Последный след

Глава 11. Ход пешкой Больница Риверсайда пахла антисептиком и тревогой. Эвелин шла по стерильному коридору отделения интенсивной терапии, её шаги гулко отдавались от кафельного пола. У палаты мэра стоял полицейский. — Как он? — спросила она, показывая значок. — Стабильно, но тяжёлое, — ответил патрульный. — Врачи говорят, стресс. Перенервничал. «Стресс», — мысленно повторила Эвелин. Или страх? Страх, который запустил сердце мэра в бешеный ритм, когда тот понял, что является следующей фигурой в партии Лукаса. Она заглянула в палату через стекло. Робертс лежал под капельницей, опутанный проводами мониторов. Его лицо было бледным, почти восковым. Белый король был повержен, но не рукой убийцы, а собственным ужасом. Лукас победил, даже не сделав ход. Эвелин отвернулась от палаты и достала телефон. Нужно было проверить ещё одну фигуру на доске. Она набрала номер. — Рид? Это Харт. Проверь, где сейчас владелец банка «Норд-Кредит». Роберт Карлайл. И пришли мне его досье. Ответ пришёл через двадцать минут, когда Эвелин уже сидела в своём кабинете и смотрела на карту из оранжереи, которую криминалисты сфотографировали и распечатали для неё. На карте белый ферзь (мэр) был «съеден». Чёрный ферзь (Лукас) был в руках полиции. Но белый король (Карлайл) всё ещё стоял на своей клетке. Сообщение от Рида было коротким: «Карлайл вылетел в Лондон час назад. Частный рейс». Эвелин почувствовала укол разочарования, смешанный с невольным уважением. Карлайл не стал ждать своего хода. Он просто убрал свою фигуру с доски. Сбежал. Её телефон завибрировал снова. На этот раз это было не сообщение от Рида, а уведомление из мессенджера. Незнакомый номер. «Вы проверяете ходы белых. Это логично. Но вы забываете про чёрных». Эвелин замерла. Сообщение было отправлено минуту назад. «Партия не окончена. Она только начинается. Я — не единственный игрок». Она быстро набрала ответ: «Кто ты?» Ответ пришёл мгновенно: «Я — пешка, которая хочет стать ферзем. А ты... ты теперь играешь за обе стороны». Связь оборвалась. Собеседник вышел из сети. Эвелин откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Лукас говорил о «пате», о ничьей. Но он также сказал: «Партия продолжается». Он был чёрным ферзем, но у него были и другие фигуры. Пешки, которые он мог провести в ферзи. Она снова посмотрела на карту города на столе. Карлайл сбежал. Мэр в больнице. Лукас в камере. Казалось, игра замерла. Но это была иллюзия. Эвелин взяла маркер и обвела на карте здание полицейского участка. «Белые: Король (в больнице), Ферзь (в камере), Ладья (Рид), Слон (пропал/в бегах).» Затем она обвела город. «Чёрные: Ферзь (в камере), Пешки (неизвестное количество).» Лукас был заперт, но его влияние осталось. Его блог всё ещё существовал. Его карта была у неё перед глазами. Его план... его план продолжал жить в умах тех, кто был с ним связан. Внезапно её взгляд упал на имя, которое она почти забыла. Имя из дневника Артура Блэквуда. *«Важный разговор с Р.*». Рид предположил, что это мэр Робертс. Но что, если это был не он? Что, если это был кто-то другой? Кто-то, чья фамилия тоже начиналась на «Р»? Она открыла досье на всех членов клуба «Белая ладья», которое ей удалось составить. И там было имя, которое идеально вписывалось в партию. Реджинальд Фаулер. Судья верховного суда Риверсайда. Тихий, незаметный человек, который всегда сидел в тени мэра и банкира. На карте из оранжереи он был изображён как чёрный слон. Слон — это фигура, которая бьёт по диагонали. Фигура, которую часто недооценивают, но которая может быть смертельно опасна, если её вовремя не остановить. Он не был ни королём, ни ферзем. Он был слоном. И он всё ещё был на свободе. Эвелин схватила пальто и телефон. — Джеймс! — крикнула она в трубку. — Мне нужен ордер на обыск дома судьи Фаулера! Срочно! Партия продолжалась. И её следующий ход был ходом пешкой: смелым, рискованным и совершенно непредсказуемым для противника. Глава 12. Чёрный слон Дом судьи Фаулера на окраине Риверсайда напоминал крепость, возведённую для уединения, а не для жизни. Высокий кирпичный забор, увитый сухим плющом, и массивные кованые ворота создавали ощущение полной изоляции от мира. Эвелин стояла у ворот, глядя на тёмные окна особняка. Ордер, выбитый Ридом у прокурора, жёг ей карман. — Дом пуст, — констатировал Рид, подходя к ней. Он только что закончил разговор с патрульными, которые следили за особняком. — Слуги отпущены, машина судьи в гараже. Он не выходил. — Он внутри, — уверенно сказала Эвелин. — И он ждёт нас. Они вошли во двор. Тишина была густой и осязаемой. Дом смотрел на них тёмными глазницами окон, словно затаившийся зверь. Внутри всё было на своих местах: идеальная чистота, дорогая мебель, запах старого дерева и воска. Ни следа паники или спешки. Судья не бежал. Он готовился к приёму гостей. Они нашли его в кабинете. Не в том, что был завален юридическими книгами, а в маленькой комнате в глубине дома, которую Эвелин сначала приняла за библиотеку. Но это была не библиотека. Это был алтарь. Стены комнаты были увешаны фотографиями. Не семейными портретами, а снимками с мест преступлений двадцатилетней давности. Снимки той самой «аферы с иконами». Вот склад, где хранилась коллекция. Вот банк «Норд-Кредит». Вот Артур Блэквуд и Саймон Грейвс на каком-то светском рауте, смеющиеся. В центре комнаты, в кресле с высокой спинкой, сидел судья Реджинальд Фаулер. Он был одет в безупречный тёмный костюм, как будто собирался в суд. В руках он держал бокал с янтарной жидкостью — судя по запаху, который доносился до двери, это был хороший бренди. Он не выглядел удивлённым их появлением. Он выглядел... умиротворённым. — Я ждал вас, детектив Харт, — его голос был тихим и скрипучим, как несмазанная дверь. — И вас, детектив Рид. Проходите. Присаживайтесь. Я как раз собирался... подвести итоги. Эвелин осталась стоять в дверях. — Реджинальд Фаулер, вы арестованы по подозрению в соучастии в серии убийств и организации преступной группы. Судья сделал маленький глоток бренди и улыбнулся тонкими губами. — Арестовать меня? За что? За то, что я помог молодому человеку восстановить справедливость? За то, что я предоставил ему информацию о слабостях этих... негодяев? Он поставил бокал на столик рядом с креслом. — Двадцать лет назад я был молодым адвокатом. Я знал правду о той афере. Я знал, что иконы были проданы тайно. Я знал всё. Но у меня не было доказательств. А у них были деньги и власть. Они купили молчание всех. Он обвёл рукой фотографии на стенах. — А потом появился он. Лукас. Он пришёл ко мне не за местью. Он пришёл за правосудием. Настоящим правосудием, а не тем фарсом, который мы устраиваем в судах. Рид шагнул вперёд, его лицо побагровело от гнева. — Вы называете убийство собственного отца правосудием?! Фаулер посмотрел на него с жалостью. — Артур Блэквуд перестал быть его отцом в тот момент, когда решил украсть будущее собственного сына ради горсти денег и дешёвого тщеславия. Это была не месть, детектив. Это была казнь. Эвелин сделала шаг в комнату, её взгляд упал на шахматную доску, стоявшую на столике рядом с креслом судьи. Партия была в эндшпиле: на доске остались только чёрный ферзь и несколько белых фигур. — Вы были его слоном, — тихо сказала она, глядя на доску. — Чёрным слоном. Вы били по диагонали. Вы были его глазами и ушами в мире белых фигур. Фаулер кивнул. — Верно. Я давал ему информацию. Я помогал ему планировать ходы. Я был его... наставником в этой партии. Он снова взял бокал. — Но вы ошибаетесь в одном, детектив Харт. Лукас — не единственный игрок. И я — не просто его фигура. Я — игрок сам по себе. Он посмотрел ей прямо в глаза, и Эвелин увидела в его взгляде такую же холодную пустоту, что и у Лукаса. Внезапно она поняла всё. Лукас был чёрным ферзем — фигурой публичной, дерзкой, действующей в открытую через свой блог и убийства. А Фаулер был чёрным слоном — фигурой скрытой, действующей из тени, управляющей информацией и людьми. Они были командой. Двое игроков на одной стороне доски. Эвелин потянулась к рации на плече: — Всем постам! У нас второй подозреваемый! Судья Фаулер... Она не успела закончить фразу. Реджинальд Фаулер поднёс бокал к губам и одним глотком осушил его до дна. Его глаза закатились, и он начал медленно сползать с кресла на пол. Рид бросился к нему, но было поздно. На столике рядом с упавшим бокалом лежала пустая баночка из-под таблеток и записка, написанная каллиграфическим почерком: «Партия окончена. Пат». Эвелин посмотрела на шахматную доску. Чёрный ферзь (Лукас) был заперт в камере. Чёрный слон (Фаулер) был мёртв. Белый король (мэр) лежал в больнице. Белый ферзь (банкир) сбежал с доски. Ничья? Или просто новая расстановка сил? Она вышла из дома судьи и посмотрела на тёмное небо над Риверсайдом. Игра продолжалась. И теперь она знала главное: у неё больше не было противника по ту сторону доски. Теперь противник сидел рядом с ней. И носил полицейский значок.