Последный след

Глава 27. Эндшпиль Взрыв прогремел в 22:17. Он был не таким мощным, как ожидалось, — скорее, это был звук схлопывающегося бетонного монолита, чем детонации взрывчатки. Крыша центрального хранилища «Норд-Кредит» провалилась внутрь, подняв в небо столб пыли и обломков. Пожарные ринулись к зданию, но жар был такой, что подойти ближе чем на пятьдесят метров было невозможно. Эвелин стояла неподвижно, глядя на руины. В ушах всё ещё звенело. Рядом с ней, словно тень, стоял Рид. Между ними висело невысказанное напряжение — цугцванг, о котором он говорил. Любой ход вёл к поражению. Её телефон завибрировал. Сообщение от «белого игрока»: «Эндшпиль. Король и пешка против короля. Партия сведена к своей сути». Эвелин показала экран Риду. — Он говорит, что игра почти закончена. Остались только самые важные фигуры. Рид не ответил. Он смотрел на дым, поднимающийся над городом. — В этом эндшпиле, Эвелин... король — это не человек. Это система. Власть. Деньги. А пешка... пешка — это тот, кто готов пожертвовать собой, чтобы изменить правила. Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела не усталость, а холодную решимость. — Я был плохим королём, Харт. Я играл грязно. Но я вижу доску. И я вижу, что этот «белой игрок»... он не восстановит порядок. Он создаст хаос ещё больший, чем был. Он сожжёт город дотла, чтобы построить свой собственный мир на пепле. — Что ты предлагаешь? — тихо спросила она. — Размен должен состояться. Но не так, как он задумал. Мы должны убрать с доски его короля. В этот момент к ним подбежал запыхавшийся патрульный. — Детектив Харт! Мы нашли это в обломках! Там был пожарный выход, заваленный с другой стороны... Он уцелел! В руках у офицера был обгоревший, но целый металлический ящик для улик. Эвелин открыла его дрожащими руками. Внутри лежал ноутбук. Она сразу узнала его. Это был тот самый ноутбук Лукаса Блэквуда, который они нашли в доме его отца и который «белой игрок» использовал, чтобы следить за ними. Эвелин открыла крышку. Экран загорелся. Операционная система была повреждена дымом, но один файл открылся автоматически. Это была шахматная программа. На доске была расставлена партия. Та самая партия из книги Лукаса, обрывавшаяся на 42-м ходу. Но теперь на доске был сделан новый ход. Ход №43. «Чёрная пешка бьёт белую пешку на е5». Рид заглянул ей через плечо. — Он сделал ход. Тот самый, о котором мы говорили. Эвелин не слушала его. Её внимание привлекла иконка в углу экрана. Папка «Архив». Она была зашифрована, но программа для взлома, запущенная автоматически вместе с игрой, уже трудилась над кодом. Прошла минута. Две. Иконка мигнула и открылась. Внутри была только одна видеозапись. Эвелин нажала «плей». Экран на мгновение погас, а затем появилось изображение. Это была запись с веб-камеры ноутбука. Но картинка была странной — зернистой, с помехами, словно её записывали не на этот компьютер, а транслировали откуда-то извне. На экране была комната. Роскошный кабинет. За массивным столом из красного дерева сидел человек в дорогом костюме. Он говорил по телефону и смеялся. Эвелин узнала его мгновенно. Это был Роберт Карлайл. Банкир. Белая ладья, сбежавшая с доски. Он положил трубку и посмотрел прямо в камеру — в глаза Эвелин через двадцать лет и одну пропасть. — Ну что ж, джентльмены, — сказал он в пустоту кабинета. — Партия сделана. Иконы проданы через офшоры «Норд-Кредита». Страховка выплачена. Все довольны? В кабинет вошёл ещё один человек. Он стоял спиной к камере, его лицо было в тени. — Все, кроме пятого, — сказал вошедший голосом Майкла Торнтона. — Он хочет свою долю за молчание о той ночи на складе. Карлайл поморщился. — Пятый игрок всегда был жадным ублюдком. Но он полезен. У него связи в Интерполе. Пусть забирает свою долю и заткнётся. В этот момент человек в тени шагнул ближе к свету. Эвелин затаила дыхание. Это был не Майкл Торнтон. Это был Джеймс Рид. На экране молодой Рид улыбнулся своей ледяной улыбкой и сказал: — Я не хочу долю. Я хочу всё. Я буду пятым игроком. А вы четверо... вы станете историей. Видео оборвалось. Эвелин медленно повернулась к Риду, который стоял у неё за спиной и смотрел на экран через её плечо. Он не выглядел удивлённым или виноватым. Он выглядел... удовлетворённым. — Вот и всё, — сказал он спокойно. — Мат в один ход. Теперь ты знаешь правду. Эвелин потянулась к кобуре, но Рид был быстрее. Он схватил её за руку и сжал с нечеловеческой силой. — Не надо, Эвелин. Это ничего не изменит. Я был пятым игроком тогда. Я организовал всё это двадцать лет назад. Я создал «Белую ладью». Я использовал их всех: Блэквуда, Карлайла... даже Торнтона, чтобы убрать их с доски позже. Он наклонился к её уху и прошептал: — А теперь я уберу и тебя. Потому что ты — единственная пешка, которая видит всю доску и может стать ферзем. А ферзь мне больше не нужен. В руке Рида блеснул металл — тот самый стилет из коллекции Блэквуда, который он каким-то образом сохранил. Эвелин поняла всё. «Белой игрок», который стравливал их... «Новый игрок», который играл белыми... Это был он. Джеймс Рид. Он играл против самого себя, чтобы замести следы и уничтожить всех свидетелей своей старой аферы. Она оказалась в настоящем цугцванге. Любой её ход вёл к смерти. Партия была окончена. И победитель уже праздновал свой триумф.