Не лишняя, а запасная

Медицинское крыло «Вечнодикого» замка, долгое время пустовавшее и, покрытое вековой пылью, теперь преобразилось до неузнаваемости. Стараниями наших новых обитателей оно наполнилось светом, приятным теплом и легким ароматом целебных трав. Я сидела на удобной софе у высокого окна, почему-то вспомнились сцены из мультика, там замок был показан каким-то мелким сараем с парой подвалов, но на самом деле он огромен, к тому же в отличии от кантерлотского дворца, это настоящая крепость. Ну и это забавное название «Вечнодикий замок» почему-то звучит в речи пони все чаще, кто-то ляпнул раз, и все подхватили. Но мне, пожалуй, даже нравится. Вечнодикий замок вечнодикого леса, звучит неплохо. А пока я размышляю в центре просторной комнаты разворачивается весьма примечательная сцена. В высоком кресле, чем-то напоминающем кресло дантиста, но куда более изящном, сидела Мундэнсер. Новый главный аналитик Звездного Двора разительно изменилась за те несколько дней, что провела под нашей опекой. Больше не было того жуткого, безразмерного, растянутого черного свитера, в котором она, казалось, пыталась спрятаться от всего белого света. Вместо него на единорожке была надета повседневная униформа нашего Секретариата. И парадную, и эту повседневную форму разработала Рэрити, как только она узнала о моей «ссылке» и создании нового Двора, как тут же пришла в мой домик в Понивилле и поставила ультиматум, или она отвечает за декор замка и форму персонала, или она отвечает за декор замка и форму персонала пока я связанная валяюсь в кладовке. Рэр превзошла саму себя: темно-синяя ткань с серебряной окантовкой смотрелась невероятно строго, но при этом стильно и удобно, идеально подчеркивая фигуру. Бледно-желтая шерстка Мундэнсер, наконец-то нормально вымытая и расчесанная, блестела в лучах магических светильников. Грива, вечно стянутая в небрежный, растрепанный пучок, теперь была аккуратно уложена в элегантную косу. Глядя на нее сейчас, без мешковатой одежды и с открытым лицом, я внезапно поймала себя на странной мысли. Я чуть прищурилась, внимательно анализируя её профиль. Поразительно. Мундэнсер обладала пугающим внешним сходством с Твайлайт Спаркл. Тот же изгиб шеи, те же пропорции мордочки, тот же постав ушей. Отличалась лишь цветовая палитра и упитанность, Мундэнсер не была такой пухлой. Прямо перед единорожкой стояла Дейбрейкер. Огненная аликорна была предельно сосредоточена. Конец её рога светился мягким янтарным светом, лишенным своей обычной обжигающей ярости. Тонкие золотистые нити магии проникали сквозь стекла неизменных толстых очков аналитика, сканируя глазное дно. Многие ошибочно полагали, что Дейбрейкер — это исключительно разрушение, пламя и пепел. Но правда заключалась в том, что вместе с солнечным огнем она получила полный багаж знаний своей прародительницы. Селестия веками совершенствовала лечебную магию, и теперь вся эта невероятная медицинская база данных находилась в голове у Дейбрейкер, делая её, пожалуй, одним из лучших диагностов и лекарей в Эквестрии. — Не дергайся, сахарок, — мягко произнесла Дейбрейкер, осторожно поворачивая голову Мундэнсер за подбородок. — Мне нужно просветить хрусталик под другим углом. — Д-да, конечно. Простите, Ваше Высочество, — робко пропищала единорожка, нервно вжимаясь в спинку кресла. Огненная аликорна прервала заклинание, тяжело вздохнула и закатила глаза. — Так, стоп. Давай-ка мы сразу проясним один важный момент, — Дейбрейкер наклонилась к самому лицу смущенной пони. — Я не коронованная принцесса. Я не сижу на троне в Кантерлоте, не принимаю послов и не машу копытом толпе с балкона. И я просто терпеть не могу весь этот напыщенный этикет. Особенно между коллегами и друзьями. Поэтому забудь про «Ваше Высочество». Зови меня просто Дейбрейкер. Или Дейби, если хочешь. Договорились? Мундэнсер неуверенно моргнула за толстыми стеклами. — Х-хорошо… Дейбрейкер. — Вот и умница, — просияла аликорна и снова зажгла рог. — А теперь рассказывай. Мы с Найтмер читали твое личное дело, но там сплошные оценки и сухие факты. Как вообще можно было довести свои глаза до такого ужасного состояния? Как ты читала с такой оптикой? Эти стекла толще, чем стены дворца Селестии! — Я… я просто подносила книги очень близко к лицу, — тихо ответила Мундэнсер, теребя край своей новой красивой жилетки. — И использовала свечи. В моей комнате всегда были задернуты шторы, поэтому приходилось жечь много свечей. — Потрясающая стратегия. Гениальная в своей глупости, — фыркнула огненная аликорна, усиливая сканирующее свечение. — Скажи мне, как можно было добровольно замуровать себя в четырех стенах? Ты же молодая, одаренная кобылка. К тому же довольно красивая. Почему ты решила, что пыль фолиантов лучше живого общения? Сколько часов в день ты проводила за книгами? — Шестнадцать, — просто ответила единорожка. — Иногда восемнадцать, если книга была интересная. Мы с Дейбрейкер переглянулись. Восемнадцать часов непрерывного чтения при тусклом свете свечей. Это было похоже на изощренную пытку. — Но почему? — не выдержала я, подавшись вперед. — Зачем такая одержимость? Мундэнсер тяжело вздохнула. В её голосе звучала застарелая, глубоко укоренившаяся горечь. — Потому что книги безопасны, принцесса Найтмер, — её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Они не оценивают тебя по внешности. Не смеются над твоей бедностью или неловкостью. Понимаете… я поступила в Школу для одаренных единорогов благодаря своим способностям, но я была там чужой. Вокруг учились дети аристократов, наследники древних фамилий. У них были дорогие мантии, личные кареты и связи. А у меня — только мои мозги. Она грустно улыбнулась своим воспоминаниям. — Надо мной смеялись. Меня не замечали. Я пряталась в библиотеке, чтобы не слышать их шепота за спиной. У меня была лишь одна подруга. Такая же одержимая учебой заучка, как и я. Мы проводили время вместе, и мне казалось, что я не одна. Но, как оказалось я ошиблась. Эту историю я уже рассказывала. Она судорожно сглотнула. — В тот день я поняла, что мир за пределами моей комнаты состоит исключительно из разочарований и боли. И я создала свой собственный мир. В мире цифр, статистики и графиков нет предательства. Алгоритмы не лгут. Чтобы доказать всем — и в первую очередь себе, — что я чего-то стою, я решила стать самой умной. Я заперлась в съемном доме и начала поглощать знания. Я читала все, до чего могла дотянуться. И если для того, чтобы оставаться в этом безопасном, предсказуемом коконе, мне приходилось портить зрение — это казалось приемлемой ценой. Внезапно золотая магия Дейбрейкер мигнула, изменив оттенок на тревожно-красный. Огненная аликорна нахмурилась так сильно, что между её бровями залегла глубокая складка. Она убрала свечение и отошла на шаг. В её глазах плясали недобрые искры. — Во имя всех комет, Мундэнсер… — процедила Дейбрейкер, и её голос прозвучал пугающе серьезно. — Ч-что-то не так? — единорожка испуганно вжалась в кресло. — Что-то не так?! Все не так! У тебя сетчатка похожа на старый, истлевший пергамент! Множественные микроразрывы, деформации. Зрительный нерв истощен из-за постоянного магического и зрительного перенапряжения. Еще пара лет такого режима в твоей темной конуре, и ты бы ослепла окончательно и бесповоротно. Никакие очки тебя бы не спасли! Дейбрейкер вскинула копыто в возмущении. — Ты ведь выпускница элитной Школы Селестии! Гений аналитики! У тебя должна быть хоть капля здравого смысла. Почему ты не пошла в Центральную Кантерлотскую больницу? Почему не обратилась к магам-целителям, как только зрение начало падать? Зачем ты запустила болезнь до такой стадии?! Мундэнсер опустила голову. Её щеки залил густой, болезненный румянец стыда. Она сняла свои нелепые очки и начала нервно протирать их краем жилетки. — Я… я пыталась, Дейбрейкер, — её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Когда мне было девятнадцать, я записалась на прием. Обычная базовая консультация у целителя стоила пятьдесят битсов. Когда они провели диагностику, они сказали, что мне нужен сложный курс магической регенерации сетчатки. Она подняла полуслепые, расфокусированные глаза. — Этот курс стоил три с половиной тысячи битсов, — тихо закончила Мундэнсер. — Моя ежемесячная академическая стипендия, на которую я жила все эти годы, составляла ровно сто двадцать битсов. Из них восемьдесят уходило на аренду дома на окраине Кантерлота. Двадцать — на базовые продукты питания: овсянку и хлеб. Еще пятнадцать — на пергамент, чернила и свечи. У меня просто не было таких денег. Мне не к кому было обратиться за помощью. Поэтому… я просто пошла на блошиный рынок, купила там эти старые очки за три бита и постаралась привыкнуть к тому, что мир вокруг становится мутным. В медицинском крыле повисла тяжелая тишина. Я почувствовала, как внутри меня медленно, но неумолимо поднимается темная, ледяная ярость. Моя аура начала непроизвольно клубиться по полу, заставляя тени по углам комнаты удлиняться и тянуться к стенам. — Идеальная Эквестрия, — тихо, сочась чистым, неразбавленным ядом, произнесла я, вставая с софы. — Утопия Принцессы Селестии. Страна всеобщего благоденствия и великой гармонии. Я подошла к креслу и посмотрела на Мундэнсер. — В нашей столице, прямо под боком у моей светлой, милосердной сестры, живет феноменально одаренная пони. Мозг, способный перевернуть экономику государства. И этот мозг слепнет в полном одиночестве, потому что ей не хватает жалких трех тысяч на лечение. В то время как какой-нибудь Блюблад тратит по двадцать тысяч битсов на одну-единственную вечеринку с импортным коллекционным вином из Сэддл Аравии и фейерверками. Дейбрейкер гневно фыркнула, и из её ноздрей вырвались две струйки дыма. — Я исправлю это, — Я материализовала перед собой свой личный черный блокнот и перо. — Бесплатная, доступная, высококвалифицированная медицина для всех граждан Эквестрии, независимо от их социального статуса, родословной и наличия стипендий. Мы добавим этот пункт в список первоочередных реформ Звездного Двора. А финансировать строительство новых клиник и достойные зарплаты целителям мы будем из специального налога на роскошь. Посмотрим, как запоют эти аристократы, когда их сверхприбыли превратятся в больничные койки для простых пони. Я с громким хлопком закрыла блокнот и перевела взгляд на сестру. — Ты сможешь починить её глаза? Дейбрейкер мгновенно сбросила с себя гнев и тепло, уверенно улыбнулась, приобняв дрожащую единорожку крылом. — Обижаешь, Найт. Мое пламя не только сжигает, оно способно и на созидание, — она подмигнула Мундэнсер. — Послушай меня внимательно, мой маленький гений. Больше никаких дешевых очков с барахолки. И никаких страхов. Ты теперь часть Звездного Двора, а мы своих не бросаем. У тебя очень сложные травмы глаз, поэтому за один раз я это не исправлю — это будет слишком большой шок для твоей нервной системы. Дейбрейкер деловито постучала копытом по подбородку. — Я разработаю для тебя индивидуальный план регенерации. Ровно десять сеансов. По одному разу в три дня. Я буду ювелирно, клетка за клеткой, выжигать поврежденные участки и стимулировать рост новых, абсолютно здоровых тканей. Это будет немного щекотно и иногда неприятно, но я гарантирую тебе: через месяц ты навсегда снимешь эти ужасные окуляры и будешь видеть лучше, чем грифон в ясный день. Ты сможешь читать самый мелкий шрифт в сносках налоговых деклараций с расстояния в десять метров. Мундэнсер замерла. Её рот приоткрылся, а копыта, сжимавшие толстые очки, безвольно опустились. Она переводила расфокусированный взгляд с меня на Дейбрейкер и обратно. Она слишком привыкла к тому, что в этом мире за всё нужно платить. Привыкла к равнодушию огромной государственной машины. Привыкла к одиночеству и к тому, что никто не поможет. И сейчас, осознав, что две могущественные аликорны искренне заботятся о её здоровье и готовы перевернуть налоговую систему страны ради таких, как она… Её губы задрожали. Лицо исказила гримаса абсолютно чистого, детского счастья. Слезы градом хлынули из её глаз, оставляя мокрые дорожки на светлой шерстке. — Д-дейбрейкер… Принцесса Найтмер… — она всхлипнула так громко, что у неё перехватило дыхание. — Я… я не знаю, как мне вас благодарить! Я отработаю каждую минуту вашего времени! Я найду каждую укрытую монету в этой стране! Я напишу вам сотню идеальных алгоритмов! Мундэнсер не выдержала. Она сорвалась с кресла и, слепо ткнувшись вперед, крепко обняла Дейбрейкер за шею, зарывшись мокрым лицом в её теплую огненную гриву, которая чудесным образом совершенно не обжигала. Дейбрейкер, совершенно не ожидавшая такого бурного эмоционального порыва от вечно зажатой, сухой затворницы, на секунду растерялась. Но затем её мордочка смягчилось. Огненная аликорна тепло, почти по-матерински обняла плачущую единорожку в ответ, мягко поглаживая её по спине. — Ну тише, тише, милая, — ласково пробормотала Дейбрейкер, бросив на меня торжествующий взгляд. — Тебе нельзя сейчас плакать, ты нарушаешь мне водный баланс сетчатки перед первой процедурой. А благодарить нас не нужно. Просто делай свою работу, выходи иногда на солнце и будь счастлива. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается приятное, спокойное тепло. Звездный Двор обрастал не просто наемными сотрудниками. Он обрастал преданностью, которую нельзя было купить ни за какие биты в мире. А еще я думала о том, что несмотря на все недостатки, Эквестрия все-таки замечательная страна. Селестия проделала огромную работу за это тысячелетие, может быть для правителя она и слишком добра, но теперь ей есть кому помочь, у неё есть Луна, есть я и Светик, есть Каденс. Уж пять аликорнов то могут навести порядок так, где сложно справиться одному!

***

Вечер опустился на Вечнодикий замок, укутав его привычным туманом. В моем кабинете горел лишь камин да небольшая лампа на столе. Рабочий день официально завершился, но для нас с Беатой это означало лишь переход от оплачиваемого времени работы к неоплачиваемому под крепкий зебриканский кофе. Беата вошла, виртуозно левитируя поднос. Ее лицо было, как всегда, непроницаемым, осанка безупречной, а бирюзовый костюм сидел без единой складочки. Но я знала свою секретаршу слишком хорошо. То, как быстро она перебирала копытами, и едва уловимый, почти фанатичный блеск в глазах выдавали ее с головой. Она была в невероятном возбуждении. — Найтмер, —начала она, разливая кофе. — Я проанализировала утреннюю директиву касательно проекта бесплатного медицинского обслуживания. С точки зрения макроэкономики, это весьма амбициозный шаг, требующий агрессивной реструктуризации бюджета. — Иными словами, тебе не терпится начать потрошить аристократов ради благого дела? — усмехнулась я, принимая чашку. Беата деликатно промокнула губы салфеткой, виртуозно игнорируя мою подначку. — Я лишь констатирую факты. Текущая медицинская система неэффективна, — она сделала глоток, и на секунду ее ледяная маска дала трещину, обнажив тени прошлого. — Когда я кочевала по южным провинциям, я видела эту «эффективность» своими глазами. Как-то раз я сломала ногу в дороге. Несложный закрытый перелом, у меня даже хватило сил доковылять на трех ногах с повозкой до Эппллузы. В больнице с меня запросили сто бит за прием, было у меня только тридцать. Ее взгляд стал жестким, устремленным куда-то сквозь пламя камина. — Знаешь, что я сделала? Я сделала самодельную шину на ногу из досок от яблочных ящиков, которые нашла на мусорке. Мне пришлось две недели ходить с самодельной шиной из досок от ящиков из-под яблок и опираться на бракованную бутафорскую волшебную палочку, которая выстреливала дешевым конфетти при каждом моем шаге. Из-за своего потрясающего магического резерва я не могла срастить кости за один прием. С другой стороны, благодаря этому происшествию я оптимизировала почти два десятка целительских заклинаний. Она резко моргнула, отгоняя воспоминания, и тут же поправила очки, возвращая себе образ безжалостного государственного бюрократа. — Подобные инциденты снижают общую работоспособность населения, увеличивают риски аварий на производствах и ведут к недополучению налогов в казну, — чеканно произнесла она, словно зачитывая сухой статистический отчет. — Это недопустимая халатность со стороны государства. Я спрятала широкую улыбку за краем чашки. Моя дорогая, циничная ледяная королева, пытающаяся оправдать искреннюю заботу о пони макроэкономическими показателями. — И каковы же ваши предложения по оптимизации, леди Беатрикс? Глаза Беаты хищно сверкнули. Она извлекла из папки исписанный мелким почерком пергамент, который был длиннее её собственной ноги. — Я уже набросала предварительную смету. Во-первых, мы вводим налог на роскошь для объектов недвижимости площадью свыше тысячи квадратных метров и налог на наличие в поместье собственных позолоченных фонтанов. Во-вторых, полный аудит благотворительных фондов Кантерлота — там оседает до сорока процентов средств, которые можно изъять в пользу Министерства здравоохранения. В-третьих, пошлины на ввоз предметов роскоши, сейчас их просто нет! Ну и разовые акции, например, конфискация теневых активов графа Блюстоуна покроет строительство как минимум двух новых клиник полного цикла в Понивилле и Филлидельфии. А если мы продадим его любимую яхту для вечеринок, то хватит еще и на бесплатные леденцы для жеребят после прививок. — Ты подготовила финансовый план медицинской реформы целой страны за полдня? — я приподняла бровь, искренне впечатленная. — Я просто добросовестно исполняю свои должностные обязанности, — скромно, но с явным самодовольством ответила Беата, поправляя стопку бумаг. — Здоровье налогоплательщиков — залог процветания Эквестрии. Прикажете готовить бумаги для Селестии и министров? — Готовь, Беата. И добавь туда налог на шоколадные фонтаны, чисто ради моего личного удовольствия. Я ненавижу шоколадные фонтаны.