Разгромлен моим соперником по хоккею/Pucked by my hockey rival

Я отпрянул - моё бешенство поразило меня самого. Дэвид прижал тыльную сторону ладони к губам, и на бледной коже остался багряный след от выступившей крови. — Даже думать не смей! — прошипел я. — Ты сраный бабник. А твоя так называемая любовь — лишь глупая и бессмысленная затея. Эмма заслуживает лучшего! — Так вот каким ты меня видишь? — с болезненным удивлением пробормотал Дэвид. — Именно. Ты — просто избалованный, богатый мальчишка. Эмма никогда не примет такого, как ты. И я, как её брат, тоже не приму! Я снова замахнулся, но Дэвид среагировал молниеносно: он перехватил мою руку и одним резким движением заломил её мне за спину. Потеряв равновесие, я рухнул грудью на металлические шкафчики, болезненно оцарапав щеку. Дэвид держал крепко. Я барахтался, словно пойманная в сети рыба, но несмотря на на все мои попытки вырваться он лишь сильнее вжимал меня в холодный металл. — Ты так в этом уверен? — его дыхание обжигало ухо, а кончик носа почти касался волос на моем затылке. — Я заставлю тебя принять меня, Оуэн. Хочешь ты этого или нет. Поток горячего воздуха щекотал шею. Дэвид был так близко, что мне казалось — его губы вот-вот коснутся моей кожи. Меня пробила дрожь. Он отступил, внезапно отпустив мою руку. — Только через мой труп! — выплюнул я и снова набросился на него. Я был готов убить его прямо здесь. Я не позволю такому, как Дэвид, разбить сердце моей младшей сестры. Мы повалились на пол. Удар был такой силы, что, оказавшись над Голдсмитом, я по инерции мотнул головой, случайно мазнув губами по его рту. Вскочив на нём, я брезгливо вытер рот ладонью. Дэвид насмешливо вскинул брови: — Если хотел поцеловаться, мог просто попросить. Да когда же он угомонится?! Внутри всё кипело, руки чесались, требуя удара. Но в этот раз Дэвид снова перехватил мой замах и в ту же секунду опрокинул меня на спину, нависая сверху, точно между моих бёдер. Полотенце, обернутое вокруг его талии, едва держалось. Он прижал мои руки над головой, вминая их в пол, и придавил своим весом. — Отпусти меня, придурок! Давай разберёмся по-мужски! — прорычал я, продолжая яростно дёргаться. Он наклонился ниже, и на его лице расцвела хитрая, широкая улыбка: — Или развлечёмся… по-мужски. У меня перехватило дыхание. Дэвид резко подался бёдрами вперёд, и мои ноги невольно задрались. Он буквально распластал меня на полу, словно я был одной из его девчонок, и принялся ритмично двигаться, имитируя половой акт. Я так и не понял: то ли он возбудился от драки, то ли это было лишь случайное движение из-за ослабшего полотенца. — Ты что творишь, мудак?! — заорал я и, не заботясь о последствиях, со всей силы ударил лбом ему прямо в переносицу. Голдсмит охнул и откинулся в сторону. Я вскочил, не помня себя от ярости, и нанёс удар ногой ему в бок. В этот момент в раздевалку ворвался тренер. Он замер, ошарашенно переводя взгляд с Дэвида, у которого из разбитой губы текла кровь, на меня. Его брови угрожающе сошлись на переносице. — За мной. Оба. Мы быстро натянули одежду и поплелись в тренерскую. Мужчина сидел за столом, нервно постукивая пальцем по столешнице. Мы сидели напротив, опустив головы, как провинившиеся дети. — Вы двое грызётесь уже четыре года! — прогремел он. Я украдкой взглянул на Дэвида. Тот растерянно переводил взгляд с тренера на стол, а затем и вовсе поник. — Почему вы просто не можете поладить? — Я пытаюсь! — воскликнул Голдсмит, всплеснув руками. «Ну конечно. Прекрасные попытки». Тренер уставился на меня: — Это ты начал? — Я… — Я знаю, ты расстроен из-за того, что Дэвид стал капитаном, — перебил он меня. — Но драка в раздевалке — это уже перебор. Я сообщу в школу и твоя спортивная стипендия будет аннулирована. Меня будто ударили под дых. — Нет! Тренер! Пожалуйста! — я вскочил, глаза защипало от подступивших слёз. — Моя мама больна, наша семья не может себе позволить учёбу здесь. Мы с Эммой живём на мою стипендию. Она нам жизненно необходима! Клянусь… это больше не повторится! Я тяжело дышал, слёзы душили меня. Тренер смотрел на меня пристально, не мигая. Я бессильно рухнул обратно на стул. — Как я могу тебе доверять? Посмотри на лицо Дэвида. Я взглянул на парня. Он не выглядел при смерти, но ссадины на лице уже наливались и припухали. Мне конец. Меня выпрут из школы, выгонят из команды, а Эмма… Что будет с ней? Господи, что мне делать? От отчаяния я уронил голову, не в силах встретиться с тренером взглядом. — Его отец — крупнейший спонсор нашей команды. Как мне это ему объяснить?! — повысил голос мужчина. Сердце забилось в бешеном темпе. Даже если я извинюсь, Дэвид не простит. Он вечность ждал этого момента… Вдруг я вздрогнул: широкая ладонь легла на моё колено и крепко сжала его. — Тренер, это не вина Оуэна, — начал Дэвид. Я во все глаза уставился на соперника. Он вглядывался в моё лицо и продолжал: — Не наказывайте его. Это я начал всё это. Я ошарашенно смотрел на Дэвида. Голдсмит вдруг улыбнулся, и на его щеках проступили глубокие ямочки. Он подмигнул мне. Стоп… он что, мне помогает? Невозможно! Я приоткрыл рот от изумления. Может, он просто подлизывается, чтобы подобраться к моей сестре? — Тогда вы оба виноваты! Ваша вражда вредит команде! — тренер выхватил из ящика лист бумаги и с грохотом бросил его перед нами. — С этого момента вы будете следовать этому плану в точности, пока не перестанете грызться, как кошка с собакой. Я взял лист. *Этап 1: Абсолютная близость.* — Что?! Целый день в наручниках? Делать друг другу массаж? А потом… целую неделю жить вместе?! — я чуть не закричал. — Интересно, — хмыкнул Дэвид. — Тренер! Это безумие! Я не могу делать этого с Дэвидом! — Не можешь? — тренер скрестил руки на груди. — Отлично. Тогда сядешь на скамейку запасных и забудешь о профессиональном спорте. Я не дам тебе рекомендацию. По спине пробежали мурашки. Я приподнялся и дёрнул сидящего рядом парня за рукав: — Дэвид, скажи что-нибудь! Ты ведь тоже не хочешь этого?! Тот поправил галстук, глядя на тренера совершенно бесстрастным, уверенным взглядом: — Не волнуйтесь, тренер. Я буду придерживаться плана. «Что?! Он и вправду согласился?» — я оцепенел. А потом до меня начало доходить. Я понял! Он хочет провести последнюю неделю в моём доме, чтобы быть поближе к Эмме. Какая наглость! — Хорошо. Раз вы оба не возражаете… — тренер протянул руку. — Дайте мне свои телефоны. Наказание — два часа. Дэвид с легкостью отдал свой смартфон. Я с досадой вложил в руку тренера свой. Мы вернулись в пустой класс, чтобы отбывать своё наказание. Голдсмит развалился за партой, закинув на неё ноги, а я бесцельно наматывал круги, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Я чуть не потерял всё. — Можешь перестать расхаживать? — раздражённо фыркнул Дэвид. — У меня голова кружится. Я остановился и злобно усмехнулся: — Да брось, Дэвид. Я не буду тебя благодарить. Я знаю, что всё это ради моей сестры. Лучше сдайся. Единственный способ для тебя переехать ко мне — это убить меня. Парень резко опустил ноги и в один шаг оказался рядом. Я упёрся ладонями в парту, присев на её край. Его руки легли по обе стороны от меня, запирая в ловушку. — Почему ты так сильно меня ненавидишь? — тихо спросил он. Я покачал головой и отвёл взгляд. Будто он и вправду не знал ответа. — Что, если я скажу, что делаю это не ради твоей сестры? — О чём ты? — То любовное письмо, которое я написал… Ты ведь даже не прочёл его как следует, верно? — Хватит врать! Во всей школе только мы с Эммой — Сильверманы! Если это ты влюблён не в мою сестру, то в кого?! Дэвид обхватил мой подбородок пальцами и заставил посмотреть ему в глаза. — Да. Кто ещё это может быть? — прошептал он. Его взгляд замер на моих губах. Дыхание сбилось. Я не мог отвести глаз, не мог отстраниться… или просто не хотел? Я лишь заворожённо смотрел, как Дэвид медленно приближается, обжигая меня своим дыханием и заставляя внутренне сжаться в ожидании.