Последный след

Глава 9. Эндшпиль Дом содрогнулся от грохота. Входная дверь не выдержала удара тарана и с треском распахнулась. В холл ворвались бойцы спецназа в чёрной экипировке, их оружие было направлено вглубь дома. Вслед за ними, тяжело дыша, вбежал Джеймс Рид. — Полиция! Всем оставаться на местах! — прогремел усиленный мегафоном голос. Лукас даже не обернулся. Он стоял у шахматной витрины, сжимая в одной руке нефритового ферзя, а в другой — стилет. Его взгляд был прикован к Эвелин. — Ты вызвала их, — констатировал он без тени упрёка, скорее с ноткой разочарования. — Ты нарушила правила. Партия должна была быть честной. — Честной? — Эвелин сделала шаг вперёд, её голос звенел от напряжения. — Ты убил своего отца и назвал это «честной партией»? Лукас наконец повернулся к ней. Его лицо было бледным, но абсолютно спокойным. — Он перестал быть моим отцом в тот день, когда украл мою жизнь. Он был просто фигурой. Белым королём, который слишком долго стоял на доске, мешая закончить игру. Рид воспользовался моментом и бросился вперёд, сбивая Лукаса с ног. Стилет со звоном покатился по паркету. Завязалась короткая, яростная борьба. Лукас оказался на удивление сильным и ловким, но Рид был тяжелее и опытнее. Через несколько секунд он уже заломил парню руки за спину и защёлкнул наручники. Лукас не сопротивлялся. Он лежал на полу, глядя в потолок, и тихо смеялся. — Шах и мат, — прошептал он. — Вы думаете, что победили? Вы просто убрали фигуры с доски. Но партия... партия продолжается. Эвелин подошла к витрине. Белый ферзь лежал на бархатной подушке, целый и невредимый. Она взяла его в руки. Камень был холодным и гладким. Внезапно её пальцы нащупали что-то на основании фигуры. Она перевернула её. На дне, там, где раньше была гравировка «Белая ладья», теперь виднелась другая надпись, нацарапанная чем-то острым: «20». Двадцать лет. Она посмотрела на Лукаса. Он уже сидел на полу, прислонившись к стене, и смотрел на неё с победной улыбкой. — Что это значит? — спросила она. Лукас покачал головой. — Это не конец, детектив Харт. Это всего лишь пат. Ничья. А я не люблю ничьи. Я играю на победу. В этот момент один из бойцов спецназа крикнул из глубины дома: — Детектив Рид! Вам нужно это видеть! Рид рывком поднял Лукаса на ноги и повёл его к выходу. Эвелин последовала за ними. Бойцы вывели их в холл, а затем через кухню во внутренний двор, где располагалась оранжерея. В центре оранжереи, среди тропических растений, стоял большой письменный стол. На нём был разложен огромный чертёж города Риверсайд. На чертеже были расставлены десятки маленьких шахматных фигурок из чёрного и белого мрамора. Они в точности повторяли расположение домов и улиц. Но самое страшное было не это. В центре карты, на месте банка «Норд-Кредит», стоял чёрный ферзь. Рядом с ним — белый король, мэр Робертс. А вокруг них была выстроена сложная комбинация из других фигур. Это была не просто карта. Это была шахматная доска размером с город. И партия была далека от завершения. Лукас остановился у входа в оранжерею и окинул взглядом своё творение. — Видите? — сказал он, обращаясь к Эвелин. — Вы поймали чёрного ферзя. Но белые фигуры всё ещё на доске. И они делают свои ходы. Игра продолжается, детектив. Теперь ход за вами. Глава 10. Новый дебют Допросная комната была выкрашена в унылый серый цвет. Воздух пах кофе, дешёвым освежителем воздуха и напряжением. Эвелин сидела по одну сторону зеркального стекла, Лукас Блэквуд — по другую. Он был спокоен, даже расслаблен, словно находился не в полицейском участке, а в клубе за чашкой чая. — Вы понимаете, в чём вас обвиняют? — начала Эвелин, положив на стол папку с делом. — В убийстве моего отца и Саймона Грейвса, — без запинки ответил Лукас. — И, вероятно, в создании преступной организации или чём-то подобном из-за той карты в оранжерее. Я прав? — Вы не выглядите расстроенным. — А зачем? — он пожал плечами. — Я играл в игру. По правилам. Вы нарушили правила, вмешавшись с вашими спецназовцами. Это было неспортивно. — Неспортивно? — Эвелин подалась вперёд. — Вы убили двух человек и называете это спортом? — Я восстановил справедливость, — его голос стал жёстче. — Двадцать лет назад они украли у меня всё. Мою коллекцию, моё имя, моё будущее. Они играли жизнями людей, как шахматными фигурами. Я просто... вернул им их же правила. Эвелин открыла папку и достала фотографию карты-чертеже из оранжереи. — А это? Масштабная партия? Кто должен был стать следующей жертвой? Мэр? Владелец банка? Лукас улыбнулся, но в его глазах не было веселья. — Вы всё ещё не понимаете. Я не собирался их убивать. Не сейчас. Это была бы слишком простая и быстрая партия. Нет... Я хотел, чтобы они жили. Жили в страхе. Каждый день, глядя на дверь и ожидая, когда за ними придёт их «чёрный ферзь». Страх — это самый сильный ход в этой игре. Он наклонился к столу, глядя ей прямо в глаза. — Но вы... вы всё испортили. Вы оказались слишком хорошим игроком для чёрных фигур. Вы почти поняли партию до того, как она началась по-настоящему. Эвелин выдержала его взгляд. — Тогда давайте восстановим партию. С самого начала. Расскажите мне о «коллекции» 1998 года. Лукас откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, словно вспоминая старую сказку. — Это была коллекция русских икон XVI–XVII веков. Спас, Троица, Успение... Бесценные вещи. Мой дед собирал их всю жизнь. Когда он умер, коллекция перешла ко мне. Я был молод, наивен... Артур Блэквуд предложил мне помощь с организацией аукциона через банк Карлайла. Я согласился. Он открыл глаза, и в них блеснула сталь. — Аукцион отменили за день до торгов. Коллекция «была украдена» из хранилища банка. Страховая компания выплатила компенсацию, но иконы... они просто исчезли. Позже я узнал, что они никогда и не были в банке. Это была афера от начала и до конца. Они продали их тайно через подставных лиц ещё до «кражи». Разделили деньги и забыли о глупом мальчишке, у которого всё отобрали. — А Грейвс? — Он был оценщиком. Он знал истинную стоимость коллекции и помог им составить план. Но он был жадным. Год назад он нашёл меня. Не для того, чтобы извиниться. Он хотел долю от страховки, которую я получил. Шантажировал меня тем, что расскажет полиции правду о той афере, если я не заплачу. Эвелин сложила руки на столе. — И вы решили разыграть свою партию. Двадцать лет спустя. Лукас кивнул. — Я изучал их всех. Их привычки, их страхи, их слабости. Я создал «Белую ладью» — вывеску для клуба, где они чувствовали себя королями. Я создал блог «Тайны Риверсайда», чтобы наблюдать за ними и... чтобы привлечь ваше внимание. Мне нужен был достойный противник. Он посмотрел на неё с уважением. — И я его нашёл. В этот момент дверь допросной открылась. Вошёл Джеймс Рид. Он выглядел измотанным, но решительным. — Харт, на пару слов. Эвелин вышла в коридор. — Что случилось? Рид протянул ей свой телефон. На экране была открыта статья с новостного сайта Риверсайда. «Мэр Робертс госпитализирован с сердечным приступом». Эвелин почувствовала холодок внутри. — Белый король... Она вернулась в допросную и посмотрела на Лукаса. Тот уже всё понял по её лицу. — Партия не окончена, — тихо сказал он. — Даже если фигуры падают сами. Игра... она живёт своей жизнью. Эвелин подошла к двери и обернулась. — Вы выиграли один раунд, Лукас. Но война ещё не закончена. Лукас улыбнулся своей пугающей, спокойной улыбкой. — В этом и прелесть шахмат, детектив Харт. Даже после мата можно расставить фигуры и начать новую партию. Когда его увели, Эвелин осталась одна в пустой комнате. Она смотрела на своё отражение в зеркальном стекле и видела там не только себя, но и силуэт Лукаса по ту сторону. Он был прав. Игра продолжалась. И теперь её ход был первым в совершенно новой, ещё более опасной партии.