Разгромлен моим соперником по хоккею/Pucked by my hockey rival

— Да чтоб тебя! — Оуэн с досадой отшвырнул клюшку, бросил краги на лёд, снял шлем и устало провел рукой по лицу. Он чувствовал, как внутри закипает злость – на себя, на шайбу, на всю эту проклятую тренировку. Ну как, как можно было не попасть в створ?! Отличная позиция, идеальный пас Купера, все условия для чистого гола. Но шайба с кристальным звоном влетела в штангу и отскочила к борту. Майкл Купер – капитан команды – подкатил к нему, слегка раздосадованный запоротым пасом, но всё же дружески стукнул Оуэна по плечу. — Забей, Сильверман. Тренировка была жуткая, ты просто устал. Мы все устали. — Это ни хрена не помешало тебе сделать отличную передачу, — кисло ответил Оуэн, чувствуя, как горечь разъедает изнутри. — В отличие от меня. Купер неопределённо пожал плечами и внимательно посмотрел на него. Они медленно подкатили к выходу с катка и направились в раздевалку. В отличие от обычных тренировочных дней там было довольно тихо – этот вечер действительно всех измотал. Парни переодевались, вяло переругивались, припоминая друг другу ошибки последних двух часов. Оуэн устало плюхнулся на лавку и опустил голову на руки – он не чувствовал в себе сил даже начать снимать экипировку. Мысли о Дэвиде, о его молчании, о пропущенных звонках – всё это давило тяжёлым грузом. Вдруг Оуэн почувствовал движение воздуха и повернул голову. Купер, уже готовый идти в душ и завёрнутый в полотенце, сел рядом. — Ты в порядке, Сильверман? — спросил он и заглянул в глаза парня. — Да, всё ок, — автоматически ответил Оуэн и отвёл взгляд в сторону. — Я вижу, — усмехнулся Майкл. — Ты уже неделю сам не свой. И это не просто усталость, я знаю это чувство. Не хочу лезть тебе в душу, но... Ты здоров? Ничего не случилось? Оуэну вдруг отчаянно захотелось разреветься и вывалить на Купера всё. Но он не знал, что это – всё. Просто ни черта не клеилось. Дэвид уже две недели как уехал. Сначала по делам фонда во Флориду, потом, внезапно, в Швейцарию к отцу – тому предстояла серьёзная операция, и Дэвид хотел быть рядом. Их команда готовилась к самому важному матчу турнира университетов – в финале им предстояло встретиться с Мичиганом, и это само по себе было невероятным. И чертовски сложным. Поэтому тренеры гоняли их до кровавого пота и полного истощения сил. К тому же на матче непременно будут скауты НХЛ, что усиливало давление ещё больше. Но как объяснить весь этот ураган эмоций, Оуэн не знал. Как сказать, что внутри него бушует буря, когда снаружи всё должно быть спокойно и сосредоточенно. Поэтому он просто отвернулся, встал и ответил: — Всё нормально, Купер, я в порядке. Мне просто нужно выспаться. И начал снимать щитки. Купер помолчал, пожевал губу и поднялся. — Ладно, Сильверман. Надеюсь, что это так. Но если захочешь поговорить... — Да, разумеется, — Оуэн смог выдавить из себя подобие улыбки, которая, впрочем, вышла такой же фальшивой, как и его слова. — У меня есть твой номер. Купер был хорошим капитаном. И, возможно, единственным, кто действительно видел, как себя чувствовал Оуэн. В душевой блондин практически отключился. Подставив лицо под хлёсткие струи воды, он ни о чём не думал, просто отдался ощущениям. Тёплые капли на лице, глухо ноющие мышцы и одиночество, несмотря на галдящих вокруг сокомандников. «Он же уехал не навсегда, что ты раскис?» — сказал он сам себе, но не нашёлся с ответом. Потому что в груди уже поселился холод, и никакие доводы рассудка не могли его прогнать. Он быстро вымылся, оделся и вышел с арены на улицу. Было не особенно холодно и у выхода, как обычно, их поджидала кучка фанатов в надежде сфотографироваться или даже поболтать со своими кумирами. В основном это были такие же студенты их университета и ученики старших классов, донельзя влюбленные в юношескую команду своего города. Оуэн нацепил дежурную улыбку и помахал рукой приветственно завопившим обожателям. Пока его соратники раздавали автографы и лучезарно улыбались, делая селфи с поклонниками, он постарался незаметно просочиться сквозь толпу, как вдруг буквально споткнулся о немигающий взгляд тёмных, почти чёрных глаз, уставившихся прямо на него. Девушка стояла немного наособицу от восторженной ватаги фанатов. Скрестив руки на груди, не двигаясь, она в упор смотрела на Оуэна. Обескураженный, парень остановился, его глаза выхватили из темноты угловатую, худощавую, почти мальчишескую фигуру, светлые джинсы и чёрные, коротко подстриженные волосы. И огромные глаза. Оуэн кашлянул и автоматически, неловко помахал ей рукой. Девушка едва заметно кивнула, отвернулась и мгновенно смешалась с толпой. «Странно, — подумал парень. — Очень странно. Кто она? И почему я чувствую, что это не последняя наша встреча?» Ничего не понимающий Оуэн дошёл до машины и рухнул на водительское сиденье. Разгадывать шарады у него определённо не было сегодня сил. Обычно Дэвид забирал его, уставшего, с тренировок, особенно с такой, как эта. Оуэн как будто вживую увидел его, прислонившегося к машине, почувствовал слегка насмешливый и неизменно ласковый взгляд синих глаз. Дэвид всегда обнимал его, целовал в висок, отнимая спортивную сумку, а потом всю дорогу выслушивал возмущения или восторги от прошедшей тренировки. Но... Дэвида не было в городе уже много дней, и Оуэну приходилось полагаться только на себя. «Как же я ненавижу это чувство одиночества. Оно всегда приходит, когда Дэвид далеко. И каждый раз я боюсь, что оно станет постоянным». Он добрался до квартиры, сунул грязную одежду в корзину и завалился на кровать, разблокировав телефон. Сообщений от Дэвида не было, и это было очень странно. Пусть он был чрезвычайно занят днём, но по вечером он всегда находил возможность если не позвонить, то написать Оуэну, даже если ему приходилось присутствовать на каком-то мероприятии или деловой встрече. Оуэн нахмурился, внутри нарастало беспокойство, смешанное с изрядной долей раздражения, зашёл в контакты и ткнул на кнопку вызова. «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Перезвоните позже», — механический женский голос был мягок, но категоричен. «Чёрт знает что, — подумал Оуэн с раздражением, но и с изрядной долей волнения. — У него батарейка села? Или… что-то случилось?» Он позвонил ещё раз – с тем же результатом. — Да нахрен это всё! — подушка полетела в стену. Он хотел разбить что-нибудь, ударить, закричать – лишь бы заглушить эту звенящую тревогу. Ему так было нужно хотя бы услышать голос Дэвида – успокаивающий, уверенный, родной. Но что он мог поделать? Оуэн открыл свой почтовый ящик и лихорадочно настучал сообщение. «Дэв, где ты? Я не могу дозвониться. Ты в порядке? Перезвони мне, как только сможешь, даже если будет глухая ночь!» Он отправил сообщение и замер в ожидании, хотя знал, что ответа не будет. Не сейчас – в Цюрихе уже слишком поздно. Он перевёл дыхание и отправился на кухню, налил стакан холодной воды и выпил залпом. Руки слегка подрагивали. Он чувствовал себя неуверенным и обессиленным. «Бро, ты определённо не в порядке, — сказал он сам себе. — Ты должен лечь спать и быть завтра в форме. Чёртов Мичиган через три дня!» Оуэн забрался под одеяло и усилием воли заставил себя заснуть. Ему приснились чёрные, обрамлённые пушистыми ресницами глаза, смотрящие на него из темноты зимнего вечера. И от этого сна стало ещё тревожнее.

***

Дэвид беспокойно мерил шагами приёмный покой центральной цюрихской клиники. Отца увезли на операцию пять часов назад и до сих пор не было никаких новостей. — Мсье Голдсмит, не стоит так переживать, — донёсся до него профессиональный утешающий голос медсестры с поста. — А лучше поезжайте домой и отдохните, уже почти четыре часа утра. Мы сразу сообщим вам, как что-то станет известно. — Спасибо, — так же по-французски ответил Дэвид. — Спасибо, я подожду. «Три часа ночи, — подумал он, — Оуэн уже точно вернулся с тренировки и, наверное, совсем меня потерял». Достав из кармана пиджака телефон, Дэвид увидел лишь мёртвый черный экран. «Дьявол! Зарядник остался в отеле!» — Дэвид яростно сунул смартфон обратно в карман. Операция отца планировалась на завтрашнее утро, но вечером его состояние резко ухудшилось и его оперировали в экстренном порядке. Теперь Дэвид сидел в коридоре, глядя на закрытые двери хирургии, и чувствовал, как беспомощность сжимает горло. Дэвид устроился в потрепанном больничном кресле и прижался лбом к сплетённым пальцам рук, спрятав лицо. «Что же всё так нескладно!» Его внутренний голос был строг и невозмутим: «Прекрати это, Дэвид. У тебя была отличная встреча во Флориде, ты получил даже больше, чем рассчитывал. За жизнь твоего отца борются лучшие врачи. Оуэн дома и точно в порядке, он готовится к большой игре. И никакой катастрофы нет в том, что ты не поговоришь с ним один вечер. Соберись, составь план и действуй». Дэвид с силой потёр лицо ладонями. Расклеиваться определённо было не время. Он должен держаться. Ради отца. Ради Оуэна. Ради себя. — Мсье Голдсмит, — из дверей хирургического отделения вышла медсестра. Дэвид вскочил с кресла. — Мсье Голдсмит, операция закончилась, всё прошло хорошо, не волнуйтесь. Ваш отец сейчас в интенсивной терапии, думаю, что завтра вы сможете его увидеть. Дэвид резко выдохнул. — Спасибо вам, — проговорил он с признательностью. — В котором часу мне стоит прийти? — Думаю, к полудню будет в самый раз, — ответила девушка. — Мы как раз закончим все процедуры. Дэвид поблагодарил её и почувствовал, что напряжение последних часов отпускает его, но оставляет после себя бескрайнюю пустоту. Его голова была занята отцом, но сердце по-прежнему рвалось к Оуэну. Дэвид стремительно пересёк почти пустую парковку клиники, сел в машину и выехал в город, постукивая пальцами по рулю. «Так. План. В отель, хоть немного поспать и привести себя в порядок. Нет, сначала позвонить Оуэну. Чёрт, он уже, наверное, десятый сон видит, у него финал через три дня. Ладно, позвоню утром, не время его беспокоить. Но, боже мой, как же я по нему скучаю! По его глазам, улыбке, рукам... Так, Голдсмит, не отвлекайся, это всё потом. Завтра к полудню я должен вернуться в клинику, увидеть отца и поговорить с лечащим врачом. До этого нужно отправить документы во Флориду и созвониться с агентом того подающего надежды парня, у него потрясающий удар! Как же его там... Дженкинс, точно. Потом... А потом будет понятно после разговора с врачом. Дьявол всё побери, как же я хочу домой!..» Дэвид отдал ключ от машины служителю паркинг-сервиса и вошёл в холл отеля. Первым делом он поставил телефон на зарядку – несколько звонков от Оуэна и отчаянное сообщение с просьбой перезвонить. Сердце Дэвида вздрогнуло от нахлынувшей нежности. И вины. Он должен был предупредить. Просто обязан. «Нет, милый, — подумал он, прикинув время в Бостоне. — Завтра. Не хочу тебя будить». Он быстро набрал ответ: «Всё в порядке, поговорим утром. Люблю тебя.», стащил с себя одежду и уснул, едва коснувшись головой подушки. Он не заметил, что сообщение осталось висеть в неотправленных. Значок слабого сигнала – и его слова так и не добрались до того, кому были адресованы.

***

Оуэн проснулся разбитым. Всю ночь его мучили какие-то бессвязные обрывки снов, он то просыпался, то снова проваливался в тяжёлую дремоту. Первым делом схватил телефон – ничего. Ни е-мейла, ни пропущенного вызова. Он снова набрал Дэвида. Вызов сброшен. Ещё раз – то же самое. «Да чёрт возьми, Дэвид, что там у тебя такое?!» — он уже начал по-настоящему нервничать. Страх и злость смешались в ядовитый коктейль, который обжигал горло. «Перезвони!» — короткое сообщение улетело куда-то на просторы мобильной сети. Он упорно смотрел на экран, надеясь, что хотя бы на это сообщение Дэвид ответит. Пора было собираться в спортзал, чтобы не нарваться на полчаса дополнительных упражнений – их тренер по физической подготовке терпеть не мог опаздывающих. Оуэн быстро сообразил лёгкий, но питательный завтрак: белковый омлет, смузи с овсяными хлопьями, бананом и молоком. Он вспомнил, как они с Дэвидом готовили омлет из белков первый раз – по рецепту из интернета – и невольно улыбнулся. Они отвлеклись на поцелуи и всё сгорело к чёртовой матери, намертво прикипев к сковороде. Эта мысль кольнула острой тоской – тогда всё было просто и легко. А теперь… теперь он даже толком не знал, где его любимый человек. Подумал и позволил себе выпить небольшую чашку чёрного кофе – нужно было проснуться. Он всё время поглядывал на мобильный, но тот безмолвствовал. Оуэн вздохнул и отправился собирать сумку. На парковку арены они подъехали вместе с Купером. — Плохо выглядишь, Сильверман, — вместо приветствия сказал капитан, пожимая ему руку. — Ты спал вообще? — Спал, — буркнул Оуэн. — Но не выспался, какая-то фигня снилась всю ночь. — Нервничаешь перед финалом? — усмехнулся Майкл. — Ничего, сейчас тренер Фишер тебя разбудит, будь спокоен. Но, откровенно говоря, ты мне что-то не нравишься. Я действительно не могу ничем помочь? — Да нормально всё, Куп, — отмахнулся Оуэн. — Сезон был напряжённый, мне кажется, все уже на пределе. — Не расслабляйся, Сильверман, — строго, как и положено капитану, сказал Купер. — Ты – один из лучших, не облажайся сейчас. Оуэн кивнул и они вошли в здание. В раздевалке был пусто, а это означало, что вся команда уже в зале. — Поторопись, — крикнул Купер, натягивая на себя форму, — Не то достанется нам. Они ввалились в тренажёрный зал, где их встретил зычный голос тренера Фишера. — Кого я вижу?! — ядовито вопросил он. — Неужели вы решили почтить нас своим присутствием? То, что ты, Купер, капитан команды, а ты, Сильверман, лучший форвард, не дает вам права появляться в зале последними. После остаётесь на дополнительный круг. «Круг ада», — проворчал себе под нос Купер, Оуэн с трудом сдержал усмешку – он знал, что сейчас нужно собраться, показать себя, чтобы не дать тренеру повода для новых наказаний. Но вслух они хором воскликнули: «Так точно, сэр! Больше не повторится, сэр!» — Фишер долгое время служил в армии, и они знали, как можно его хотя бы немного умаслить. — Так, парни, — хлопнул в ладоши тренер. — Все по местам. Разминка, растяжка, силовые, растяжка, кардио, всё, как обычно. — Напросились-таки, — почти шёпотом сказал Оуэн, устраиваясь на соседней с Майклом беговой дорожке. — Отставить разговоры, Сильверман! Не отвлекаться, следить за дыханием. — Слух у Фишера был, как у летучей мыши. Купер показал своему форварду кулак и прибавил скорость. Оуэн постарался выбросить из головы всё не относящееся к тренировке и сконцентрироваться на упражнениях. Этот навык был совершенно необходим для любого профессионального спортсмена. Но мысли всё равно постоянно убегали к Дэвиду. Почему он молчит? Неужели случилось что-то страшное?.. — Сильверман! — тренер Фишер рявкнул ему прямо в ухо. — Где ты, чёрт тебя побери, витаешь? Что это за стойка, ты инвалид?! — Извините, тренер, — покаялся Оуэн, выправился и соврал. — Я просто обдумываю одну комбинацию... — Комбинацию будешь продумывать, когда на твоих ногах будут коньки, а не кроссовки. Соберись уже! Оуэн вздохнул и перешел к гантелям.

***

Дэвид разрешил себе поспать всего три часа и в семь утра был уже на ногах – предстояло много работы, а к двенадцати он должен быть уже в клинике. Усевшись за ноутбук, он изучил присланный юристом Фонда контракт, внёс свои правки и составил список вопросов. Собрал пакет необходимых документов и отправил партнерам во Флориду – это был очень многообещающий проект. Провел долгую видеоконференцию с агентом их нового протеже и договорился о личной встрече уже в Бостоне. Вспомнил, что надо бы позавтракать и спустился в ресторан отеля, прихватив ноутбук. Аппетита не было, поэтому он взял лишь чашку кофе и неторопливо выпил её, просматривая накопившуюся почту. В клинику Дэвид приехал вовремя, и его сразу провели в палату интенсивной терапии. Отец, опутанный трубками и подключенный к аппаратам, выглядел измождённым и постаревшим. Какими бы напряжёнными ни были между ними отношения, сердце Дэвида сжалось. Он вдруг осознал, как сильно боится потерять этого человека – несмотря ни на что. — Как ты, папа? Можно терпеть? — Дэвид осторожно присел на кровать и взял руку отца в свои. — Голдсмитов просто так не возьмёшь, — отец усмехнулся бескровными губами. — Велел доктору поставить меня на ноги за пару недель. — Ну это ты хватил, — облегчённо улыбнулся Дэвид, радуясь, что отец не теряет силы духа. — Меньше чем на два месяца и не рассчитывай – тебя нужно основательно подлатать. Отец нахмурился. — Мы только-только начали выбираться из кризиса, сын. Мне нужно быть в головном офисе, я не могу пустить всё на самотёк! — Так, пап, спокойно. Ты сам сказал, что нас так просто не возьмёшь, и ты не смог бы выстроить свою империю, не обладай ты хладнокровием и терпением. Давай обсудим варианты. Старший Голдсмит остро взглянул на сына и сделал приглашающий жест. — Смотри, — продолжил Дэвид, — Твой вице-президент работает с тобой сто лет, ты ему доверяешь. Руководители направлений – толковые ребята и дело своё знают. Я могу подключиться тоже. Не в полном объёме, конечно, но какие-то важные для тебя задачи ты можешь мне передать, я уверен, что справлюсь. Без твоих консультаций, разумеется, не обойтись, но на это не уйдёт много сил. Отец помолчал. — Это потребует от тебя довольно много времени и частых поездок. Как отнесётся к этому твой... хм... молодой человек? — Мой любимый молодой человек, — Дэвид выделил интонацией главное слово. — Думаю, я смогу ему объяснить, хотя, допускаю, что это будет непросто, но он поймёт. Это уже мои сложности. А тебе сейчас нужно отдыхать и слушать врачей. — Ты настолько ему доверяешь? — отец смотрел в сторону. — Кому? Оуэну? — удивлённый вопросом отозвался Дэвид. — Да, безоговорочно. Отец прямо взглянул в его глаза, от этого проницательного взгляда Дэвид внутренне поёжился. — Вы слишком молоды и плохо знаете друг друга, чтобы говорить о безоговорочном доверии, Дэвид. У твоего Оуэна, я уверен, даже девчонки никогда не было, что он может вообще понимать. Дэвид ошеломлённо молчал и ему вдруг нестерпимо захотелось уйти. Он скомканно попрощался с отцом под предлогом срочной встречи с лечащим врачом и торопливо вышел, чувствуя спиной тяжёлый взгляд. «Этот разговор наконец поднял наверх то, чего я так долго боялся. Сомнения. Страх, что я украл у Оуэна возможность выбора. Что он согласился быть со мной лишь потому, что я был рядом и был слишком напорист, а он не знал другого, просто не успел узнать». Девид почувствовал каменную плиту на своих плечах. Врач не сказал ничего неожиданного – операция прошла успешно, теперь восстановление, покой, реабилитация, поменьше волнений. Он обещал держать Дэвида в курсе дел и умчался к срочному пациенту. Дэвид вышел из клиники, сел в машину, но не спешил заводить двигатель. Слова отца сидели в нём и больно царапали острыми углами и какой-то своей горькой справедливостью. «У него, я уверен, даже девчонки никогда не было...» И это была чистая правда. Дэвид не оставил никому ни малейшего шанса на внимание и любовь Сильвермана. Он хотел его только для себя и буквально присвоил парня. «Ты не дал ему даже возможности попробовать что-то другое. Найти себе девушку, испытать какие-то иные ощущения, понять, чего же он на самом деле хочет... Ты – чудовищный эгоист, Голдсмит». Но представить Оуэна рядом с кем-то другим, обнимающим кого-то другого, увидеть его нежный взгляд, обращённый на кого-то ещё, не на Дэвида... Это было нестерпимо даже в воображении. Дэвид прижал ладони к лицу и практически застонал от нахлынувшего стыда и душевной боли.

***

Оуэн вернулся домой и схватился за телефон. Ничего нового, лишь его вызовы. Парня охватила ярость, густо замешенная на страхе. Он не мог больше ждать. Не мог больше молчать. Оуэн вцепился руками в кровать и попытался дышать размеренно, но удавалось с трудом. Телефон издал мелодичную трель. Дэвид! — Дьявол тебя забери, Голдсмит, куда ты пропал?! — заорал Оуэн в трубку, попав пальцем на значок приёма звонка с третьего раза. — Я звонил тебе раз сто! Голос Дэвида звучал глухо и как-то бесцветно. — Привет, Оуэн, прости. Вчера очень поздно ночью вернулся из клиники, да что там, почти утром. Не захотел тебя будить. А днём я как раз разговаривал с лечащим врачом отца, пришлось сбросить звонки. Прости, что заставил тебя волноваться. Оуэну на секунду стало стыдно – всё же его друг не развлекался или весело проводил время. Но чувство обиды и необъяснимой тревоги не отпускало. — Как отец? — тихо спросил он. — Всё ли прошло хорошо? И почему ты торчал в клинике ночью? — Ему стало плохо накануне и операцию провели экстренно. Но всё прошло благополучно, хотя он, конечно, ещё очень слаб. Ну и на восстановление потребуется время... Дэвид запнулся, но взбудораженный Оуэн не заметил заминки. — Когда ты приедешь? — с тоской произнёс он почти шёпотом. — Без тебя всё не то. Даже забивать перестал, допускаю идиотские ошибки в игре. — Я... Оуэн, мне придётся задержаться. Ещё минимум неделя, мне чертовски жаль – я пропущу твой финал. Но реально никак не выбраться – нужно помочь отцу с делами, он сейчас не в состоянии. Сильверман зажмурился до боли в глазах, стараясь сдержать подступившие слёзы. Он не мог выдавить из себя ни слова. — Оуэн, ты здесь? Не молчи, пожалуйста, я знаю, что подвёл тебя. Если бы я мог, то уже бы сидел в самолёте, поверь, — голос Дэвида был удручённым и виноватым. Блондин собрал все оставшиеся крохи самообладания и вытер кулаком глаза. — Да, я понимаю, — хрипло сказал он, стараясь сделать так, чтобы собеседник не почувствовал его отчаяния и разочарования. — Конечно, занимайся делами, я здесь справлюсь и сам. Дэвид помолчал. Оэун чувствовал, что тот хочет что-то сказать, но так и не дождался, а спрашивать не решился. Всё было не так, весь разговор был «не так». — Ладно, Оуэн, — наконец как-то отстранённо произнёс Дэвид. — Мне нужно идти. Я буду звонить тебе в каждый момент, как только смогу. Не давай себе спуску на тренировках! Оуэн окончательно растерялся. — Я... ты... Скажи хоть, как ты сам? У тебя странный голос, Дэв. — Мне действительно пора бежать. Береги себя, обнимаю, — звонок прервался. — Я люблю тебя, — запоздало крикнул Оуэн в замолчавшую трубку. Абсолютно ошарашенный парень сидел на кровати и ничего не мог понять. Внезапно откуда-то из глубины души поднялась сокрушительная злость. Он всегда был вспыльчивым, хотя и быстро отходил от гнева, но сейчас ему казалось, что это чувство просто затопило его до кончиков волос. Странные интонации Дэвида, ни одного ласкового слова, на которые он всегда был так щедр, его быстрое прощание... Всё это вызвало в парне целый ураган эмоций и ни одна из них не была созидательной. Оуэн постоянно забывал уносить кружки в кухню – этим обычно, ворча, занимался Дэвид. Что ж, такая забывчивость оказалась сейчас очень кстати. «Да пошёл ты, Дэвид!» — все три стеклянные ёмкости полетели в стену спальни, осколки разлетелись в разные стороны. Он смотрел на них и чувствовал, как вместе с ними разлетается на куски его показное спокойствие.

***

Дэвид сидел на диване, утопив лицо в ладонях. Он совершенно не понимал, что делает и что было бы правильным делать. На самом деле, ему никуда не нужно было идти и уж тем более бежать. Просто он чувствовал, что ещё две минуты разговора с Оуэном, ещё хотя бы пара расстроенных слов с другого конца земли, и он бросится в аэропорт, наплевав на всё. Он не мог себе этого позволить. Теперь не мог. Слова отца и абсолютно прозрачный подтекст жгли его сердце не хуже открытого огня. «Я могу просто сломать ему жизнь, — эта мысль горячо билась в голове уже несколько часов. — Я не имею права на это». Дэвид отнял от лица руки и огляделся. Роскошный номер в одном из лучших отелей города вдруг стал ему до тошноты противен. «Нужно убраться отсюда хотя бы ненадолго», — сказал он себе и взял куртку. Морозный воздух слегка остудил его пылающее лицо и отрезвил голову. «Оуэн жил без тебя полтора года, — напомнил ему внутренний голос. — И он провёл это время отнюдь не в монашеской келье, если ты помнишь. А в весёлой студенческой общаге. И если бы он хотел обзавестись девчонкой, то мог выбирать любую при его-то внешности и мягком характере». Всё это было правдой, но почему-то звучало для Дэвида совершенно неубедительно. Он был уверен, что Оуэн его любит, но страх того, что он всё же может заблуждаться, разъедал его изнутри. «Тогда Оуэн был не в себе после нашего расставания, неудивительно, что он сторонился хоть каких-то близких отношений, — спорил парень сам с собой. — Теперь же он повзрослел и расцвёл, он уверен в себе и многого достиг. Шутка ли, у него есть все шансы попасть в НХЛ! Он изменился и многое могло измениться вместе с ним». «Ты идиот, Голдсмит», — вздохнул внутренний голос и замолчал, предоставив Дэвиду разбираться в себе самому.

***

Когда пришло время выдвигаться на арену, Оуэн ещё был зол, но в то же время собран и напряжён, как струна. Будто он выгорел внутри и осталось только равнодушное спокойствие. Он решил отключить все эмоции и просто играть. «Нахрен всё, — сказал он себе, — Я выиграю этот чёртов матч». Что будет дальше, он не хотел даже думать. Тренировка прошла блестяще. Наверное, Оуэн никогда ещё не играл настолько хорошо. Он молнией скользил по катку и, казалось, был во всех местах одновременно. И брошенная им шайба ни разу, ни разу не попала в штангу. После двух особенно успешных реализаций ему аплодировала вся команда. Когда взмыленный парень подъехал к выходу с катка, чтобы идти в раздевалку, главный тренер похлопал его по плечу. — Так держать, Сильверман! — довольным голосом сказал он. — Если ты не сбавишь обороты и опять не захандришь, у нас есть все шансы на этот кубок. Оуэн кивнул и нашёл в себе силы улыбнуться. — Ну ты и зажигал сегодня, бро! — Купер в восторге треснул ему по спине так, что у не готового к такому проявлению чувств Оуэна клацнули зубы. — Мы разнесём Мичиган в пух и прах! Вокруг одобрительно зашумели остальные игроки, кто-то крикнул: «Да, чёрт, мы разделаем их под орех!» — Вот такое настроение и должно быть перед финалом, — подмигнул Майкл. Оэун подмигнул в ответ – он чувствовал себя всемогущим. Расслабленный после горячего душа, он вышел на холодный воздух вместе с товарищами по команде и снова увидел группу фанатов, активно махавших им руками и флажками клуба. Оуэн вспомнил вчерашний вечер и обежал взглядом небольшую толпу. Девушка с чёрными глазами была здесь. Теперь не в стороне, она стояла вместе со всеми, но всё также пристально смотрела только на него. По коже Оуэна пробежали мурашки. Что-то в её взгляде было гипнотическим, почти пугающим. Но сегодня он не собирался по своему обыкновению как можно незаметнее миновать любителей хоккея и исчезнуть. Сегодня его настроение, подогретое успехами на льду, было совершенно иным – он ощущал в себе небывалую уверенность, решительность и... свободу? Наверное, это было самое подходящее слово. Широко улыбаясь, вместе с парнями Оуэн шагнул к ватаге почитателей, не сводя глаз с незнакомки. Пожал несколько рук, сделал пару фотографий с визжащими от восторга школьницами – до сих пор он определённо не баловал фанатов своим вниманием. И направился прямо к ней. Девушка удивлённо приподняла брови и усмехнулась. Тёмные волосы, короткая стрижка, яркие глаза в обрамлении длинных накрашенных ресниц. Кожаная куртка, кроссовки и джинсы, на этот раз чёрные. — Привет, — парень протянул ей руку. — Я – Оуэн. — Я знаю, кто ты, Оуэн Сильверман, — слегка улыбнулась она и ответила на рукопожатие. — Лучший нападающий команды университета, подающая надежды восходящая звезда хоккея. Оуэн смутился. — Ну, до звезды мне ещё далеко, так что немного странно слышать такое о себе. — А мне странно, что ты вообще подошёл ко мне. Ты же вроде не фанат общаться с фанатами? Незамысловатая игра слов заставила парня рассмеяться. — Вау, а ты фанатка? — Оуэн надеялся, что показная смелость скроет его неизвестно откуда взявшееся волнение. — Да, — просто ответила девушка. — Твоя. Оуэн потерял дар речи и почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он совершенно не знал, что сказать. Настолько прямо и открыто с ним говорил только Дэвид. — Меня зовут Лиза, — прервала затянувшуюся паузу девушка. — И раз уж сегодня такой необычный вечер, может быть, выпьем кофе? Или просто пройдёмся? — Эээ... Я... Ммм... Да, с удовольствием, — вышел из ступора Оуэн. — Я только заброшу сумку в машину. — До завтра, Сильверман! — вдруг окликнул его Купер. — Не опаздывай утром в зал, — многозначительно добавил он и странно, с едва уловимой неприязнью посмотрел на Лизу. Майкл знал о Дэвиде и их отношениях, хотя Оуэн не спешил их афишировать. Он старался выйти с арены позже всех, когда Голдсмит встречал его. Нет, он не стыдился ни Дэвида, ни их близости, просто... просто не мог решиться это обнародовать. Для остальных он просто снимал жильё вместе с другом, что было совершенно обычным студенческим способом сэкономить. Но Купер был хорошим капитаном и старался быть в курсе дел каждого участника команды. И никогда не проявлял неуважения или чрезмерного любопытства к личной жизни Сильвермана. А ещё ему сразу понравился Дэвид, однако никакой склонности к парням Майкл не испытывал, будучи стопроцентным натуралом. Просто... как мог не понравиться Дэвид? Оуэн отмахнулся от него. — Расслабься, кэп, я буду вовремя. Хватит с меня сегодняшних издевательств Фишера. Он подошёл к машине и вдруг, как наяву, увидел Дэвида, присевшего на капот и неизменно ласково улыбавшегося ему, лукаво прищурив глаза. Сердце Оуэна подпрыгнуло и замерло. «Его нет, — прозвучало в голове, — Он занимается своими очень важными делами в проклятой Швейцарии, куда он так любит сбегать». Оуэн почувствовал, что изнутри снова поднимается волна гнева, смешанного со жгучей обидой. Усилием воли он подавил эти чувства и отбросил их подальше. Оставив сумку в машине, они с Лизой медленно пошли через парковку к широкому проспекту с уймой закусочных и кофеен. — Ну что? — спросила девушка, как бы ненароком беря Оуэна под руку. — Кофе или прогулка? — И кофе, и прогулка, — уверенно ответил Оуэн, хотя чувствовал себя слегка не в своей тарелке.

***

Дэвид сидел в офисе компании своего отца и разбирался с бумагами, готовясь к послеобеденной встрече с советом директоров. Всё утро он провёл в палате клиники, где уже значительно посвежевший отец давал ему наставления и объяснял особенно тонкие моменты. Дэвид, как обычно, схватывал всё на лету и даже высказал несколько интересных предложений, вызвав этим одобрительный взгляд Голдсмита старшего. — Что ж, вроде всё ясно, — в конце концов сказал отец и откинулся в своем больничном кресле. — Не форсируй события, не увлекайся, будь спокоен и успокой их всех тоже. Думаю, что следующее совещание я уже смогу провести сам по видеосвязи. В этой клинике работают действительно профессионалы, мне гораздо лучше. — Хорошо, отец, — вставая, ответил Дэвид. — Я заеду завтра, расскажу, как всё прошло. Отдыхай. Он направился к выходу, как вдруг отец окликнул его. Дэвид обернулся. — Кажется, я начинаю гордиться тобой, сын, — как-то неловко произнёс отец, совершенно не привыкший к таким откровениям. — У тебя толковая голова. — Ну, я же твой сын, — усмехнулся Дэвид. — Мне очень приятно, правда. До завтра, пап. И он вышел из палаты, испытывая неведомые доселе чувства – услышать такое от всегда строгого и холодного отца было почти невероятно. Дэвид вернулся в отель – принять душ и переодеться перед тем, как снова отправиться в офис. Вечер обещал быть очень непростым, но ему было всё равно. В сердце сидел саднящей занозой Оуэн – родной, красивый, любимый. Воспоминания о его несчастном голосе сводили Дэвида с ума, и он снова засомневался в своем решении – дать другу больше пространства. Не мешать, не давить, не заполнять весь его мир собой. Но он обещал звонить ему, поэтому быстро набрал номер, который помнил наизусть. Длинные гудки и не думали прекращаться, с каждой секундой звуча все безнадёжнее. Дэвид сбросил звонок и с силой провёл рукой по лицу. «Ну а чего ты ждал, придурок?» — сказал он сам себе. Его решимость поколебалась ещё больше. Он так невыносимо, отчаянно скучал... «Ладно, не раскисай, Голдсмит, — продолжил он свой внутренний диалог. — В конце концов, он всегда может перезвонить».

***

Оуэн и Лиза сидели в премилой кофейне, выдержанной во французском стиле Прованс – стены цвета слоновой кости изумительно сочетались с балками и панелями светлого дерева, круглые столики накрыты белыми скатертями, на каждом – букетик свежей лаванды. Вокруг витали соблазнительные ароматы свежайшей выпечки и кофе. Они скинули куртки и заняли угловой столик у окна. Доброжелательная официантка принесла меню. Оуэн исподтишка разглядывал свою спутницу. Под курткой у Лизы оказалась синяя рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, между ключиц поблескивал золотистый кулон в форме сердца. Очень тёмные брови, смугловатая нежная кожа, полные, красивого рисунка губы. Кого-то она смутно напоминала, но Оуэн никак не мог сообразить кого. — Пахнет, конечно, сказочно, — произнесла Лиза и захлопнула меню. — Но я, пожалуй, ограничусь только кофе. Как-то не хочется при тебе жевать и засыпать всё вокруг крошками. Она лукаво улыбнулась, а Оуэн смутился. — Тогда я тоже... ограничусь, — неловко ответил он и жестом подозвал официантку. Они сделали заказ, и Лиза снова уставилась на парня в упор. — Что ж, расскажи о себе, Оуэн. Мне бы хотелось узнать тебя поближе, — сказала она, пряча улыбку в уголках губ. Оуэн поёрзал на стуле – опыта общения с противоположным полом у него особо не было. Конечно, когда он жил в общежитии, у них была большая весёлая компания, и многие девушки поглядывали на него с неподдельным интересом, но тогда ему было совершенно не до этого. Дэвид уехал, безжалостно бросил его и ни о каких отношениях Оуэн не мог даже думать, он просто старался выжить. А потом Дэвид вернулся и заполнил всю его жизнь своей безграничной любовью и нежностью, и в ней просто не осталось места ни для кого больше. Но внимание этой странной девушки было ему почему-то приятно. «Дэвид...» — мелькнула в голове мысль, больно кольнула и исчезла, оставив за собой шлейф тоски где-то в груди. «Так, стоп, — одёрнул он сам себя. — Ты не будешь думать о нём. Не сейчас». — У тебя очень странное выражение лица, Оуэн, — сказала Лиза. — Как будто ты выбираешь, что именно можно рассказать. У тебя много тайн? Оуэн заставил себя выбраться из своих мыслей. — Нет, что ты, — ответил он, явно покривив душой, — какие тайны. Я просто учусь и играю в хоккей. Но это ты и так знаешь. — Расскажи мне о том, чего я не знаю, — снова улыбнулась Лиза, внимательно глядя на него. — У тебя есть девушка? Оуэн поперхнулся кофе. Её прямота обескураживала, вызывала ещё больший интерес и было в этом что-то очень знакомое. — Нет, — совершенно честно ответил он. — Девушки у меня нет. «У меня есть парень, — добавил он про себя. — Самый лучший на свете. Но есть ли он у меня до сих пор?..» Лиза не дала ему углубиться в эти печальные раздумья. Её брови удивлённо поднялись, а глаза засияли. — Поразительно, — сказала она с едва скрываемым удовольствием. — У такого мужчины и нет девушки, куда они все смотрят?! — Ну... — замялся Оуэн. — Откровенно говоря, у меня нет на это времени. Я хочу попасть в профессиональную лигу, так что все силы отдаю хоккею. Иногда даже учёбой приходится заниматься по ночам. «Расскажи ей, чем ты ещё занимаешься по ночам», — ехидно подсказал ему внутренний голос, и Оуэну захотелось оторвать себе голову. Он отставил опустевшую чашку и смущенно предложил: — Давай немного пройдёмся. Мне жаль, но завтра действительно очень рано вставать, финал через два дня, нам запрещено слишком расслабляться. Лиза кивнула, легко поднялась и потянулась за курткой. Оуэн смотрел на её худощавую, немного угловатую фигуру, длинные стройные ноги, обтянутые джинсами и не мог отделаться от странного ощущения. Какого именно – он не понимал, но сердце его билось спокойно и ровно. Они не торопясь прошлись по освещённым улицам, болтая ни о чём и наслаждаясь прохладным вечером. — Ты далеко живёшь? — спросил Оуэн — Подвезти тебя? — Это было бы круто, — взглянув на него, ответила Лиза, — Но я на машине, так что в следующий раз. Её маленький серебристый Фиат стоял совсем недалеко от автомобиля Оуэна, кроме них на парковке никого не наблюдалось. — Спасибо за вечер, — парень протянул руку, — Это было сначала странно, но потом интересно. — Я не прощаюсь надолго, — загадочно сказала Лиза, вложив свою руку в его. — Я же говорила, что хочу узнать тебя ближе. Как можно ближе... Она неожиданно поднялась на цыпочки и поцеловала Оуэна в губы.