Последный след

Глава 13. Новый игрок Кабинет Рида был завален бумагами, как поле после битвы. Фотографии с мест преступлений, распечатки звонков, отчёты криминалистов — всё это хаотично покрывало стол, создавая карту хаоса, в котором они оказались. Эвелин сидела в кресле для посетителей, глядя на пустую доску для совещаний. Шахматная партия из особняка Блэквудов, казалось, преследовала её даже здесь. — Пат, — произнёс Рид, не отрываясь от изучения отчёта о вскрытии судьи Фаулера. — Юридически — ничья. Ни одна из сторон не может сделать ход, не подставившись под удар. — Или это просто пауза, — возразила Эвелин. — Фаулер был слоном. Он видел поле по диагонали. Но кто был ладьёй? Кто был конём? Партия Лукаса не могла состоять только из него и Фаулера. У них были пешки. Рид наконец поднял голову и посмотрел на неё поверх очков. — Ты ищешь заговор там, где его нет. Фаулер — просто старый псих, который нашёл себе молодого ученика. Они сыграли в свою игру и... закончили её. Мэр в больнице, банкир сбежал, убийца за решёткой, соучастник мёртв. Дело можно закрывать. Эвелин покачала головой. — Ты не понимаешь. Лукас сказал: «Партия продолжается». Он говорил не о прошлом. Он говорил о будущем. И Фаулер... его самоубийство было ещё одним ходом. Он убрал себя с доски, чтобы мы перестали искать других. Её телефон, лежащий на столе, завибрировал. На экране высветилось уведомление из мессенджера. Тот же неизвестный номер. «Браво, детектив Харт. Вы сняли с доски слона. Но вы всё ещё играете вслепую». Рид резко встал и подошёл к ней, заглядывая в экран. — Опять он? Как он достаёт тебя? Эвелин не ответила. Она быстро набрала ответ: «Кто ты? Пешка, которая хочет стать ферзём? Тогда выходи из тени». Ответ пришёл через несколько секунд, заставив её похолодеть. «Я не пешка. Я — новый игрок. И я играю белыми». Связь оборвалась. Эвелин посмотрела на Рида. — Он сказал: «Я играю белыми». Рид фыркнул. — Очередная дешёвая метафора от психопата. — Нет, — Эвелин встала и подошла к доске для совещаний, на которой всё ещё висела карта Риверсайда с расставленными фигурами. — В шахматах белые ходят первыми. Они задают темп игры. Они атакуют. Она взяла маркер и обвела на карте здание полицейского участка. — Мы думали, что Лукас и Фаулер — это чёрные фигуры, которые атакуют белых: мэра, банкира... Но что, если мы ошиблись? Что, если мы — белые фигуры? Полиция, закон, порядок... Она обвела маркером фигуру чёрного ферзя на карте — символ Лукаса в камере. — ...а они были чёрными, которые защищались? Мстили за старую несправедливость? Рид нахмурился. — К чему ты клонишь? Эвелин повернулась к нему. — К тому, что теперь на доске появился кто-то новый. И он играет за белых. Он не мстит. Он... наводит порядок? Устраняет тех, кто нарушил правила их старой игры? Внезапно Рид отвернулся к окну, его плечи напряглись. — Иногда порядок требует жёстких мер, Харт. Эвелин замерла. Его голос прозвучал глухо и незнакомо. — Что ты сказал? Рид медленно повернулся к ней. В его глазах больше не было усталости старого копа. В них горел холодный, расчётливый огонь. — Я сказал, что иногда закон слишком медлителен. Слишком неповоротлив. Двадцать лет назад я был молодым детективом. Я вёл дело о «краже» икон. У меня были подозрения насчёт Блэквуда и Карлайла, но... у меня не было улик. Их адвокаты разорвали бы меня в клочья. Он подошёл к сейфу в углу кабинета, набрал код и открыл тяжёлую дверцу. Внутри лежал не пистолет и не папки с делами. Там стояла одна-единственная вещь. Чёрный шахматный конь из коллекции Артура Блэквуда. Эвелин почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Ты... ты был с ними заодно? Рид горько усмехнулся. — С ними? Нет. Я был над ними. Я был судьёй в их игре. Я позволил им провернуть аферу, потому что знал: рано или поздно за всё придётся платить. Я ждал двадцать лет. Он достал коня из сейфа и поставил его на стол. — Когда Лукас пришёл ко мне со своим планом... я понял: это мой шанс. Я стал его ладьёй. Его защитой. Я убирал улики, направлял следствие по ложному следу... пока ты не появилась. Он посмотрел на неё с уважением и сожалением. — Ты была слишком хороша. Пришлось пожертвовать Фаулером, чтобы отвести от себя подозрения. Он был слабым звеном. Эвелин попятилась к двери, нащупывая рукой рукоять пистолета. — Значит... это ты убил Грейвса? И Артура Блэквуда? Рид покачал головой. — Нет. Это сделал Лукас. Моей рукой? Возможно. Но это была его партия. Я лишь следил, чтобы белые фигуры не мешали ему ставить мат. Он взял коня в руки и сжал его так, что побелели костяшки пальцев. — Но теперь всё изменилось. Лукас больше не играет. Фаулер мёртв. Чёрные фигуры повержены. А белые... белые фигуры остались без присмотра. Мэр болен, банкир сбежал... Городу нужен порядок. Он посмотрел на Эвелин своим новым, пугающим взглядом. — И я его наведу. В этот момент Эвелин поняла всё. Рид не был пешкой или слоном. Он был белым королём. Тем самым королём, который стоял в центре карты-чертежа в оранжерее и которого она считала мэром Робертсом. Она ошиблась в самом начале партии. И теперь белый король собирался сделать свой последний ход, чтобы очистить доску от всех фигур — и чёрных, и тех белых, что вышли из-под контроля. Игра продолжалась. И противник оказался гораздо ближе, чем она могла себе представить.