Не лишняя, а запасная

Утро после Дня Солнцестояния началось для меня с глухой, пульсирующей боли в висках и стойкого ощущения собственной ничтожности. Тело с каждым разом все лучше справлялось с токсинами, выжигая их из крови, но фантомное похмелье — тяжелое, мрачное и тягучее, словно смола — всё еще цеплялось за сознание. Я сидела в своих личных покоях Вечнодикого замка, глубоко укутавшись в тяжелый махровый халат, и гипнотизировала расфокусированным взглядом чашку дымящегося, черного кофе. Беата, молча отменила все утренние доклады, перенесла встречи и бесшумно растворилась в тенях коридоров. Она оставила меня наедине с моими демонами, раскалывающейся головой и непрочитанным письмом от Селестии, которое раздражающе маячило на краю стола. Внезапно реальность вокруг меня неуловимо дрогнула. Поверхность кофе в чашке перестала отражать тусклый свет лампы и вдруг закрутилась крошечной, сияющей спиральной галактикой, в центре которой вспыхивали микроскопические сверхновые. Серебряная ложечка, до этого мирно лежавшая на блюдце, изогнулась, покрылась мелкими ворсинками, как гусеница, и попыталась неуклюже уползти за край стола. Тени в углах комнаты оторвались от предметов, приобрели форму гротескных танцующих кроликов во фраках, а воздух явственно запах цветущим жасмином и резиновыми уточками. Я тяжело, с присвистом вздохнула, даже не потрудившись поднять отяжелевшую голову, и сделала большой, обжигающий глоток прямо из чашки с «галактикой». На вкус визуальные изменения, к счастью, не повиляли. — Знаешь, — хрипло, словно простуженная ворона, произнесла я в пустоту комнаты, — если тебе так не терпится зайти в гости, мог бы просто зайти, без вот этого. Хватит прятаться по углам. У меня сегодня совершенно нет настроения для ребусов и пространственных аномалий. Воздух прямо над моим рабочим столом сжался, а затем лопнул с оглушительным звуком гигантской праздничной хлопушки, густо осыпав столешницу, документы и меня саму пестрым конфетти. Из образовавшейся фиолетовой пространственной дыры, вися вниз головой и насвистывая попсовый мотивчик, вынырнул Дискорд. Древний Дух Хаоса был одет в нелепый пушистый махровый халат в едко-розовый горошек, а на его рогатой голове красовалось полотенце, искусно скрученное тюрбаном. В когтистой львиной лапе он грациозно держал бокал для мартини, до самых краев наполненный шипящим яблочным сидром. От одного только кисло-сладкого запаха, исходящего от его бокала, меня слегка передернуло, к горлу подкатила тошнота, а по темной шкуре пробежался целый табун колючих мурашек. — О, Ваше Темнейшее и Мрачнейшее Высочество! Владычица Снов, Ужас Бюрократов и Гроза Налогоплательщиков! — радостно возвестил Дискорд. Он изящно перевернулся в воздухе, игнорируя гравитацию, и приземлился на строгий стул напротив меня, который в ту же секунду с жалобным скрипом превратился в плетеное кресло-качалку. — Какая потрясающая гостеприимность! А я уж думал, ты запустишь в меня шаровой молнией или попытаешься испепелить взглядом. Выглядишь так, словно вчера пыталась выпить озеро Сидр в гордом одиночестве. — Почти получилось. Застряла на последней трети, — сухо отозвалась я, с силой растирая пульсирующие виски. — Что тебе нужно, Дискорд? Пришел позлорадствовать над моей мигренью? Выбрать декор для моего мавзолея? — Позлорадствовать? Я? Да что ты, как можно! — драконикус театрально прижал орлиную лапу к груди, делая невероятно оскорбленное лицо, отчего его правый глаз стал размером с блюдце. — Я пришел исключительно для того, чтобы поделиться восторгами! Знаешь, Найтмер, моя хаотичная, противоречивая душа в последнее время просто поет от счастья! Я сижу в своем уютном измерении, пью ромашковый чай с летающими свиньями, читаю классику, и мне даже не нужно лишний раз вмешиваться в дела смертных. Потому что эти прелестные пони сами творят такой восхитительный хаос, что мне остается только конспектировать и запоминать идеи на будущее! Он подался вперед, кресло-качалка скрипнула, а его разноцветные глаза азартно блеснули в полумраке. — Ты только представь масштаб абсурда! Я тут на досуге решил немного посмотреть в недавнее прошлое. Посмотрел на Твайлайт Спаркл — это же просто неисчерпаемый кладезь восхитительного беспорядка! О, это была чистая поэзия! Девочка внезапно осознала, что ей не о чем писать в еженедельном отчете о дружбе! Отчет, Найтмер! Бумажка! И что, как ты думаешь, она сделала? Пошла искать реальную проблему, чтобы помочь кому-то? Нет! Она решила её создать! Дискорд щелкнул пальцами, и прямо из воздуха перед моим носом материализовалась старая, замызганная тряпичная кукла с пуговицами вместо глаз, ну да, та самая. Он покрутил ею, заставляя куклу смешно дрыгать набитыми соломой ножками. — Она взяла свою старую, пыльную игрушку, наложила на нее мощнейшее заклинание «Хочу-Не-Могу» и просто швырнула её в толпу понивилльцев! Найтмер, клянусь своими рогами, это было грандиозно! Половина города устроила массовое побоище из-за куска старой тряпки! Солидная мэр города дралась в грязи с фермерами, милые маленькие жеребята с криками отбирали куклу у взрослых, полная потеря рассудка! Селестии пришлось лично, бросив все государственные дела, спускаться с небес, чтобы расколдовать этот бедлам и отчитать свою лучшую студентку. Я так жалел, что меня там не было лично, в первом ряду, с огромным ведром соленого попкорна в карамели! Это же просто недосягаемый эталон безумия! При том без всякой магии хаоса! Я усмехнулась уголком губ, чувствуя, как боль на секунду отступает. История действительно была презабавная, и, в отличие от Дискорда, я имела сомнительное удовольствие наблюдать эти события в живую и разгребать последствия. — Раз уж ты такой большой ценитель подобных историй, то настоятельно рекомендую тебе посмотреть, как прошел день рождения её чешуйчатого помощника. Вот уж где был настоящий переполох, — прокомментировала я, вспоминая гигантского дракона, крушащего Понивилль ради блестящих безделушек. И тут же скривилась от очередного, резкого приступа головной боли, прижав копыто к виску. Дискорд мгновенно заметил мое состояние. Его дурашливая, широкая улыбка слегка померкла, потеряв свою мультяшную яркость. Тряпичная кукла исчезла с тихим хлопком, рассыпавшись стайкой пепельных бабочек. Он отставил свой бокал с сидром подальше на стол, явно поняв, что запах делает мне хуже, и внимательно посмотрел на меня. — Хаос хаосом, дорогая моя, — уже более серьезным тоном произнес он, и в его голосе проступила вся тяжесть прожитых тысячелетий. — Но твой вчерашний срыв в винном погребе был… впечатляющим. Даже пугающим. Столько боли, столько жгучей саморазрушительной энергии. Из-за чего весь этот трагизм, Найтмер? Почему ты так упорно пытаешься утопить себя в алкоголе в день главного и самого светлого праздника всей страны? Я подняла тяжелый взгляд и посмотрела прямо в его разные, несимметричные глаза. Дискорд — странное существо. То ли дух, то ли древний маг, то ли сбой в матрице мироздания — никто толком не знает. Но то, что я про него знаю наверняка: он — древнейшая сущность, кожей чувствующая саму ткань реальности, улавливающая малейшие фальшивые ноты в симфонии этого мира. Пытаться играть перед ним в загадочную, неприступную темную принцессу не было абсолютно никакого смысла. Если кто в этом безумном мире и способен был понять всю сюрреалистичность моего положения, то только само живое воплощение хаоса. — Ты ведь и так всё прекрасно знаешь, не так ли? — тихо спросила я, сложив темные копыта на полированную столешницу. — Ты чувствуешь, что я… не совсем я. Что я не совсем та, кем кажусь Селестии и всем остальным. Дискорд пожал разными плечами: одним покрытым мехом, другим — чешуей. Вытащил из ниоткуда розовую пилочку для ногтей с блестками и начал лениво, с деланным равнодушием подтачивать когти на орлиной лапе. — Ну, скажем так, твоя аура звучит… необычно, — философски заметил он, сдувая пыльцу с когтя. — Там отчетливо звучат мягкие ноты оригинальной Луны. Там есть тяжелые, громыхающие, агрессивные басы Найтмер Мун. Но между ними… между ними вклинивается третья нота. Инородная. Незнакомая. Совершенно чужая для Эквуса. Я тяжело выдохнула. И в этот момент почувствовала, как с моих ссутулившихся плеч вдруг спадает невидимый, но невероятно тяжелый, сводящий с ума груз вечной тайны. Я рассказала ему всё. Всё, что накопилось внутри. Коротко, без лишних соплей и мелодрамы, но кристально честно. Я рассказала духу хаоса о другом мире, где небо затянуто смогом, а магии не существует. О людях, запертых в хрупких бескрылых телах. О шокирующем пробуждении в теле темной аликорны в ту самую ночь возвращения с луны. Я выплеснула на него свой постоянный страх потерять остатки своей человечности под натиском инстинктов кобылы. Рассказала о чувстве вины перед оригинальной Найтмер, чье существование я невольно перечеркнула, и перед своими забытыми, оставшимися там, в прошлом мире, родными. О жгучей, разъедающей изнутри, хотя уже и потухшей, ненависти к Луне, о том, как шла умирать в ночной лес. И, наконец, о той глухой, давящей тоске по потерянному дому, которая черной волной накрывает меня именно в День Солнцестояния, безжалостно напоминая о том, кем я была раньше. Дискорд слушал меня на удивление внимательно. Для существа, не способного усидеть на месте и минуты, это было сродни подвигу. Он не перебивал, не отпускал язвительных комментариев, не строил глупые рожи и не пытался превратить мой искренний, выстраданный рассказ в дешевый фарс. Когда я, выдохшись, наконец замолчала, в полутемной комнате повисла долгая, густая тишина. Её нарушало лишь тихое тиканье больших напольных часов в углу, стрелки которых почему-то начали медленно идти в обратную сторону. — Знаешь, — наконец произнес дух хаоса. Он отложил свою гламурную пилочку на стол и посмотрел на меня с удивительно теплым, почти сочувствующим выражением лица, лишенным привычной безуминки. — Я всегда абсолютно искренне считал, что строгий порядок — это невыносимая скука. Выверенные, предсказуемые траектории планет и звезд, строгие, нерушимые законы физики, идеальная, правильная геометрия кристаллов… Брр! Тоска зеленая, от которой хочется выть. Он небрежно щелкнул пальцами, и его кресло-качалка плавно перетекло, превратившись в удобный, потертый кожаный пуф. Дискорд подался вперед, опираясь локтями о колени. — А вот то, что произошло с тобой… это же абсолютная квинтэссенция случайности! Величайший сбой в системе! Чужая душа из серого мира без магии, по нелепой прихоти Вселенной заброшенная в сосуд могущественного, бессмертного аликорна. Да это же шедевр! Это лучшее, что случалось с Эвкусом за последние тысячелетия! — он одобрительно поцокал языком, качая головой. — А ты сидишь тут и винишь себя в том, что заняла чужое место? О, брось, Найтмер, не будь такой банальной! Не ты виновата в её смерти. Да и смерть её весьма условна и метафорична. Если ты прислушаешься к себе, то поймешь: в тебе гораздо больше от Найтмер Мун, чем ты сама себе позволяешь думать. Вы слились. Ты не заняла её место в теле, как паразит, ты спасла её от окончательного исчезновения. Ты залатала кровоточащие дыры в её разрушенной тысячелетним изгнанием душе своей собственной. Это не воровство тел и не мошенничество. Это потрясающий симбиоз. Уж мне-то в вопросах химер можешь поверить, я знаю толк в том, как собирать целое из несовместимых кусков. Он встал с пуфа и принялся медленно расхаживать по комнате, заложив лапы за спину. — Посмотри на всё это с другой стороны. Посмотри, что ты сделала за этот короткий срок! Ты встряхнула этот застоявшийся мир! Ты заставила обнаглевшую столичную аристократию потеть и трястись от ужаса перед неумолимым взором твоей помощницы. Ты с нуля строишь Звездный Двор, который реально работает. Ты каждый день удивляешь Селестию своей безжалостной эффективностью! И самое главное — ты обзаводишься друзьями. Соратниками. Я сам, признаюсь тебе, раньше никогда не думал о важности иметь друзей. Иметь в этом огромном мире существо, которому ты нужен просто потому, что это ты, а не потому, что ты можешь исполнить желание или напугать. У тебя есть Рэрити, есть Пинки, Беата, Дейбрейкер и остальные. Тебя не любят аристократы? Зато ты уже стала героиней для простых пони, история о Риче и Эпплах разлетелась по всей Эквестрии. Ты уже давно не чужая в этом мире, Найтмер. И уж точно не «лишнее и никому не нужное чудовище», которым ты себя окрестила. Дискорд подошел ко мне и мягко, удивительно деликатно коснулся моего плеча своей львиной лапой. От этого прикосновения по моей темной шерсти пробежал легкий, бодрящий заряд, снимающий остатки головной боли. — Перестань постоянно смотреть назад, Найтмер. Прошлое — это просто старая, давно прочитанная книга. Её нельзя переписать, абзацы нельзя вырвать, как бы сильно ты ни пыталась напиться в подвалах. Ты больше не человек, да. Но ты уже и не просто Найтмер Мун. Ты — нечто совершенно новое, уникальное, пугающее и непредсказуемое. И это прекрасно! Ты говоришь, что ты не та, кем кажешься? Но ты это ты! Не терзай себя за то, что ты выжила и изменилась. Смотри в будущее! Он отошел на пару шагов, театрально взмахнул руками, словно дирижер перед кульминацией, и в воздухе расцвел сноп ярких, разноцветных искр, осыпавшихся на ковер. — Впереди еще столько всего невероятно интересного! Столько правил, которые можно переписать под себя, столько чужих, скучных планов, которые можно изящно разрушить! Разве тебе самой не интересно, к чему в итоге приведет вся эта твоя грандиозная реформаторская суета? Сможешь ли ты перестроить Эквестрию? Прими себя, прими свою новую природу и просто наслаждайся этим грандиозным шоу. Тем более, что главная, самая яркая роль в нем теперь по праву принадлежит тебе. Дискорд подмигнул мне своим желтым глазом и плавно растворился в воздухе с легким хлопком гигантского мыльного пузыря, оставив после себя лишь слабый, исчезающий запах шоколадного молока и странное чувство облегчения, разлившееся в моей груди. Я опустила взгляд на стол и посмотрела на свою чашку, где кофе послушно перестал быть галактикой и снова стал обычным, крепким утренним напитком. Я сделала еще один глоток и впервые за последние, мучительные сутки почувствовала, что тупая, давящая боль внутри — и физическая, и душевная — начала отступать, уступая место ясной решимости. Возможно навсегда, а может до следующего года. Посмотрим.