем я размышляла всё это время. Найтмер… если даже ты в итоге не оказалась чудовищем, которым все тебя считали… И если Дейбрейкер, про которую я сама очень долго думала непозволительно плохо, оказалась такой замечательной… Принцесса Солнца перевела полный вины и раскаяния взгляд на Светика, которая до этого момента молча уплетала заварное пирожное. — Дейби, прости меня, пожалуйста. Я правда не знала. Я была слепа и категорична к самой себе и к тебе. Светик замерла с эклером в зубах, быстро прожевала и как-то неловко, смущенно отмахнулась. — Да чего уж там, мам… простила давно. Было и прошло, — огненная аликорна попыталась сделать вид, что ей безразлично, но кончики её ушей и щеки предательски покраснели. Луна, сидящая рядом с ней, с нежной материнской улыбкой приобняла Дейби своим темно-синим крылом. Вот, пусть удовлетворяет свое стремление к материнству на Светике, а ко мне не лезет. — Так вот, ух… — Селестия закрыла глаза и сделала глубокий, судорожный вдох, словно собираясь прыгнуть с отвесной скалы в ледяное озеро. — Я хочу освободить Дискорда. В малой столовой, где мы изволили пить чай, повисла мертвая, звенящая тишина. Казалось, даже пылинки в лучах света замерли, ожидая реакции. — Тия, ты окончательно сошла с ума на старости лет?! — первой отмерла Луна. Её глаза округлились, а голос едва не сорвался на ультразвук. — Выпустить воплощение чистого хаоса?! Ты забыла шоколадный дождь и танцующие дома?! Пока обличительна речь Луны о безопасности государства начинала набирать обороты, я глубоко призадумалась. Ситуация складывалась двоякая. В оригинальной истории Дискорд действительно был освобожден, а затем успешно и относительно безболезненно перевоспитан Флаттершай. Но, во-первых, жизнь — не мультик. А во-вторых, что-то я сильно не горю желанием заставлять желтую пегасочку, это пугливое, хрупкое создание, мучиться с этим древним психопатом. С другой стороны, если верить моим знаниям о будущем, этот драконикус должен внести свой колоссальный вклад (пусть временами и весьма неоднозначный, с легким привкусом предательства) в грядущие масштабные мировые события. А может, всё это уже и не актуально? Ведь само появление на сцене меня в этом теле и материализация Дейбрейкер уже в корне сломали весь «канон». Старые правила больше не работают. Мой так называемый «эффект бабочки» уже прошелся по Эквестрии паровым катком. Так стоит ли мне сейчас поддержать безумную (на первый взгляд) идею Селестии? Или, наоборот, включить голос разума и любой ценой убедить её не делать этого? Сложный, дьявольски сложный выбор. Но, если посмотреть на ситуацию под другим углом… Тия ведь абсолютно права. Если второй шанс дали мне — пусть я и не совсем «та самая» классическая Найтмер Мун, — то почему его нельзя дать Дискорду? В конце концов, мне досталась гораздо бóльшая часть личности оригинальной Королевы Кошмаров, чем казалось изначально. В некоторых, особо деликатных местах даже слишком большая! Одна эта идиотская физиологическая тяга к жеребцам чего стоит? Чтоб ей провалиться в Тартар, до сих пор с ужасом жду каждую охоту! Тяжело вынырнув из омута своих глубоких размышлений, я внезапно обнаружила, что столовая превратилась в поле боя. Три аликорны яростно, перебивая друг друга, спорили, размахивая копытами и крыльями. Решив для начала просто послушать и понять, кто какую позицию занял на этих политических дебатах, я элегантно подняла свою чашку и сделала большой глоток кофе. Итак, диспозиция наметилась следующая. Селестия: упорно, с фанатичным блеском в глазах предлагает освободить Дискорда и отправить в тихий Понивилль к Флаттершай, надеясь на то, что аура искренней доброты его исцелит. Луна: предлагает старшей сестре «попить сильных успокоительных таблеток» и не пытаться своими же копытами уничтожить Эквестрию, выпуская опасных, непредсказуемых психов. Впрочем, делает она это как-то без привычного огонька, без надрыва, постоянно косясь при этом на меня и Светика. Видимо, понимает, что аргумент про «вечное заточение монстров» бьет рикошетом и по нам. Дейбрейкер: в свою очередь, категорически выступает ЗА освобождение, но столь же категорически ПРОТИВ бедного Понивилля. Огненная кобыла со свойственным ей максимализмом предлагает притащить размороженного духа хаоса прямо в наш восстанавливаемый Замок Двух Сестер в Вечнодиком лесу. Под наш личный, круглосуточный пригляд. Я едва не подавилась кофе от такой чудесной перспективы. Нужен ли мне в моем едва отстроенном, но уже любимом замке, где еще даже строительные леса не везде сняли, этот поехавший, всемогущий циркач?! Да ни за что на свете! Мне хватает сумасшедшего дома с нашими собственными закидонами и попойками. Хотя... а станет ли наша жизнь безумнее? Не факт. Но в главном вопросе я согласна. Я, пожалуй, тоже за освобождение. Вечное заточение в камне в полном сознании — это слишком жестокая пытка даже для духа хаоса. Однако я против того, чтобы этот непредсказуемый червяк-переросток безнаказанно трепал нервы моей подруге Флаттершай. А может быть… может быть, ей закалка характера пойдет только на пользу? Ах, какое же это дьявольски сложное и неблагодарное дело — принимать глобальные решения, от которых напрямую зависит жизнь, психика и здоровье твоих ни о чем не подозревающих друзей. Это на экране телевизора всё выглядит легко и просто: бац, двадцать минут хронометража, пара песен, радужный луч — и всё, мир, дружба, жвачка. А здесь у меня уже давно не мультик. Здесь, мать её за ногу, суровая реальность, законы физики, магии и политики и пони. Живые пони. Спор меж тем накалялся, переходя на непозволительно повышенные тона. Воздух в столовой начал потрескивать от статического электричества, грива Дейби стала угрожающе разгораться, а рог Селестии предупреждающе засветился золотом. Этот бардак надо было срочно прекращать, пока они не разнесли дворец. — МОЛЧАТЬ! — проревела я Кантерлотским гласом, вложив в него изрядную долю магии. Воздушная волна ударила по стенам, тяжелые бархатные портьеры взметнулись к потолку, а хрустальные подвески на громадной люстре испуганно зазвенели. Хорошая всё-таки штука — этот акустический навык. Очень успокаивает оппонентов. Все трое спорщиц моментально замолкли, вздрогнули и пристыженно опустили ушки, уставившись на меня. — Что вы тут устроили, пока я размышляла о судьбах мира? — я обвела их строгим, немигающим взглядом. — Вы еще подеритесь, горячие кантерлотские кобылы! Мы решаем судьбу потенциальной угрозы национального масштаба, а не выбираем цвет занавесок в гостиную, не время и не место для криков. Дождавшись, пока магия в воздухе уляжется, я смягчила тон и продолжила свою речь: — Я думаю, Тия абсолютно права в самом главном. Каждый разумный — или условно разумный — имеет право на второй шанс. Тем более что, если мне не изменяет память, Дискорд в свое время всё же больше проказничал, издевался и перекраивал реальность ради забавы, чем на самом деле целенаправленно вредил пони или пытался их уничтожить. Так что я голосую за освобождение. Я сделала паузу, встречаясь взглядом с удивленной Селестией. — Более того, я даже не против концепции того, что Дискорд будет передан Элементу Доброты на поруки. Флаттершай обладает удивительным даром успокаивать любых тварей. Но… всё это будет происходить под моим неусыпным присмотром. — Под нашим присмотром, — тут же гордо поправила Дейби, выпятив грудь и вскинув огненную голову. — Да, под нашим, — я тепло кивнула сестре. — И если этот разноцветный фрагментированный паршивец хоть пальцем тронет Флатти, или если он попытается довести её до нервного срыва… — То что? — с мрачным любопытством уточнила Луна, прищурив лазурные глаза. — Ничего сверхъестественного. Мы просто закатаем наглеца обратно в камень. Без права на апелляцию, — я холодно, с предвкушением улыбнулась, показав острые клычки. — Второй шанс — он на то и шанс, что его очень легко потерять, если не проявить должного рвения. А третьего шанса ему в этой жизни никто не обещал. Так что, Селестия, — я посмотрела прямо в глаза белой аликорне, — я с тобой. Можешь на меня рассчитывать. — Я тоже в деле! — с энтузиазмом присоединилась Светик, звонко стукнув передними копытами по дубовому столу. Сразу три выжидающих взгляда скрестились на Луне. Повелительница Ночи тяжело вздохнула, картинно закатила глаза, понимая, что демократия сработала против неё, и обреченно махнула крылом. — Ох, Дискорд с вами… Ну раз вы все так единогласно «за», то и я не буду стоять на пути. Я согласна. — Решено! — торжественно, с нескрываемым облегчением в голосе подвела итоги Селестия. Золотое сияние ее магии снова стало теплым и спокойным. — Тогда завтра ранним утром мы переносим статую Дискорда в Понивилль. Луна, ты поедешь со мной? — Пожалуй, да, — проворчала синяя аликорна, потирая переносицу. — Поеду и лично прослежу, чтобы ты в порыве своего пацифизма не наломала дров и не позволила этому хаотичному недоразумению превратить Элементы Гармонии в сахарную вату. Селестия благодарно улыбнулась сестре, а затем перевела ласковый, почти умоляющий взгляд на нас. — Найти, Дейби… Переночуете сегодня во дворце? А то вы так давно не оставались. Ваши старые покои всегда готовы. Я вопросительно переглянулась с сестрой. Дейбрейкер лишь пожала плечами, мол, «почему бы и нет», и перевела глаза на Принцессу Дня. А затем, к моему легкому удивлению, Светик тепло улыбнулась: — Хорошо, мы останемся. Знаешь, мам… иногда бывает очень приятно просто провести вечер с семьей. Без политики, без оленей-дипломатов и без спасения мира. Мы снова сели пить чай. И на этот раз, кажется, впервые в этих стенах, мы действительно были не диархами, принцессами или живым воплощением стихий. Мы были просто большой, странной, невероятно могущественной и слегка дисфункциональной семьей.

***

Семейная ночевка прошла на удивление… уютно. И, к моему огромному облегчению трезво. После того, как судьба Дискорда была окончательно решена, Селестия категоричным тоном объявила во дворце сухой закон на ближайшие сутки. Вместо вина в её личные покои, куда мы плавно переместились из малой столовой, доставили огромный пузатый кувшин с горячим какао, щедро сдобренным маршмэллоу и корицей. Покои Тии всегда казались мне излишне пафосными, но сегодня вечером она словно по мановению рога сбросила с себя маску безупречной Принцессы Солнца. Тяжелые золотые регалии отправились на поникен, грива опала, а сама правительница Эквестрии с видимым наслаждением зарылась в гору плюшевых подушек перед растопленным камином. — Знаете, — тихо произнесла Селестия, глядя на танцующие в очаге языки пламени и левитируя перед собой кружку с дымящимся какао. — Я тысячу лет мечтала о чем-то подобном. Просто сидеть у огня. Не решать судьбы государств, не читать доклады разведки. Просто быть с семьей. Луна, устроившаяся рядом со мной и задумчиво перебирающая копытами ворс пушистого ковра, виновато опустила ушки. — Тия… прости меня, — голос синей аликорны дрогнул. — Если бы я тогда, тысячелетие назад, не поддалась своей обиде, тебе бы не пришлось нести это бремя в одиночестве. Моя ревность украла у нас десять веков. Белая аликорна мягко улыбнулась и покачала головой. — Оставим прошлое в прошлом, Луна. Мы обе наделали ошибок. Я была слишком слепа к твоей боли, слишком увлечена своим светом. Главное, что сейчас мы все здесь. Я почувствовала, как привычная боль резанула по душе и отвернулась, чтобы никто не увидел злости в моём взгляде, ненавижу, когда Луна заводит эту пластинку. Ревность у них века украла, есть та, кто заплатил за это больше. Гораздо больше. Дейбрейкер, которая до этого увлеченно вылавливала языком зефиринки из своей кружки, вдруг тихонько фыркнула. — Ага, здесь. Целых четыре венценосные кобылы, — Светик поудобнее перехватила кружку. — И две из нас — «материализовавшиеся альтер-эго». Звучит как начало плохого анекдота про раздвоение личности. — Скорее, как диагноз для всей королевской династии, — добавила я с легкой ухмылкой, пригубив сладкий напиток. — Но если серьезно… я рада, что всё обернулось именно так. Кто бы мог подумать, что древнее зло из легенд будет сидеть на ковре в Кантерлоте и пить какао? — Ты не зло, Найтмер. Ты — часть нас, — тепло возразила Селестия. — Вы обе. Взгляните на это с другой стороны: Эквестрия стала только сильнее. Теперь у нас есть кому прикрыть наши спины. — Да уж, пять аликорнов это явно лучше, чем два, да Тия? — Определенно. И веселее, хотя кому-то стоит научиться сдержанности в загулах. — Тия, ну не начинай. Разговор плавно перетек на завтрашний день. Нервозность перед освобождением Дискорда всё еще витала в воздухе, смешиваясь с запахом корицы. — А что, если твой план провалится, Тия? — Луна всё-таки не удержалась от пессимистичного сценария. — Что, если пегаска не справится? Дискорд — мастер манипуляций. Он найдет слабое место в её доброте и сломает её. — Флаттершай гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд, — уверенно произнесла Селестия, хотя в её золотых глазах мелькнула тень сомнения. — Её доброта не слепа. — А если он всё-таки перейдет черту, — Дейбрейкер кровожадно оскалилась, и её пламенная грива взметнулась вверх искрами, — мы просто устроим ему эквестрийское барбекю. Камень — это скучно. Я могу расплавить его статую в стекло. — Светик, девочка моя, никакого несанкционированного насилия над памятниками архитектуры и духами хаоса, — я легонько пихнула огнегривую сестру крылом. — Но Луна, не переживай. Я лично займусь его воспитанием, если он возомнит о себе лишнее. Ведь даже Дискорд не может бодрствовать вечно. Одно мое появление в его снах, и он сам попросится обратно в гранит. Остаток вечера прошел в легких, ни к чему не обязывающих сплетнях. Мы обсуждали последние модные тенденции (и то, как Рэрити втайне мечтает одеть всю дворцовую стражу в шелка), смеялись над нелепыми попытками Хойти Тойти склеить Дейби на последнем приеме, и просто наслаждались компанией друг друга. А потом наступило время сна. Громадная, поистине исполинская королевская кровать Селестии была рассчитана на то, чтобы правительница могла с комфортом раскинуть крылья. Но четыре аликорна — это испытание даже для кантерлотской мебели. Процесс укладывания напоминал сложную игру в тетрис. Луна, верная своей привычке, мгновенно оккупировала пространство у моего правого бока, закинув на меня переднее копыто, словно боясь, что я растворюсь в ночи. Дейбрейкер, недовольно пыхтя, улеглась слева, прижавшись ко мне горячим боком — от нее исходил жар, как от добротной печки. Селестии достался край, но, судя по её умиротворенному лицу, когда она положила голову на ту же подушку, что и Светик, её это более чем устраивало. Странно, в моих покоях кровать больше. Лежа в темноте спальни, зажатая между тремя самыми могущественными существами этого мира, я смотрела в расписной потолок. Моя человеческая память, та, что осталась от прошлой жизни, казалась сейчас чем-то бесконечно далеким и нереальным. Моя реальность была здесь. С запахом корицы, мерным сопением Луны и горячим крылом Дейби, укрывающим меня во сне. Завтра мы привезем Дух Хаоса в Понивилль. Завтра начнется новая головная боль. Но сегодня… сегодня всё было идеально.