Последный след

Глава 25. Сицилианская защита Банк «Норд-Кредит» превратился в крепость. Внутри, за пуленепробиваемыми стёклами, нервный молодой человек, ставший пешкой в чужой игре, держал в страхе два десятка заложников. Снаружи полиция и спецназ готовили план штурма. Эвелин стояла в командном фургоне, глядя на мониторы. Рид был рядом, его взгляд был прикован к карте города на экране ноутбука. — Это не просто захват банка, — бормотал он, водя пальцем по линиям улиц. — Это отвлечение. Гамбит. Жертва ладьи. — Чтобы вывести слона, — закончила за него Эвелин. — Но куда? Какая у слона диагональ? В этот момент на её личный телефон пришло сообщение. Не от анонима. С обычного номера. «Детектив Харт, это Анри Волье. Я жив. Мне нужно с вами поговорить. Это касается "Белой ладьи". Срочно». Эвелин резко подняла голову. — Рид! Волье! Он жив и хочет говорить. Они вылетели из фургона и сели в машину. Через десять минут они были в тайном убежище Волье — небольшой квартире в старом жилом фонде. Куратор галереи выглядел измождённым, под глазами залегли тени, но взгляд был ясным и решительным. — Я инсценировал нападение, — начал он без предисловий, наливая им воды. — Когда я понял, что меня убьют, как Мореля, я сбежал. Я знаю, кто стоит за всем этим. — Кто? — Эвелин подалась вперёд. — Не кто. Что. Это не просто месть или афера. «Белая ладья» — это финансовая пирамида. Огромная, многоуровневая схема по отмыванию денег через искусство и антиквариат. Иконы были только началом. Он подошёл к старому комоду и достал оттуда потрёпанный блокнот. — Двадцать лет назад пятеро человек создали идеальную схему. Они использовали несуществующие коллекции для получения страховок, продавали подделки как оригиналы, использовали банк Карлайла для отмывания денег через офшоры. — А потом? — спросил Рид. — Потом они поссорились. Грейвс хотел долю больше. Но главное не это. Главное — кто пришёл после них. Кто унаследовал эту систему. Волье открыл блокнот. На страницах были сложные схемы, имена, банковские счета. — Когда пятёрка распалась, схема не умерла. Её подобрал новый игрок. Человек с безупречной репутацией. Человек, который контролирует финансы города из тени. Он ткнул пальцем в одно из имён на схеме. «М.К.» Эвелин почувствовала, как по спине пробежал холодок. — М.К.? Кто это? Волье горько усмехнулся. — Вы его знаете. Это не имя. Это должность. Это «Мастер-Ключ». Человек, у которого есть доступ ко всему. К счетам, к архивам, к полиции. В этот момент её телефон завибрировал. Новое сообщение от «белого игрока»: «Чёрные пытаются выстроить сицилианскую защиту. Слабый ход». Эвелин показала сообщение Волье. — Сицилианская защита? Что это значит? Волье побледнел ещё сильнее. — Это один из самых сложных и агрессивных дебютов в шахматах. Чёрные жертвуют пешку, чтобы немедленно атаковать центр белых. Он схватил блокнот. — Если я — это их «жертва качества», их пешка... То их атака на центр... Это атака на «Норд-Кредит»! Эвелин всё поняла. Захват банка был не гамбитом белых. Это была защита чёрных! Лукас (или тот, кто играл за него) пытался атаковать финансовую систему города, чтобы разрушить пирамиду изнутри! Он жертвовал пешкой (захватчиком), чтобы нанести удар по «белому» центру власти — банку! Она вскочила на ноги. — Нам нужно обратно! Срочно! Когда они подъехали к банку, картина была уже совсем другой. Над зданием поднимался дым. Не от пожара — от дымовых шашек. Начался штурм. Эвелин выскочила из машины и бросилась к командиру спецназа. — Стойте! Отмените штурм! — Поздно! — крикнул он в ответ, не отрываясь от бинокля. — Он начал убивать заложников! Эвелин выхватила у него бинокль и посмотрела на вход в банк. На ступеньках лежало тело в униформе охранника. Рядом с ним лежала одна вещь. Чёрный шахматный конь. Партия перешла в острую фазу. Сицилианская защита была прорвана. Центр доски пылал. И теперь начиналась настоящая бойня, где жертвами становились уже не фигуры, а живые люди. Глава 26. Цугцванг Дым заволакивал площадь перед банком «Норд-Кредит», смешиваясь с сумерками. Эвелин стояла, вцепившись в бинокль, её сердце колотилось где-то в горле. Тело охранника на ступенях, чёрный конь рядом с ним — это был не просто ход. Это был сигнал. Объявление о том, что правила игры изменились. Снова. Рядом с ней, тяжело опираясь на трость (последствие ранения), стоял Рид. Его взгляд был прикован к горящему зданию. — Мы опоздали, — тихо произнёс он. — Это цугцванг. Эвелин опустила бинокль и посмотрела на него. — Цугцванг? В шахматах это положение, при котором любой ход игрока ведёт к ухудшению его позиции. Ты хочешь сказать, что бы мы ни сделали, мы проиграем? Рид горько усмехнулся. — Хуже. Это значит, что мы больше не игроки. Мы — фигуры на доске, и кто-то другой переставляет нас по своему усмотрению. Мы думали, что ведём расследование, а на самом деле просто выполняли ходы, прописанные в чьём-то сценарии. Из горящего банка донёсся приглушённый хлопок, похожий на взрыв. Командир спецназа выругался в рацию. — У него взрывчатка! Он забаррикадировался в хранилище! Эвелин снова посмотрела на чёрного коня. Жертва качества. Гамбит. Сицилианская защита. Все эти красивые шахматные термины теперь пахли кровью и гарью. Она достала телефон. Сообщение от «белого игрока» пришло мгновенно, словно он ждал её реакции: «Чёрные фигуры в отчаянии. Их защита прорвана. Центр пал. Мат в три хода». Она показала экран Риду. — Он хвастается? Считает ходы до победы? — Нет, — Рид покачал головой, не отрывая взгляда от огня. — Он констатирует факт. Партия для чёрных проиграна. Но... он говорит «мат в три хода». Не «в один». Значит, игра ещё не окончена. В этот момент телефон Эвелин зазвонил. Номер был скрыт. — Харт. В трубке раздался искажённый, но знакомый голос «белого игрока»: — «Детектив Харт. Вы хорошо играли. Вы единственная, кто видел доску, а не только фигуры. Но теперь партия переходит в эндшпиль. Время разменов». — Чего ты хочешь? — крикнула она в трубку, перекрывая шум сирен. — «Я хочу то же, что и всегда. Порядок. Но порядок требует жертв. "Норд-Кредит" — это сердце старого мира. Коррупции, лжи, украденных икон. Оно должно быть уничтожено, чтобы родилось нечто новое». — Ты убьёшь заложников! Голос в трубке был спокоен и холоден: «Они — пешки, детектив. Как и все мы. Иногда пешку нужно пожертвовать, чтобы провести ферзя». Связь оборвалась. Эвелин посмотрела на Рида. — Он собирается взорвать банк. Вместе со всеми, кто внутри. Рид кивнул. — И мы ничего не можем сделать. Любой наш ход — штурм, переговоры — приведёт к взрыву. Это и есть цугцванг. Внезапно Эвелин замерла. Её взгляд упал на сообщение: «Мат в три хода». И на слова игрока: «Время разменов». Размен — это когда фигуры равной ценности (например, ладья за ладью) меняются местами. Это упрощает позицию перед финалом. Она посмотрела на Рида. — Размен... Он сказал «время разменов». Что, если это не про заложников? Что, если это про нас? Рид нахмурился. — О чём ты? Эвелин быстро набрала сообщение на телефоне и показала ему: «Ты играешь белыми. Я играю чёрными? Мы — размен?» Рид прочитал и его глаза расширились от понимания. — Ты думаешь... он хочет столкнуть нас лбами? Сделать так, чтобы мы мешали друг другу? В этот момент её телефон завибрировал от входящего вызова. Это был «белой игрок». Эвелин включила громкую связь. — «Браво, детектив Харт. Вы начинаете мыслить как игрок, а не как арбитр. Да. Вы с Ридом — это размен. Ладья за ладью. Вы оба слишком умны и опасны, чтобы оставаться на доске одновременно в эндшпиле». Голос Рида был низким и угрожающим: — Ты использовал меня всё это время? Моё расследование? Мою ненависть к Торнтону? «Я использовал ваши сильные стороны, детектив Рид. Вашу дотошность и вашу ярость. Вы были идеальным инструментом для устранения ферзя. А теперь... вы оба лишние». В трубке раздался щелчок. Эвелин и Рид посмотрели друг на друга. Между ними повисло напряжение, которого не было даже когда он был подозреваемым. Они были двумя ладьями на одной линии. И кто-то только что объявил им шах. Партия перешла в эндшпиль. И в этой партии выживал только один.