Разгромлен моим соперником по хоккею/Pucked by my hockey rival

— Это очень перспективное направление и мы назначили встречу, так что через три дня меня ждёт Лос-Анджелес, — произнёс Дэвид и сунул в рот ролл со слабосолёным лососем и авокадо - его любимый. Это был редкий вечер, когда у одного не было совещаний, а у другого тренировок, и они могли посвятить время друг другу, сидя в суши-баре, где подавали изумительные японские блюда. Оуэн поболтал палочками в чашечке с соевым соусом. — Ты помнишь, что совсем скоро начинается сезон? — Разумеется, — улыбнулся Дэвид, — Я приду на все твои игры и буду самым страстным болельщиком. Оуэн усмехнулся, но его глаза оставались серьёзными и немного грустными. — А ты помнишь, что у меня серия выездных матчей? Сомневаюсь, что ты сможешь быть на каждом. И это ведь всего через неделю! А ты уезжаешь... — Милый... — Дэвид отбросил палочки и положил ладонь на руку друга.  В последнее время он взял в привычку придумывать для Оуэна нежные и интимные словечки, как бы невзначай произнося их прилюдно. Как будто проверял, готов ли тот к большей открытости. Оуэн неизменно терялся, краснел и просил перестать. — Милый, — повторил Дэвид, — Это всего на пару дней. Я улечу в четверг и в субботу вечером уже буду дома, с тобой. И это действительно важно для нас, это шанс шагнуть в высшую лигу бизнеса. — Это целых три дня, — пробормотал Оуэн, не отнимая руки, что было для него удивительно. Судя по всему, он по-настоящему тосковал. — Ну хорошо, три, — негромко засмеялся Дэвид и погладил ладонь Оуэна большим пальцем. — Но ты не заметишь, как они пролетят, у тебя слишком напряжённый график. И, опять же, я не буду путаться под ногами. — Я бы предпочёл, чтобы ты путался, — проворчал Оуэн, потом взмахнул головой, будто отметая печальные мысли, и улыбнулся. — Что поделать, если твой бойфренд такой весь из себя крутой бизнесмен, — почти весело произнес он. — Зато ты сможешь меня содержать, если я решу, что мне надоело гонять шайбу по льду и получать синяки. — Я могу содержать тебя и так, — вскинул бровь Дэвид. — Но ты не бросишь хоккей, даже не думай. Терпи, у крутого бизнесмена должен быть не менее крутой возлюбленный. Услышав последнее слово, Оуэн залился краской, но потом вдруг оглянулся, перегнулся через стол и на секунду прижался губами к губам Дэвида. И тут же сел обратно, испуганный, но чрезвычайно довольный собой. Дэвид судорожно вдохнул и закашлялся. — Кто ты? И что ты сделал с настоящим Сильверманом? — слабым голосом произнёс он и засмеялся. — Ну, ты же сказал, что я должен быть крутым, — усмехнулся Оуэн. — Я пытаюсь соответствовать. — У тебя получается, — Дэвид поднял на него сияющие глаза. Они вышли из кафе, и Дэвид предложил пройтись домой пешком. — Что-то я совсем засиделся в последнее время, — пожаловался он. — Так и форму потерять недолго. — Значит завтра с утра в спортзал, никаких валяний до обеда, — авторитетно заявил Оуэн. — И даже не спорь. Вернувшись в квартиру, они уютно устроились на диване в гостиной - по телевизору шёл какой-то старый фильм, который каждый и так знал наизусть, но он создавал ещё большее ощущение "дома". Оуэн положил голову Дэвиду на колени, тот ласково перебирал пальцами пряди его светлых волос и начал было нежно поглаживать шею парня, намекая на что-то большее, но передумал. Ему совершенно не хотелось нарушить эту атмосферу близости, тепла и безоглядного доверия. «У нас ещё будет время, много времени», — подумал Дэвид и улыбнулся. Воскресное утро встретило их серым, но светлым небом за окном. В квартире было тихо — только урчащий гул машин да редкие звуки просыпающегося города за прозрачными стёклами окон. Обычно в выходные они позволяли себе поспать подольше, но сегодняшнее утро было исключением. Оба привыкли просыпаться рано, и оба чувствовали, что тело требует движения. — Вставать будем? — спросил Дэвид, приподнимаясь на локте и глядя на Оуэна, который лежал рядом, уткнувшись носом в подушку. — М-м-м, — промычал Оуэн, не открывая глаз. — Мы же договаривались про зал. — Я помню, — Дэвид провёл ладонью по его спине, чувствуя тепло кожи. — Но если ты хочешь остаться в постели, я не против. — Нет, — Оуэн приоткрыл один глаз, сонный, он был очарователен. — Если я сейчас останусь, то весь день пролежу. А к нам ещё вечером Эмма приедет. — Эмма переживёт, если мы будем выглядеть как зомби. — Я не хочу выглядеть как зомби, — Оуэн сел, потянулся и его позвоночник издал лёгкий хруст. — Пойдём. Разомнёмся. Они умылись, переоделись, взяли спортивную форму и спустились на первый этаж. Тренажёрный зал в их новом доме был небольшим, но современным — с панорамными окнами, выходящими во внутренний двор, и полным набором оборудования. Кардиозона, силовые тренажёры, стойки со штангами и свободные веса. В это время зал был почти пуст — только один парень занимался в углу с гантелями да девушка в наушниках легко скользила по беговой дорожке. Дэвид и Оуэн заняли соседние тренажёры. Они разминались молча, привычно — их ритмы совпадали почти синхронно. Шаг, ускорение, дыхание — всё как на льду, только здесь вместо шайбы были километры, которые они наматывали, глядя в зеркальную стену перед собой. Дэвид поглядывал на Оуэна украдкой. Через отражение в зеркале он видел его профиль: сосредоточенный взгляд, чуть приоткрытые губы, капельки пота, которые скатывались по вискам. Светлые волосы Оуэна, влажные от усилий, прилипли ко лбу, и Дэвид поймал себя на том, что хочет убрать их рукой, коснуться его лица. Он перевёл взгляд ниже. Широкая спина, которую он знал наизусть, — рельефные мышцы, напрягающиеся с каждым шагом. Узкие бёдра в спортивных штанах, подчёркивающие линию его ягодиц. Дэвид чувствовал, как его дыхание сбивается, но не от бега. «Ты смотришь, — подумал он. — Ты всегда смотришь на него. И всегда будешь». Он отвёл взгляд, чтобы не выдать себя, но через несколько секунд снова посмотрел. Оуэн был прекрасен — той настоящей, живой человеческой красотой. Несколько еле видимых шрамов на рёбрах, которые он получил на льду. Родинка под глазом. Руки — жилистые, с выступающими венами, сильные, которыми он так легко выжимал штангу на силовой тренировке. Оуэн тоже смотрел. По-другому — более сдержанно. Он не любил показывать свои чувства в публичных местах, но Дэвид чувствовал его взгляд. Чувствовал, как он скользит по его плечам, по груди, по рукам. Оуэн видел его тело — подтянутое, рельефное, с широкими плечами и узкой талией — и в его глазах мелькало тёплое, почти жадное выражение. Но он быстро отводил взгляд, делая вид, что рассматривает что-то в окне или внимательно изучает цифры на дисплее. Дэвид улыбнулся, но ничего не сказал. Обычно он со слегка снисходительной нежностью воспринимал эту застенчивость и неловкость Оуэна, но иногда ему отчаянно хотелось увидеть настоящее, открытое проявление чувств любимого человека - неважно, есть ли кто-то рядом, смотрят ли на них. Даже лучше, если смотрят. Он хотел, чтобы все видели, что этот восхитительный мужчина - его. И больше ничей. Но пока об этом он мог только мечтать. После беговых дорожек они перешли к силовой тренировке. Дэвид взял штангу, Оуэн — гантели. Они занимались бок о бок, иногда перекидываясь короткими фразами. — Спину держи ровнее, — сказал Дэвид, видя, как Оуэн прогибается в пояснице. — Я держу, — ответил Оуэн, но выправил стойку. — Ага. Как моя бабушка держала, когда приседала. — Твоя бабушка приседала? — Моя бабушка была крутой, — усмехнулся Дэвид. — Она меня и научила не прогибаться. — Тогда я — твоя бабушка? — Куда тебе до моей бабушки, молокосос! А ещё ты слишком красив. Оуэн фыркнул, но улыбнулся. Дэвиду нравилось видеть его таким — расслабленным, с лёгкой усмешкой на губах, без той маски, которую он носил на публике. Они закончили через час. Дэвид вытер лицо полотенцем, чувствуя, как мышцы приятно гудят после нагрузки. Оуэн стоял рядом, разминая шею — он явно перестарался с жимом лёжа. — Пойдём в душ? — спросил Дэвид. — Пойдём, — ответил Оуэн, и в его голосе послышалась та самая нотка, которую Дэвид научился распознавать после стольких лет вместе. Раздевалка была пустой. Только шкафчики, скамейки и тишина. Оуэн сел на скамью, разминая ноющие плечи, и Дэвид замер, глядя на него. Оуэн сидел в одних спортивных штанах, без футболки, и его тело было открыто для взгляда. Оуэн почувствовал взгляд и поднял голову. Их глаза встретились. — Что? — спросил Оуэн, чуть нахмурившись. — Что-то не так? — Всё так, — ответил Дэвид, опираясь спиной на шкафчик и скрещивая руки на груди. — Всё более чем так. — Дэвид, — предостерегающе сказал Оуэн, но его щёки начали розоветь. — Мы в раздевалке общего тренажёрного зала. Не начинай. — Я ничего не начинаю, — Дэвид вздёрнул брови, улыбнулся дерзко, вызывающе, даже немного вальяжно. — Я просто смотрю. Ты погорячился со штангой, у тебя плечи забились. Дай я помогу. Он подошёл к сидящему парню и встал прямо перед ним. — Да не напрягайся ты так, Оуэн. Даже если кто-то вдруг зайдёт, он не увидит ничего неподобающего случаю и месту. Блондин шумно выдохнул и постарался расслабиться, насколько это было возможно. Дэвид положил руки ему на плечи и начал осторожно разминать каменные мышцы. Хотя в этом не было ничего чувственного, Оуэн почти застонал от облегчения и удовольствия. — О да, вот тут, справа, нажми ещё... Ммм… Он слегка запрокинул голову и прикрыл глаза. Дэвид смотрел сверху вниз на его почти экстатическое выражение лица и не удержался - нежно провел большими пальцами вдоль шеи парня и наклонился для поцелуя. Ресницы Оуэна взлетели и он возмущенно уставился на друга. — Прекрати. — Прекратить что? — Смотреть так. И вообще, — Оуэн встал, взял полотенце, направился к душевым кабинкам. — И не думай, что я не знаю, что у тебя на уме. — И что же? — Дэвид шёл следом, чувствуя, как волнение разливается по телу. — Ты думаешь о том, что будет, когда мы вернёмся домой. — Я думаю о том, что будет уже через пять минут, — сказал Дэвид, заходя за ним в душную кафельную комнату. Душевая была общей, но этим утром в ней никого не было. Оуэн включил воду и пар начал заполнять помещение. Дэвид встал под соседнюю лейку, но смотрел не на струи воды, а на Оуэна. Оуэн стоял к нему спиной, подставляя плечи под воду. Капли стекали по его позвоночнику, по лопаткам, по ягодицам. Дэвид рассматривал его в мельчайших деталях: макушку, где светлые волосы  завивались; шею, по которой бежала вода; широкие плечи, плавно переходящие в узкую талию; поясницу, где мышцы играли при каждом движении; ягодицы — упругие, круглые, манящие; длинные ноги, сильные и рельефные. Он перевёл взгляд на стопы — Оуэн приподнялся на цыпочки, намыливая голову, и его икры напряглись. Дэвид чувствовал, как в груди разливается жар, как кровь приливает к паху. — Ты снова смотришь, — крикнул сквозь шум воды Оуэн, не оборачиваясь. Но в его голосе не было упрёка — только лёгкое смущение, смешанное с желанием. — Я всегда смотрю, — ответил Дэвид, подходя ближе. Вода из его душа смешалась с водой Оуэна, создавая горячее облако пара вокруг них. — Я не могу перестать смотреть,  пора тебе привыкнуть. Он коснулся плеча Оуэна, скользнул пальцами по мокрой коже. — Я знаю, что будет, когда мы вернёмся, — прошептал Дэвид, наклоняясь к его уху. — Ты тоже знаешь. Оуэн обернулся. В его зелёных глазах плескалось желание, но он пытался сохранить контроль. — Не здесь, — сказал он, но голос его дрогнул. — Знаю, — Дэвид отступил, улыбнулся. — Поэтому я тороплюсь. Он быстро вымылся, вытерся, натянул джинсы и футболку. Оуэн вышел следом через пять минут, красный после душа. — Теперь можно, — сказал Дэвид, беря его за руку. — Дэвид, это лифт, — попытался сопротивляться Оуэн, но Дэвид уже нажал кнопку. — У нас есть пара минут, — сказал Дэвид, прижимая Оуэна к стене, как только двери закрылись. Голдсмит поцеловал его — жадно, нетерпеливо, с языком. Оуэн сначала замер, потом ответил, вцепляясь пальцами в его футболку. Лифт остановился на их этаже. Дэвид оторвался от губ парня, толкнул дверь, втащил Оуэна в квартиру, и замок громко щелкнул, закрываясь. Дэвид не дал Оуэну опомниться. Он прижал его к стене в прихожей, целуя его так, как хотел весь этот час — с прикусыванием, с тем напором, от которого кружилась голова из-за нехватки воздуха. — Дэв, — выдохнул Оуэн, когда они на секунду оторвались друг от друга. — Ты… мы только что тренировались… — И что? — Дэвид провёл рукой по его груди под футболкой, чувствуя, как напрягаются мышцы. — Тренировка уже закончилась. Начинается новое упражнение. — Какое? — На гибкость и выносливость, — усмехнулся Дэвид, и Оуэн почувствовал, как от этой усмешки по коже пробежали мурашки. Дэвид толкнул его в гостиную. Сильверман пятился, пока не упёрся бёдрами в подлокотник дивана. Он остановился, глядя на Дэвида снизу вверх, и его дыхание было частым, прерывистым. Дэвид сократил расстояние, встал вплотную. Он запустил пальцы в ещё влажные волосы Оуэна на затылке, перебирая их, чувствуя, какие они мягкие и тёплые. — Я хочу тебя, — почти приказ. — Сейчас. Здесь. Он переменил их местами — теперь он стоял, прислонившись к спинке дивана, а Оуэн был перед ним, ошеломлённый, возбуждённый. Дэвид взял его за волосы и оттянул голову назад, открывая шею. Он наклонился и поцеловал её, оставляя следы. Оуэн застонал, вцепляясь пальцами в его плечи. — На колени, — шёпотом выдохнул брюнет. Оуэн медленно опустился на колени. Его зелёные глаза смотрели на Дэвида снизу вверх — в них было желание, вызов и покорность, которая заводила Дэвида до предела. — Ты знаешь, что делать. Блондин не ответил. Он медленно стянул с Дэвида джинсы, потом боксеры. Его пальцы касались бёдер Голдсмита. Оуэн не торопился — наоборот, он дразнил, мягко потираясь щекой о бедро парня. Дэвид закусил губу, чувствуя, как дыхание сбивается. — Сильверман, — прошипел он. — Ты дразнишь меня? Оуэн поднял взгляд. В его глазах было то самое выражение — вызывающее, страстное, которое делало его невероятно красивым. — А ты не любишь, когда тебя дразнят? — спросил он низким срывающимся голосом и провел кончиками пальцев по внутренней стороне бедра Дэвида. — Люблю, — ответил Дэвид. — Если в конце будет то, чего я хочу. Он прикоснулся своим естеством к губам Оуэна. Тот приоткрыл рот, принимая его, и Дэвид почувствовал, как его тело содрогнулось от предвкушения. — Глубже, — и это была мольба. Оуэн принял его глубже, медленно, соблазняюще, и Дэвид чувствовал, как его язык скользит по нему, как его губы сжимаются. Он взял Оуэна за затылок, направляя его, пока не достиг горла. Оуэн слегка всхлипнул, прикрыл глаза и постарался расслабить мышцы, принимая Дэвида целиком. Голдсмит замер на секунду, чувствуя, как горло Оуэна то раскрывается, то сжимается вокруг него в спазме, как его дыхание становится прерывистым. — Хорошо, — прошептал он, убирая руку с затылка. — Очень хорошо. Но он хотел большего. Он вышел изо рта Оуэна, наклонился, схватил его под мышки и одним рывком перевернул, укладывая Оуэна животом на подлокотник. Тот упал, упираясь лбом в сиденье дивана, нижняя часть тела осталась приподнятой. — О, — выдохнул Оуэн, когда понял, в какой позе оказался. — Тебе нравится, — мурлыкнул Дэвид, нависая над ним. Его голос был низким, будоражащим, хриплым. Оуэн молчал. Но его тело трепетало, и Дэвид чувствовал, как сильно он возбуждён. Брюнет  наклонился, провёл пальцами по позвоночнику Оуэна, чувствуя, как тот вздрагивает. Он раздвинул его ягодицы, коснулся пальцем того места, которое хотел взять. — Я хочу войти в тебя, — сказал он. — Ты хочешь? — Да, — выдохнул Оуэн в диван. — Чего ты хочешь? Скажи мне. — Я хочу, чтобы ты взял меня, хочу чувствовать тебя внутри, — Оуэн повернул голову, и его зелёные глаза блеснули с толикой злости и даже раздражения, будто пришлось объяснять очевидную истину.  Дэвид восторженно выдохнул. Он обожал этот взгляд ещё со школы, когда Сильверман, разъярённый и неистовый, бросался на Голдсмита с кулаками. Дэвид взял с тумбочки смазку, нанёс на пальцы. Он приготовил Оуэна, который дрожал под его руками, быстро, но тщательно. — Ты готов? — спросил Дэвид, нанося смазку на себя. — Да, хватит возиться, — ответил Оуэн. Дэвид вошёл в него одним движением. Медленно, глубоко, чувствуя, как Оуэн принимает его, как его тело пульсирует вокруг него. Дэвид начал двигаться. Ритмично, властно, но без грубости — он знал, что Оуэн любит начинать медленно, постепенно наращивая темп. Его пальцы то гладили напряжённую спину парня, то стискивали его крепкие бёдра так сильно, что наверняка останутся синяки. Но он не мог сдерживаться. Оуэн что-то простонал в ответ, но слов было не разобрать. Дэвид чувствовал, как его тело реагирует на каждое движение, как он сжимается вокруг него, как дрожит. — Я хочу, чтобы ты кончил, — сказал Дэвид, наклоняясь к его уху. — Только не прикасайся к себе. Ты кончишь от меня. Ты слышишь? Оуэн не ответил, но выдохнул и его тело напряглось. Дэвид ускорился, двигаясь жёстче, чувствуя, как нарастает напряжение внутри. — Да, — выдохнул он. — Я хочу тебя. Давай. Сейчас. Оуэн кончил с громким стоном, поднявшись на локтях, прогнув спину и вцепившись пальцами в диван. Его тело содрогнулось, ритмично сокращаясь и сжимаясь снизу, и Дэвид почувствовал, как его собственное возбуждение достигает предела. Он вышел из него, рывком поднял Оуэна, развернув к себе. Дэвид быстрым нажатием на плечи вновь опустил на колени не соображающего уже парня. Его рука скользнула по шее блондина, и он кончил — на его лицо, на шею, на губы, на лоб. Оуэн сидел, тяжело дыша, с его семенем на лице, и смотрел на него снизу вверх — глаза затуманены и прикрыты, губы пересохли. Дэвид опустился перед ним. Он взял лицо Оуэна в ладони и начал целовать его — нежно, бережно, стирая следы их страсти. Сначала лоб, потом веки, потом щёки, потом губы. Он целовал каждый сантиметр, пока на лице Оуэна не осталось ничего, кроме влажных следов его губ. — Ты мой, — сказал Дэвид, поцеловав его в последний раз — в родинку у глаза. Оуэн обнял его. Крепко, почти до боли. Дэвид чувствовал, как он дрожит — от переизбытка чувств, от любви, от того, что они только что сделали. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Оуэн в его плечо.  — Я знаю, — ответил Дэвид. — Я тоже схожу с ума по тебе. Они сидели на полу, обнявшись, и в комнате было тихо. Только их дыхание нарушало утреннюю тишину. — Пойдём в душ, — сказал наконец Оуэн. — Я весь липкий. — Пойдём, — улыбнулся Дэвид. — Но я не обещаю, что мы там только помоемся. Кажется, я не уделил должного внимания всему, чему хотел. У тебя еще остались места, которые я не успел поцеловать. Оуэн усмехнулся. — У тебя вообще есть тормоза? — Когда ты рядом? — Дэвид поцеловал его в висок. — Нет, Сильверман. Никаких тормозов. Они встали, взялись за руки и пошли в душ. Вдвоём. Снова. Потому что одного раза им никогда не бывало достаточно. А за окном медленно вставало солнце, заливая квартиру золотым светом. И это был лучший способ начать воскресенье.