Разгромлен моим соперником по хоккею/Pucked by my hockey rival

Дэвид вернулся в отель почти к полуночи. Совещание с советом директоров вымотало его до крайнего предела. Строгие, очень взрослые мужчины и женщины в костюмах от лучших кутюрье и в баснословно дорогих часах, разумеется, ни в грош не ставили ни самого «папочкиного сынка», ни его мнение по любому вопросу. Сначала. Да, Дэвид был непозволительно молод для этого круга и, несомненно, все считали, что его единственная заслуга – быть сыном своего отца. Но как же они ошибались! Практически с самого детства Дэвид находился в атмосфере родительского бизнеса. Матери не было до него никакого дела, отец же – равнодушный к Дэвиду-сыну, был внимателен к Дэвиду-продолжателю семейного дела. Он не жалел времени на объяснения того, как работает его компания, заставлял сына читать нуднейшие документы и отчёты, устраивая придирчивые опросы после. Когда Дэвид стал постарше, отец даже брал его на переговоры и встречи, растолковывая потом, что там было к чему. Сначала Дэвиду было до смерти скучно, но потом он привык и даже почувствовал искренний азарт к процессам, схемам и некоторому риску, который обязательно сопровождает любой крупный бизнес. Ещё до совершеннолетия сына отец стал напрямую привлекать его к делам, полагаясь на него во многом. Так что подходя к своим двадцати двум годам младший Голдсмит был вполне сложившимся предпринимателем, и пусть его пока нельзя было считать «акулой бизнеса», но назвать уверенным в себе и дерзким в решениях можно было вполне. Дэвиду всегда нравилось находиться в центре внимания, он был прирождённым оратором и виртуозно умел привлечь внимание аудитории. И с блеском использовал все свои навыки сегодня вечером. Если на старте совещания на него устремились пренебрежительные и скучающие взгляды, то буквально через полчаса они превратились сначала в удивлённые, а потом в по-настоящему заинтересованные. А когда, в особенно острый момент спора, Дэвид добавил в голос металла и настоял на своём, на него начали смотреть с невольным уважением. Он был доволен, но чудовищно устал. Дэвид скинул пиджак на пол, упал на кровать и разблокировал телефон. Оуэн не перезвонил, не прислал сообщения, ничего. В груди тревожно заныло. «Привет, как ты?» — отправил он сообщение. В Бостоне ещё вечер, тренировка вот-вот закончится, можно подождать. Через полчаса Дэвид уже крепко спал, так и не сняв одежду.

***

Фиат лихо вырулил с парковки, посигналив на прощание. Потрясённый Оуэн стоял у своей машины и очень хотел прижать ладони к горящим щекам. «Что это было?! — билась в голове единственная мысль. — Что. Это. Блядь. Было?!» Он совершенно растерялся, когда лицо Лизы внезапно приблизилось к его лицу и горячие губы прижались к его собственным губам, а тонкие руки невесомо легли на его плечи. Парень буквально окаменел. Первые секунды он стоял столбом, плотно сжав губы, потом сообразил, что надо как-то отреагировать. Оуэн постарался расслабиться и ответить на поцелуй, но всё было как-то... не так. Её поцелуй был мягким и умелым, язык нежно скользил по его губам. Наверное, Лиза целовалась искусно. Но никакого головокружения, никакого электричества Оуэн не чувствовал, он чувствовал только неловкость. Девушка оторвалась от него и усмехнулась. — Ничего, милый, ты привыкнешь, — весело сказала она и провела ладонью по щеке парня. — Скоро увидимся. Лиза впорхнула в свой Фиат и завела двигатель. Оуэн ошеломлённо смотрел вслед серебристому автомобилю. Слово «милый» осталось висеть в воздухе, произнесённое не с той интонацией и не тем голосом. Парень обрушился на водительское сиденье и уронил голову на руль. «Что, чёрт возьми, я делаю? Что делает она?!» — его дыхание было неровным, но сердце если и ускорило свой ритм, то незначительно. Оуэн будто наблюдал со стороны – милый молодой человек, симпатичная девушка, между ними что-то происходит... Забавный молодёжный ситком – можно задержаться у экрана на минуту, а можно продолжить мыть посуду. В салоне автомобиля пахло туалетной водой Дэвида – это всё же была его машина. Оуэн спохватился и достал телефон – пропущенный звонок и сообщение: «Как ты?» Он занёс было руку нажать на вызов, но тут же отдёрнул её, словно обжёгшись. «Я не могу. Я не могу сейчас говорить с ним. Что я ему скажу? Это какой-то кошмар». Оуэн с силой провел пальцами по волосам, отключил телефон и завёл машину. За время, потраченное на дорогу до дома, он практически убедил себя, что ничего особенного не произошло. Хотя думать о том, что такая красивая девушка настолько сильно им заинтересована, было очень приятно. Зайдя в квартиру, Оуэн зашвырнул сумку в угол, сбросил одежду прямо на пол и, не умываясь, упал в кровать. «Я подумаю об этом завтра», — сказал он себе, подобно легендарной Скарлетт О'Хара, и провалился в глубокий сон. До финальной игры оставалось два дня.

***

Первым делом с утра Дэвид проверил мобильный – сообщение прочитано, но ответа нет. Оуэн был в сети почти в полночь по бостонскому времени. — Это уже слишком, — вслух сказал Дэвид потолку. — У тебя игра послезавтра, что, мать твою, происходит? Умывшись и приведя себя в порядок, он спустился в ресторан. Заказал обильный завтрак – возможность пообедать сегодня выглядела призрачной – и открыл ноутбук. Во "Входящих" светилось с полтора десятка новых писем. Дэвид вздохнул, открыл первое и погрузился в работу. Во дворе клиники его встретил необычайно довольный отец. — Что ж, сын, я вижу, что не зря потратил на тебя столько своего времени. Мне звонили вице-президент и председатель совета директоров. Ты произвёл впечатление. — Папа, почему ты не в палате? — нахмурился Дэвид. — Тебе рано выходить! — Сначала покажи мне свой медицинский диплом, а потом давай советы, — отрезал Голдсмит-старший и присел на скамейку. — Рассказывай. Дэвид пустился в подробный рассказ о прошедшем совещании, отец задавал множество вопросов: кто что сказал, кто как отреагировал и ещё миллион казалось бы ерундовых моментов, которые он считал важными. Только в процессе разговора Дэвид понял, что все эти мелочи не были недостойными внимания пустяками, а очень даже сильно влияли на принятые решения. Отец учил его и сейчас, хотя чисто интуитивно Дэвид сделал всё правильно. — Что ж, — выслушав отчёт, произнёс отец, — На тебя, кажется, можно положиться. Давай ещё раз поговорим о твоём переезде в Европу. — Нет, — мгновенно ответил Дэвид. — Об этом не может быть и речи. У нас был уговор, ты помнишь? Отец помолчал, глядя в сторону. — Я помню, — наконец промолвил он. — Но я надеялся, что ты повзрослел. — Я не ребёнок, отец, — резко сказал Дэвид. — Мне кажется, ты имел возможность в этом убедиться. И я повторю: свою жизнь я буду строить сам. Как хочу и с кем хочу. — О чём бы мы ни говорили, всё сводится к этому мальчишке, — проворчал Голдсмит-старший. — Что ж, это твоё решение. Проводи меня в палату, что-то я устал. Дэвид подхватил отца под руку и повёл в корпус клиники. Весь остаток дня он провёл на встречах и переговорах, пообедать действительно так и не удалось. Вернувшись в отель, Девид с отвращением снял деловой костюм и натянул любимые шорты. Заказал еду в номер, с наслаждением поужинал и растянулся на диване перед телевизором. Переключая каналы, он вдруг наткнулся на старый фильм, который они так любили смотреть с Оуэном, хотя знали его до последней буквы. На Дэвида нахлынула такая тягучая тоска, что, казалось, её можно было потрогать руками. Он смежил веки и почувствовал шёлк волос Оуэна под пальцами, нежность его кожи, увидел открытый и доверчивый взгляд зелёных, завораживающих глаз. Рука Дэвида непроизвольно поползла вниз и нырнула под резинку шорт. Он уже почти месяц не видел своего любимого, не прикасался к нему, не шептал такие важные глупости в темноте. Он больше не мог терпеть. Он слышал сбивающееся, прерывистое дыхание Оуэна, чувствовал его в своих руках, стонущего, разгорячённого и страстного, и желал только одного – прямо сейчас, сию минуту оказаться рядом с ним. Его рука двигалась ритмично, в нарастающем темпе, наконец Дэвид не смог сдержать вскрик и кончил, исступлённо выдохнув: — Люблю тебя... Когда комната перестала вращаться перед глазами, Дэвид встал, открыл ноутбук и зашёл на сайт авиакомпании. Финал университетского кубка послезавтра.

***

Оуэн проснулся в приподнятом настроении. Вчерашний вечер казался сном, интригующим и приятным. Вопреки данному самому себе обещанию парень совершенно не хотел разбираться в себе и ситуации, а решил лишь просто наслаждаться новыми ощущениями и волнующей неизвестностью. Он даже не мог точно сказать, хотел бы он повторения, продолжения, большей близости... Эти мысли болтались где-то на краю сознания, раздражали и вызывали душевный дискомфорт. Дискомфорта Оуэн не хотел точно. Поэтому он просто позавтракал и отправился в зал на утреннюю физподготовку. В раздевалке царила суета, парни перешучивались и подначивали друг друга, возбуждённые перед завтрашним матчем. — Как провёл вечер? — спросил незаметно подошедший Купер, пристально глядя на Оуэна. — А? Что? — тот сделал вид, что не расслышал, чтобы дать себе возможность собраться с мыслями. — Не поздно вернулся? — не отставал Майкл. — Ты что, моя мамочка? — фыркнул Оуэн, пытаясь скрыть замешательство. — Не поздно, мамуль, покушал, пописал и лёг спать. — Я не твоя мамаша, Сильверман, но пока ещё я твой капитан, — сказал Купер с прохладой в голосе. — И мне нужно, чтобы завтра все были в своей лучшей форме. И ты тоже. — Я в порядке, кэп, — уже раздражённо ответил Оуэн. — И буду в ещё большем порядке, если ты не будешь меня доставать. Купер помолчал. — А что, Дэвид ещё не вернулся? Он же будет завтра на игре? Оуэн сделал безразличное лицо, хотя, признаться, это удалось ему с трудом. — Нет, он ещё в Европе. На него там всякое навалилось, не сможет прилететь. — Ты, наверное, огорчён, — полувопросительно сказал Майкл, явно ожидая ответа. — Немного, — отвёл глаза Оуэн и поспешил выбраться из раздевалки во избежание дальнейших расспросов. Купер задумчиво смотрел ему вслед. Дома Оуэн маялся: то включал телефон и начинал писать сообщение Дэвиду, то стирал его и отбрасывал гаджет подальше. Он решительно не знал, что ему сказать. Тем более, что маленький, но настойчивый червячок под названием "совесть" неустанно грыз его изнутри. — Дэвид сразу поймёт, что что-то произошло, он слишком хорошо меня знает, — не замечая, что произносит это вслух, бормотал парень. Промучившись так пару часов, он решил ограничиться безликим «Привет! Надеюсь, ты в порядке. У меня всё нормально, готовлюсь к игре. Сегодня лягу пораньше». И торопливо нажал "Отправить". Не сказать, что с души упал камень, но стало определённо полегче. Перед вечерней тренировкой Оуэн завалился спать – сегодня нужно будет выложиться по полной. В раздевалке этим вечером было гораздо тише, чем обычно. Все парни чувствовали особенную ответственность и собирали все свои силы – они были настроены победить. Даже тренеры, казалось, орали на них не так яростно. Они долго обсуждали возможные тактики, смотрели отрывки игр команды противника, снова и снова повторяли различные комбинации на льду. Как обычно перед матчем, утренняя тренировка была отменена. Всем было строго наказано хорошенько отдохнуть, набраться боевого безумия и к вечеру быть в своей наилучшей форме. Выйдя с арены, Оуэн сразу начал искать глазами Лизу. Но среди ожидающего их народа девушки не было. Не было и её машины на парковке. Оуэн немного повозился в салоне, потом в багажнике – он сам не знал, хочет ли её видеть, но почему-то тянул время. Может, она просто опаздывает? Минут через двадцать он почувствовал себя дураком и поехал домой, вглядываясь в проходящих по тротуару девушек. Парень испытывал облегчение и досаду одновременно. Будучи совершенно неискушённым в гендерных играх, он чувствовал не особенно приятное замешательство. Нет, он, конечно, слышал от приятелей, насколько странными могут быть девчонки, какие каверзы и проверки они способны устраивать своим бойфрендам, но сам столкнулся с этим впервые. Он очень хотел выбросить это всё из головы и сосредоточиться на завтрашней игре, вот только ему это никак не удавалось. На пассажирском сиденье негромко прочирикал телефон – пришло сообщение. Парень нашёл ближайший карман, припарковался и схватил мобильный. Сообщение было от Дэвида. Сердце застучало быстрее. «Привет, Оуэн! Всё путём, заканчиваю с делами. Завтра буду весь день держать пальцы скрещенными. Скучаю. Д.» Оуэн откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Внутренний раздрай никуда не исчез, но на минуту он почувствовал полный покой и защищённость. Он отправил в ответ смайл с поднятым вверх большим пальцем и повёл машину в сторону дома.

***

Дэвид взял билет на час дня. Перелёт занимал около девяти часов, он как раз успеет на матч. «Какого чёрта, — подумал он. — У моего самого дорогого человека такое важное событие, я не могу и не хочу его пропустить. Проиграют они или выиграют, я буду нужен ему». Чтобы успеть завершить дела и попрощаться с отцом, ему пришлось встать в начале пятого утра, но он знал, что это ничтожная жертва. Да и не жертва вовсе, так, небольшое неудобство. Ради Оуэна он был готов вытерпеть куда большее. В конце концов, выспится в самолёте. Дэвид разобрал необходимые документы, составил сопроводительную записку и отправил архив на адрес вице-президента компании. Указания отца он выполнил, дальше они сами разберутся. Быстро собрал вещи, оплатил отельный счёт и отправился в клинику. Отца он снова нашёл в парке. Тот уже был совсем похож сам на себя – подтянут, строг, причёсан, даже, кажется, седины поубавилось. — Привет, пап! — махнул рукой Дэвид. — Хорошо выглядишь. — Чего не скажешь о тебе, — ответил отец, и не подумав поздороваться. — Почему ты в джинсах? Что это за свитер? — Я улетаю через четыре часа, — сказал Дэвид. — Все не терпящие отлагательства вопросы я решил, документы в офис отправил, разумеется, с твоими комментариями. И добавил немного своих, я послал тебе копию. В любом случае я буду на связи, но сейчас мне нужно домой. — Домой... — эхом отозвался отец и с какой-то затаённой печалью посмотрел на сына. — Знаешь, я даже рад, что у тебя есть место, которое ты можешь назвать своим домом. Я ведь им так и не обзавёлся. Дэвид слегка растерялся – они никогда не говорили с Годсмитом-старшим по душам, и он не знал, как реагировать. Вместо ответа к удивлению для них обоих он подошёл и крепко обнял отца. — Я буду звонить каждый день. Тот отстранился через несколько секунд и снова стал прежним собой. — Не нужно. Я сам найду тебя, если ты понадобишься. Дэвид усмехнулся. Он уже видел бреши в казалось бы несокрушимой броне своего отца и не боялся его суровости. — Ладно, пап, я буду звонить доктору. Поправляйся скорее. Он махнул на прощание рукой и зашагал к парковке, где его ждало такси до аэропорта. «Я лечу к тебе!» — подумал Дэвид и впервые за несколько недель широко улыбнулся.

***

Оуэн проснулся свежим и выспавшимся, будто бы всех треволнений нескольких прошедших дней вовсе не было. Он долго валялся в кровати, потягивался, закрывал глаза и впадал в мечтательность ни о чём конкретном. Встал, сделал интенсивную зарядку и отправился на кухню готовить завтрак, мурлыча под нос какой-то популярный мотив. Проверил телефон – сообщений не было. Но он был решительно настроен сегодня ничему не позволить испортить ему настроение и нарушить внутреннюю собранность. «Сегодня ты должен быть лучше, чем когда-либо!» — строго наказал он себе и достал пачку овсяных хлопьев. Пока каша тихо пыхтела на плите, Оуэн просмотрел местные новости. Финальный матч кубка университетов занимал первые строки на всех сайтах, казалось, что смотреть на них придёт весь город. Он слегка поёжился – это серьёзная ответственность. «Дэвид бы сказал: "Будь собой и просто играй!"», — проскользнула мысль. Что ж, неплохой совет. Так он и поступит. На арене следовало быть к четырём часам, хотя матч начинался в семь вечера. Но команду ждала тонизирующая разминка: растяжка, лёгкое кардио, а также мотивирующая беседа с тренерским составом и последние предматчевые наставления. Оуэн выехал пораньше. Он любил приходить первым – вдохнуть воздух арены, наполненный запахом влаги, холода и чего-то синтетического. Почувствовать почти неживую тишину, которая очень скоро разорвётся пронзительным скрежетом лезвий о лёд, звонким стуком клюшек и криками болельщиков. Это была медитация, которая помогала ему настроиться. Он прошёлся по запутанным коридорам арены, прислушался к неразборчивым голосам, доносящимся из тренерской, глубоко вдохнул и направился в раздевалку. Здесь тоже было пусто, но буквально через несколько минут дверь открылась и появился Купер. — Можно подумать, это ты – капитан, Сильверман, — добродушно усмехнулся он и бросил спортивную сумку у своего шкафчика. — Как настрой, бро? — Боевой, — с ответной улыбкой сказал Оуэн. — У меня самые хорошие предчувствия. — Не сглазь, придурок! — Майкл швырнул в него моток липкой ленты и засмеялся. Постепенно помещение наполнялась народом: парни все, как один, были настроены решительно и выглядели готовыми проявить себя наилучшим образом. После разминки и короткого инструктажа в тренерской, команда вернулась в раздевалку. Купер влез на лавку и привлёк всеобщее внимание громким возгласом. Кто-то крикнул: «Эй, капитан будет говорить!» и воцарилась тишина. Купер откашлялся. — У нас сегодня сложный соперник. Вы знаете, Мичиган держит кубок уже четыре года, мы не должны позволить им дойти до юбилея. Давайте сделаем их, парни, давайте оставим этот чёртов приз сегодня себе! Я в нас верю, мы сможем! Поднялся неимоверный шум, и Оуэн самозабвенно орал вместе с товарищами по команде. — На выход, ребята, — в дверь заглянул главный тренер. — Заприте в своих шкафчиках всё, что может помешать игре и вперёд! Оуэн еще раз проверил шнуровку на коньках и вывалился из раздевалки вместе со всеми, собранный и уверенный.

***

Самолёт Дэвида приземлился ровно по расписанию. До начала матча оставалось чуть больше трёх часов. Дэвид отлично выспался за время полёта и теперь лёгкими шагами направлялся к выходу из аэропорта. В груди разгорался огонь нетерпения и предвкушения встречи, даже голова слегка кружилась. Он сразу решил, что не поедет домой, а снимет номер в отеле – ему совсем не хотелось ввалиться без предупреждения и переполошить Оуэна до смерти. Он отлично знал, как важны душевное состояние и сосредоточенность перед матчем, и не имел ни малейшего желания сбивать Оуэна с настроя. К тому же... Если Оуэн окажется в непосредственной доступности, есть большой шанс, что он вообще не доберётся до арены. Дэвид улыбнулся своим мыслям и через окно такси стал смотреть на город. Город, который стал его домом. Город, который бесценен хотя бы тем, что где-то в нём сейчас находится его любимый человек. И они скоро встретятся. Бросив вещи в номере, приняв душ и наскоро перекусив, Дэвид попросил портье вызвать машину и отправился в спортивный комплекс. Обширная парковка и близлежащие улицы были забиты автомобилями, на трибунах яблоку негде было упасть. Мужчины, женщины, подростки, даже дети, одетые в цвета команды Бостонского университета кричали, шумели, размахивали флажками. Сторона болельщиков команды соперников тоже была полна и проявляла завидный энтузиазм. Играла громкая музыка, и в воздухе витало ощущение праздника и нетерпения. Дэвид заранее купил билет на место подальше от катка – зрение у него было отличное и он не хотел шокировать Оуэна своим неожиданным присутствием. «Потом, — подумал он. — Всё потом, когда закончится игра». Эти мысли вызвали сладостный спазм внизу живота. Наконец прозвучала сирена, возвещавшая начало матча. Сначала, по правилам, на лёд выехали гости – команда университета штата Мичиган, уверенно державшая пальму первенства несколько лет. Вскоре начали по очереди появляться хозяева арены. Оуэн выкатился предпоследним, перед капитаном команды. После оглашения его имени трибуны разразились приветственными криками – болельщики его любили. Сердце Дэвида замерло от восторга и нежности. Пусть Оуэн был почти полностью скрыт под экипировкой и шлемом, Дэвид знал – это он. Его любовь, его душа, его жизнь.

***

Прозвучали гимны университетов и матч начался. Мичиган не стал прощупывать противника и сразу начал давить и навязывать игру на чужой половине поля. Весь первый период Бостон был вынужден провести в защите, ни разу не атаковав ворота соперника. В перерыве главный тренер постарался успокоить команду. — Парни, мы знаем их стратегию – агрессивно начать, сломать и добить. Вы отлично продержались, пора брать инициативу в свои руки. Купер, Сильверман, Родригес, ваша тройка идёт первой. Навяжите им *нашу* игру. Три головы в шлемах синхронно кивнули. Оуэн выкатился на лёд, занял позицию в центре поля и ждал вбрасывания – была его очередь. Вдруг он заметил стройную фигурку на трибунах, совсем рядом с катком – Лиза стояла и махала ему рукой. Он махнул в ответ, и девушка послал ему воздушный поцелуй. Что-то внутри зазвенело, как натянутая струна, Оуэн выиграл вбрасывание. Стрелой помчавшись на половину противника, он отдал пас Родригесу и устремился вперёд, ближе к воротам. Родригес обошёл защитника и вернул шайбу Сильверману. Краем глаза Оуэн увидел, что Купер был уже на пятаке, прямо перед воротами, и точным броском послал шайбу к нему. Купер не оплошал – гол! Трибуны взревели. Парни навалились на Купера с объятиями, он отсалютовал Оуэну клюшкой – так держать! Оуэн посмотрел на трибуну – Лиза подпрыгивала, хлопала в ладоши и что-то кричала. Оуэна никто не мог упрекнуть в чрезмерном тщеславии, но сейчас он почувствовал, что не может проиграть. Ему был нужен этот якорь – когда Дэвид приходил болеть на его матчи (практически на все!), Оуэн играл как будто для него. Как будто одно его присутствие прибавляло сил и заставляло шайбу саму лететь в сетку ворот. Но сейчас Дэвида здесь не было. Мичиган так и не смог отыграться во втором периоде – забитый гол словно подарил неуязвимость команде Бостона, их вратарь творил чудеса и взял несколько сложных сейвов. Третий период начался не так успешно. Буквально на третьей минуте Бостон получил шайбу в свои ворота. 1:1. Оуэн скрипел зубами, сидя на скамейке. Купер похлопал его по колену. — Расслабься, Сильверман, не нагнетай, ещё куча времени. Пятёрки менялись одна за другой, игроки не успевали толком отдохнуть – команда Мичигана была по-настоящему сильна и давила изо всех сил, не желая проигрывать. В очередной раз их тройка вышла на лёд в самом конце третьего периода – до конца матча оставалось буквально две минуты. — Если не сейчас, то овертайм, — шепнул ему Майкл, подмигнул и устремился в центр поля, практически не касаясь льда. Купер выиграл вбрасывание и понёс шайбу на половину противника. Оуэн был уже там. Ситуация с той самой тренировки повторялась практически до мелочей. Купер дал идеальный пас, но на этот раз шайба не отскочила со звоном от штанги, а влетела точно в правый верхний угол ворот. У голкипера не было ни единого шанса. И тут же проревела сирена. Оуэн стоял ошеломлённый, к нему неслась практически вся команда, трибуны безумствовали. Купер бросил шлем на лёд, обхватил Оуэна обеими руками и поцеловал куда-то в ухо. Бешено вопя, налетели остальные парни, всё смешалось в одну большую кучу, и до Оуэна дошло, что они выиграли. Его гол – чистый, красивый – был победным. Он очнулся и заорал, потрясая клюшкой, это был откровенный, неприкрытый восторг. «Видел бы Дэвид, — пронеслась в голове мысль. — Если бы только он видел это!»

***

Дэвид ликовал вместе со всеми. После эффектного финального гола люди на трибунах, как единый организм, вскочили на ноги, завопили, замахали руками, затопали. Болельщики обнимались и скандировали "Бос-тон! Бос-тон!". Шум стоял невообразимый. От гордости за Оуэна, любви и восхищения у Дэвида выступили слёзы на глазах. «Он лучший. Единственный. Мой. Он – мой!» Дэвид знал, что команда ещё не скоро появится на публике – после гигиенических процедур, переодевания и краткой беседы с тренерами им всем предстояла встреча с журналистами. Впервые за долгие годы Бостон вернул себе кубок и представители прессы жаждали позадавать вопросы победителям. Ничего, он подождёт. Тем более, ему нужно было с кое-чем разобраться. В самом начале второго периода Оуэн помахал кому-то на трибуне. Дэвид пригляделся – какая-то тощая стриженная девчонка размахивала руками ему в ответ и вдруг послала воздушный поцелуй. Скорее всего, это была просто восторженная болельщица, но в свете своих последних мучительных размышлений Дэвид почувствовал что-то тягостное и неприятное в районе солнечного сплетения. Ему нужно было постараться избавиться от этого, убедить себя, что это всё нервы и долгая разлука – ничто не должно омрачать этот вечер. Лучше он подумает о том, что их ждёт дома. От этих мыслей Дэвид блаженно зажмурился и не смог сдержать озорную усмешку. Он отошёл в сторону от центрального входа в арену – подальше от беснующейся толпы фанатов, устроился на скрытой деревьями лавке и приготовился ждать.

***

В раздевалке творилось нечто невообразимое. Безумное возбуждение от непростой, но победной игры переполняло всех, усталости как не бывало. Парни кричали, громко хохотали, хлопали друг друга по плечам и спинам, кто-то затеял шуточную потасовку. Оуэн чувствовал себя на седьмом небе, он чертовски любил их всех сейчас. К нему подошёл Купер, улыбаясь до ушей, и ткнул кулаком в плечо. — Я горжусь тобой, малыш, — явно подтрунивая, пропищал он дурацким голосом. — Ты сегодня был не так уж и плох. — Да пошёл ты, кэп, — рассмеялся Оуэн и ответно двинул ему в живот. Майкл вдруг посерьёзнел. — Ты определённо перерос уровень университетской команды, Сильверман. Я ничуть не буду удивлён, если этим вечером скауты записали твое имя в свои блокноты. Оуэн порозовел от удовольствия – эта похвала была очень приятной. — Поживём – увидим, — с надеждой в голосе сказал он. — Сначала нужно переварить то, что уже случилось. Купер кивнул. — Одевайся в темпе, пора в тренерскую, а потом эта журналистская скучища. — И когда это они успели тебе надоесть?! — расхохотался Оуэн. — Сам увидишь, — Майкл махнул рукой и отправился подгонять остальных. Главный тренер произнес небольшую восторженную речь, захлопали пробки от шампанского, зазвучали вдохновенные тосты. — Парни, вы это сделали! Сегодня вы – герои этого города, насладитесь этим по полной программе! Пока отдыхайте, завтра вечером все на разбор игры, тренировок не будет. Купер оказался отчасти прав – пресс-конференция не стала откровением. Одни и те же вопросы, поданные под разными соусами, вспышки фотокамер, деловой костюм и духота небольшого помещения. К тому же Оуэн не особенно любил быть в центре внимания. Выходя из конференц-зала, он с облегчением ослабил узел галстука. Его лицо раскраснелось, голова была непривычно лёгкой – выпитое шампанское давало о себе знать. — Ну что, — подмигнул ему Майкл, — Готов к публичному растерзанию? На улице, должно быть, настоящее столпотворение. Оуэн закатил глаза. — Больше всего я хочу сейчас снять с себя всё это и влезть в любимые домашние штаны, — признался он. — Знал бы ты, какие они удобные, не то, что этот скафандр! Капитан рассмеялся: «Терпи, Сильверман, герой дня должен быть стильным!» Вслед за своими товарищами они вышли на крыльцо главного входа в арену. Их встретила волна восторженного рёва – народу было действительно много, все хотели хотя бы прикоснуться к своим кумирам. «Как бы нас действительно не разорвали», — подумал Оуэн, но решительно шагнул вперёд. Это был его вечер. Он проходил через скопище людей, пожимал протянутые руки, раздавал улыбки направо и налево. В голове слегка шумело от праздничного шампанского, все мысли как будто вымело, и он просто впитывал в себя направленные на него взгляды и бушующие эмоции. Вдруг от толпы отделилась тонкая фигурка и Лиза бросилась ему на шею. Оуэн автоматически обнял её и закружил на месте. Парни из команды восторженно заулюлюкали, когда она, словно никого не было вокруг, бесцеремонно прижалась к Сильверману и крепко поцеловала, встав на цыпочки.

***

Участники команды начали выходить, потрясая поднятыми руками, и сердце Дэвида сделало кульбит и застучало с неимоверной силой. Уже сейчас, уже почти. Оуэн вышел одним из последних и был невозможно, недопустимо красив – костюм, слегка растрепанные светлые волосы, яркий румянец на щеках. Обычно стесняющийся внимания, сейчас он улыбался и с очевидным удовольствием принимал поздравления и пожимал руки. Дэвид понимал, что ему не стоит подходить – Оуэн не то чтобы скрывал их отношения от сокомандников, но уж точно не стремился выставлять их напоказ, и Дэвид пока мирился с этим. Но он не мог больше сдерживаться и шагнул в сторону толпы. Как вдруг какая-то девушка буквально набросилась на Оуэна и обвила его шею руками. Оуэн обнял её и закружил, а она впилась в его губы своими. Дэвиду показалось, что у него остановилось сердце. Это была та самая тощая девчонка с трибуны, и Оуэн обнимал её. Прямо на глазах воплощался его главный кошмар. На деревянных, неверных ногах он отступил под защиту деревьев и без сил опустился обратно на скамейку. Боль в груди была такой острой, что он не мог даже вдохнуть, крики фанатов доносились как будто из-под воды, краски выцвели. «Ты должен встать и уйти, — сказал он сам себе. — Прямо сейчас». Парень тяжело поднялся и двинулся в направлении выхода, автоматически переставляя ноги. — Дэвид?.. — кто-то негромко окликнул его со спины. Голдсмит медленно обернулся - на него потрясённо смотрел Купер. — Дэвид, ты... ты откуда? Ты как здесь?! — Привет, Майкл, — глухо ответил Дэвид. — Я был на матче, прилетел сегодня днём, хотел сделать Оуэну сюрприз. Даже домой заезжать не стал, чтобы не сбивать его с толку перед игрой. Но, как выяснилось, сюрприз ждал меня. Взгляд Купера наполнился безграничным сочувствием. — Ты всё видел, да? — упавшим голосом спросил он. — Я... я не знаю, что сказать... Я уверен, что это просто какое-то недоразумение. Дэвид горько усмехнулся. — Не надо ничего говорить, Купер. Слова сейчас не имеют никакого значения. Я должен идти, извини. И да, вы круто сыграли, поздравляю. Майкл быстро подошёл к нему и схватил за рукав. — Хочешь, я составлю компанию? Мне кажется, она тебе сейчас не помешает. — Ты хороший парень, капитан, — Дэвид аккуратно высвободил руку. — Я благодарен, правда. Но сегодня ты должен быть с командой. А я должен побыть один. Он кивнул Куперу, развернулся и быстрым шагом направился прочь. — Где ты остановился? — крикнул Купер. — В Шератоне, — не оборачиваясь бросил Дэвид и растворился в темноте. Майкл постоял ещё несколько минут, пытаясь прийти в себя – такого отчаянного страдания в глазах человека он не видел никогда. На него накатила волна ярости. «Сильверман, ты грёбаный идиот!» Куперу действительно нравился Дэвид Голдсмит. Всегда вежливый и корректный, со вкусом одетый и ухоженный, в прекрасной физической форме. К тому же он великолепно играл в хоккей. Майклу было жаль, что Дэвид не выбрал карьеру профессионального спортсмена – он реально мог стать звездой. А уж как он смотрел на Оуэна... Майкл даже немного позавидовал, хотя мужчины интересовали его исключительно как друзья, с которыми можно потрепаться и выпить пару бокалов пива. Купер сделал несколько глубоких вдохов и решительно пошёл к команде. Оуэна он нашёл в самой гуще толпы, черноволосая девушка всё так же висела на нём. Оуэн держал руку на её талии, его глаза были немного безумными. Майкл схватил его за плечо и прошипел: «На пару слов, Сильверман». Потом повернулся к девушке. — Извините, леди, мне нужно поговорить со своим блестящим форвардом. Купер оттащил ничего не понимающего парня в сторону. — Ты что творишь, Сильверман? — свистящий шёпот капитана слегка отрезвил Оуэна. — О чём ты, Майк? — его взгляд был совершенно растерянным. — Голдсмит был здесь, — спокойно, насколько это было возможно, ответил Купер. — Он ждал тебя. И видел всё. Что это, мать твою, за девица? Это же с ней ты ушёл позавчера? Лицо Оэуна стало белым, как бумага. — Дэвид?.. Он здесь?.. Где он?! — Он ушёл. Я же сказал тебе, он был здесь с самого начала. Ты полагаешь, ему стоило подойти и пожать тебе руку? О чём ты только думаешь?! Оуэн немедленно ощетинился. — Это не твоё дело, Купер! — воскликнул он, яростно сверкнув глазами, но понимая, что говорит не то. — Не моё, — Майкл почувствовал, что чудовищно устал. — Но я сказал, а ты услышал. Дальше делай, что хочешь. Кстати, Дэвид остановился в отеле Шератон. Вдруг тебе интересно. Он недобро глянул на Сильвермана, резко развернулся и быстро ушёл. Оуэн тяжело осел прямо на землю. Дэвид здесь, он прилетел, он бросил всё: больного отца, дела, компанию – и прилетел к нему. Парень закрыл глаза и практически застонал – Лиза. Дэвид видел, как они целовались, как он обнимал её. Оуэну казалось, что под его ногами разверзлась земля. От таких эмоциональных качелей его начало подташнивать. Рядом раздался шорох шагов и кто-то положил ему руку на плечо. Оуэн открыл глаза – Лиза смотрела на него сверху вниз. — Милый, что с тобой? Какие-то неприятности? Тебе нехорошо? Там народ тебя требует, пойдём! Оуэн заставил себя встать. — Лиза, извини, мне нужно срочно уехать. Я... я позвоню тебе позже. Девушка надула губы, но потом её лицо просветлело. — Я поеду с тобой! Что бы ни случилось, я буду рядом и смогу поддержать тебя. Оуэн представил себе эту картину и ему стало окончательно дурно. — Что?.. Нет, это не самая удачная идея. Извини, мне очень нужно ехать. Лиза с досадой посмотрела ему вслед и подозрительно сузила глаза.

***

Дэвид Голдсмит был равнодушен к спиртному. Он мог выпить бокал шампанского, когда того требовала ситуация, лёгкий коктейль на пляже или же немного хорошего красного вина, если это был романтический ужин с Оуэном. Крепкий алкоголь он не любил, но сейчас ему хотелось именно напиться. Да, примитивно. Да, вульгарно. Но у него не было больше ни единой идеи, как хотя бы на время притупить оглушительную боль, которая, казалось, плотно обосновалась в каждой клетке его тела. Дэвид поднялся в номер и запер дверь. На журнальном столике его ждала бутылка шотландского виски – он заказал её прямо из такси. Не раздеваясь, он прошёл, свернул крышку и сделал несколько больших глотков прямо из горла, скривился от непривычного вкуса и, ссутулившись, сел на диван. В душе зияла чёрная дыра. Через несколько секунд он почувствовал разлившееся по жилам тепло, одервеневшие мышцы немного расслабились. Дэвид снял пальто, бросил его на подлокотник и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Перед глазами бешеным хороводом проносились картинки минувшего вечера. Напряженная спина Оуэна, приготовившегося к вбрасыванию. Его лёгкое, стремительное скольжение по льду. Изящное движение рук, пославших шайбу прямо в створ ворот. Любимое лицо, исполненное восторга при звуках финальной сирены. Беспощадно красивый Оуэн на крыльце арены. Его рука на талии посторонней девицы. Дэвид резко открыл глаза, выпрямился и наполнил стакан напитком медового цвета. Прикончил его в три глотка и нервно зашагал по комнате – находиться в покое оказалось невыносимо. Он никак не мог найти хоть какую-то точку опоры, от которой можно оттолкнуться и начать выстраивать дальнейшие действия. Эти ощущения были незнакомыми и пугающими. Поэтому Дэвид просто налил ещё виски. Больше всего ему хотелось впасть в беспамятство и очнуться в каком-то другом мире. Пусть он будет наполнен злобными чудовищами, динозаврами, живыми мертвецами - с ними хотя бы можно бороться. Как бороться с Оуэном, который обнимал не его, Дэвид не знал. Раздался громкий стук. Дэвид сквозь зубы прошипел что-то нецензурное и распахнул входную дверь. Перед ним стоял растрёпанный и бледный Оуэн Сильверман.

***

— Ты ко мне? — хрипло спросил Дэвид. — Дэвид... — начал было Оуэн, осёкся и замолчал. — Входи, — посторонился брюнет. — Мне совершенно не хочется портить вечер соседям. Оуэн вошёл в номер и нерешительно остановился. — Если ты никуда не торопишься, то можешь снять куртку и присесть, — прохладно сказал Дэвид, устроился в кресле и добавил виски в стакан. — Хочешь выпить или у тебя запланировано горячее свидание на вечер? Оуэн сбросил куртку и сел на диван. — Ты же не пьешь виски, — произнёс он и сразу почувствовал, насколько глупо это прозвучало. — Иногда пью, по особым случаям, — криво усмехнулся Голдсмит. — Очень редко. Практически в первый раз. Повисла пауза. — Ты был великолепен сегодня, — отпив из стакана, сказал Дэвид. — Поздравляю с победой. — Почему ты не сказал мне, что прилетаешь?! — выпалил Оуэн. — Я не хотел заставлять тебя нервничать перед игрой, — просто сказал Дэвид, поднялся с кресла и, отвернувшись, встал у окна. — Извини, если нарушил твои планы. — Прекрати это! — Оуэн подскочил с дивана и сжал кулаки. Самообладание покинуло Дэвида. — Прекратить ЧТО?! — резко обернулся он. — Прекратить пить? Нет, извини, я заплатил за этот виски, и он мне сегодня очень нужен. — Нет! — сердито крикнул Оуэн. — Прекрати говорить, что я... будто я... Будто я совершил какое-то преступление! Ты уехал, ты ни черта не писал, я совершенно не понимал, что происходит, Дэвид! Ты разговаривал со мной, словно с посторонним! — Ну конечно! — глаза Дэвида сверкнули ледяным огнём и он шагнул к Оуэну тоже сжимая кулаки, — Разумеется, это был прекрасный повод, чтобы... Он вдруг умолк, будто что-то вспомнив, его плечи поникли и парень неловко опустился в кресло. Сильверман стоял перед ним, его грудь тяжело вздымалась. — Сядь, Оуэн, — тихо сказал Дэвид. — Давай поговорим спокойно. Оуэн шумно выдохнул и вернулся на диван. — Я видел вас, что я должен был подумать? — Дэвид посмотрел прямо на него. — И это не преступление. Это... это нормально. Я виноват перед тобой, Оуэн. Я был слишком настойчив и занял всё твоё пространство, я не дал тебе возможности осмотреться и понять, чего же ты хочешь на самом деле. Это было неправильно, и я прошу прощения. Ты ничего мне не должен и волен делать всё, что пожелаешь. Оуэн выглядел так, будто его поразила молния. — Ты серьёзно, Голдсмит?! Ты это серьёзно?! — он хватал воздух ртом. — Серьёзно, — Дэвид потёр лицо руками. — Я не имею права ломать тебе жизнь. А ты имеешь право хотеть попробовать и испытать что-то новое. — Вот даже как?! — Оуэн выпрямился во весь рост и яростно уставился на Дэвида. — «Попробовать?!» Что ж, хорошо, как тебе будет угодно. Он схватил куртку и выскочил за дверь. Дэвид должен был его остановить.

***

Оуэн не помнил, как он оказался на улице. Его глаза застилал красный туман – бешенство, мучительный стыд, отчаяние смешались в бурный нечистый поток и не позволяли мыслить трезво. «Что ты психуешь? — спросил он сам себя, когда зимний ветер слегка охладил горящую голову парня. — Разве Дэвид в чём-то ошибается? Разве он не имеет права злиться? Ты ведёшь себя, как ребёнок, которому не разрешили съесть конфету перед обедом». «Да он просто отказался от меня! — мысленно заорал Оуэн, не отдавая себе отчёта, что спорит с собственным чувством вины. — Снова! Будто я ни черта для него не значу! И вообще заткнись». «Спешу напомнить, что его отец был болен. Настолько, что ему экстренно провели плановую операцию, ха? Как можно быть таким эгоистом? Разве ты бы не бросил всё, если бы этого потребовало самочувствие твоей мамы, например?» Оуэн вздрогнул. Воспоминания об ужасных бесконечных процедурах тогда ещё больной матери ворвались в голову тяжёлым камнем, больно отозвавшись звоном в ушах. Чтобы окончательно не погрузиться в уничижительные угрызения совести, блондин отмахнулся от своих мыслей. Внезапно он понял, что он может сделать, чтобы забыться. Номер телефона Лизы был забит в контакты. — Где ты? — спросил он без лишних разговоров. — Уже у себя, — ответила девушка. — Ты в порядке? Приезжай. Лиза продиктовала адрес. — Нормально, — коротко сказал Оуэн. — Я сейчас буду. «Раз ты так хочешь, Голдсмит...» Лиза снимала жильё в тихом, отдалённом районе. Оуэн расплатился с таксистом и поднялся на второй этаж старого кирпичного дома. Девушка открыла дверь сразу, будто видела из окна, что он подъехал. — Я рада, что ты пришёл, — негромко сказала она, пропуская парня в квартиру. Оуэн посмотрел на неё: яркий халатик из какой-то блестящей ткани, тёмные короткие волосы влажно поблёскивали – видимо Лиза только что вышла из душа. Не произнеся больше ни слова, она подошла вплотную и обхватила его шею руками, их губы встретились. Лиза целовала его страстно, уверенно, умело, прижимаясь всем телом. Он старательно отвечал, водил руками по её плечам, спине, гладил руки. Девушка на миг отстранилась, и Оуэн почувствовал тепло голой кожи. Он резко открыл глаза – халат соскользнул и Лиза стояла перед ним совершенно обнажённая. Она была красива: изящная фигура, небольшая грудь, длинные ноги. Её чёрные глаза смело и призывно смотрели на парня. — Иди ко мне, — прошептала девушка и потянулась рукой к его паху. Оуэн точно знал, что там она не обнаружит ничего привлекательного – если поначалу он и испытывал какое-то возбуждение, то сейчас его тело было абсолютно спокойно. Больше всего на свете Оуэну хотелось сбежать. Он сделал полшага назад и с трудом проговорил: — Лиза, я не могу. Прости. Это не твоя вина, просто... Не закончив фразу, парень бросился к выходу. — Какого чёрта, Сильверман?! — догнал его возмущенный крик Лизы. — Да что с тобой не так?! Оуэн кое-как впихнул ноги в кроссовки, сдёрнул с вешалки куртку и выбежал вон. Совершенно потерянный, он мчался по улице, как будто спасался от чего-то неведомого и страшного. За какие-то несколько дней его жизнь превратилась в ворох спутанных нитей, из которых, казалось, уже невозможно сплести что-то толковое. Оуэн бежал не разбирая дороги и пришёл в себя, увидев, что оказался в каком-то незнакомом пустом сквере. Он обессиленно упал на скамейку и зажмурился, прижав ладони к лицу. Перед глазами крутился калейдоскоп – потемневшие от боли глаза Дэвида, его прежний насмешливый взгляд, сильные руки, чёрные глаза Лизы, её стройная мальчишеская фигура, решительные движения... Оуэна электрическим током прошила неожиданная мысль, ошеломляющая своей простотой. Он медленно отвёл руки от лица и поражённо уставился в темноту ночного сквера. «Боже правый, да они же похожи!» Неопрятный клубок перепутанных нитей начал разматываться сам собой. Дэвид уехал, уехал надолго, на него свалился целая куча проблем, Оуэн усердно готовился к матчу и свободные часы были наперечёт, а чёртова разница во времени не давала им шанса хотя бы просто регулярно созваниваться. Оуэн безумно скучал, ему остро не хватало постоянного присутствия друга, его поддержки, уверенности и беспредельной нежности. Оуэн видел, что Дэвид очень переживает за отца, и маялся от того, что не может быть рядом с ним в настолько сложный момент. Тяжёлые ежедневные физические нагрузки и давление ответственности перед финальной игрой тоже выбивали твёрдую почву из-под ног. И в результате случилась Лиза. Загадочная, самоуверенная, идущая напролом. И так сильно напоминающая Дэвида. А то самое чувство свободы, появившееся вместе с ней, было лишь результатом душевной усталости и одиночества. «Что я наделал?.. — Оуэна охватил ужас. — Дэвид сказал, что не хочет ломать мне жизнь, но, кажется, я вполне успешно справился с этим сам». Парень вдруг понял, что очень замёрз, и медленно побрёл в сторону дороги, на ходу вызывая такси. Квартира встретила его полной тишиной и какой-то безжизненностью. Вечер, который должен был стать одним из самых счастливых за долгое время, оставил лишь стылое пепелище в душе Оуэна Сильвермана. И в этом ему некого было винить, кроме себя самого.