Билет в один конец

На хакатоне в феврале за соседним столом сидели украинки. Ира их узнала сразу по манере держать телефон, по тому, как переговаривались, не понижая голоса. Громко. С напором. Ира наблюдала с тем брезгливым выражением, которое тщательно держала на расстоянии от своего лица, но которое всё равно проступало где-то в напряжении вокруг рта. Вечером написала подруге в вотсап: «Знову наші. Ну таке жлобство, соромно дивитись». Подруга ответила смайликом. Ира отложила телефон. Не думала о том, что на прошлой неделе на дизайн-митапе говорила так громко об Украине и мове, что люди за соседним столом оборачивались. Не думала о том, что скандалила с хостом на Airbnb за пятно на простыне, которое оставила сама. Жлобство — это всегда в других. В себе это называется принципиальность. Умение отстоять своё. Самоуважение. Она выросла в семье, где кричали. Где за столом перебивали. Где правота измерялась громкостью голоса. Это было воздухом, которым она дышала с рождения, и воздух не пахнет, пока не выйдешь из комнаты. Ира вышла из комнаты. Но воздух остался в лёгких. Этого она не видела. Или видела — иногда, краем, в чужом взгляде или в нечаянном отражении в стеклянной двери — и тогда быстро смотрела в другую сторону. Проблема была не в ней. Проблема была конечно же в обстоятельствах.