Не охотник

Шейн ходил по кухне, заканчивая уборку после того, как большую часть дня потратил на приготовление еды на неделю. Убираться особо не нужно. Он всегда тщательно убирался, пока готовил, хотя сам не особо силен в кулинарии. Он предпочитает одно и то же скучное меню из простых блюд, которые ему нравятся и которые вписываются в его рацион. Честно говоря, он терпеть не может готовить, но это неизбежное зло, если хочешь придерживаться строгой диеты и не питаться едой на вынос, как многие его коллеги по команде, которые не состоят в отношениях. Хэйден был завсегдатаем почти всех ресторанов Монреаля, пока не переехал к Джеки. Джеки была возмущена тем, что она назвала пустой тратой денег, и заставила Хэйдена пройти кулинарный курс. Это означало, что Хэйден заставил Шейна и Джей Джея пройти тот же курс вместе с ним. Не то чтобы Джей Джею это было нужно, он и сам был настоящим гурманом. Из них троих только Джей Джею нравилось готовить, и он умел это делать. Но он согласился на этот курс только ради того, чтобы три недели, пока Джеки усиленно его обучала, подкалывать Шейна и Хэйдена по поводу их кулинарных способностей. В конце концов, Шейн и Хэйден научились готовить себе еду сами, а не питаться едой на вынос или полуфабрикатами, которые им выдавал штатный диетолог «Метро». И хотя Шейн никогда не будет так же увлечен едой, как Джей Джея или Клифф, теперь он может прочитать рецепт и приготовить себе что-то более-менее съедобное, не рискуя получить пищевое отравление. А в такие дни, как сегодня, когда он весь день чувствовал себя на грани паники, процесс приготовления еды на неделю помогал ему отвлечься от мыслей о звонке Клиффа. Шейн чувствовал себя на грани панической атаки с тех пор, как накануне вечером ему позвонил Илья, чтобы устроить скандал. После этого он так и не смог уснуть. Шейн провел всю ночь, ворочаясь в постели, пытаясь найти удобное положение, пробуя все известные ему способы расслабиться и расхаживая по квартире в ожидании, когда грянет гром. Он даже не знал, что это будет за гром, но в любом случае он был в ужасе. На тренировке он изо всех сил старался не думать об этом. Он изо всех сил старался выбросить это из головы и притвориться, что с ним все в порядке. Притворяйся, пока не получится, или что-то в этом роде. Но он не мог отделаться от ощущения, что страх, который поселился у него в животе во время того ужасного телефонного разговора с Ильей, начал распространяться по всему телу, и Шейн ничего не мог с этим поделать. Что, если Илья не шутил? Что, если он действительно заставит Шейна рассказать Клиффу правду о его отношениях с Ильей? Что, если его действительно заставят выдать Илью Клиффу? Что, если Илья сам решит рассказать Клиффу правду? Даст ли Клифф Шейну шанс объясниться? Простит ли он Шейна за то, что тот не сказал ему правду? Расстанется ли он с Шейном? Шейн не стал бы винить Клиффа, если бы тот так поступил, ведь Илья — лучший друг его парня. Рози и Марли появились в жизни друг друга задолго до Шейна и Клиффа — «сначала братья, потом шлюхи» или что-то в этом роде. Он помнит, как Хэйден и Джей Джей часто повторяли это в те годы, когда Хэйден еще не встретил Джеки, когда они все вместе куда-то ходили и случайные девушки флиртовали со всеми троими. Шейна никогда не интересовали эти девушки — по понятным причинам, — но он до сих пор помнит, как Хэйден и Джей Джей клялись, что никогда не попадутся на эту удочку, во имя братства или чего-то в этом роде. Черт, неужели в этой неразберихе Шейн — та самая шлюха из поговорки «сначала братья, потом шлюхи»? Неужели Клифф считает Шейна вторым сортом после Ильи? От этих слов у него до сих пор стынет кровь в жилах. Он не хочет, чтобы Клифф так о нем думал. Он не хочет, чтобы Илья — да и вообще кто-либо — думал о нем в таком ключе. Боже, все это так ужасно. Все ужасно, и во всем виноват Шейн. Не надо было флиртовать с Клиффом и соглашаться на то идеальное первое свидание. Надо было оставить Клиффа в статусе вопроса о том, что могло бы быть. Тогда у Клиффа по-прежнему был бы лучший друг, и ему не было бы так больно, так мучительно и так непонятно. Если бы Шейн просто оставил Клиффа в покое, ничего этого не случилось бы. Но если бы он так поступил, то упустил бы самые лучшие и здоровые отношения в своей жизни с хорошим человеком, который любит его и хорошо к нему относится. Клифф пока не говорил об этом вслух, но Шейн все равно чувствует. Клиффу не нужно произносить эти слова, Шейн и так все понимает. Он даже рад, что Клифф пока этого не сказал, потому что не знает, сможет ли он ответить взаимностью — да и вообще сможет ли он это сделать, учитывая, что между ними до сих пор висит огромный секрет. Но он чувствует это. И что еще важнее, с Клиффом он чувствует себя в безопасности, он так чертовски счастлив, что это почти невозможно описать. Если бы он не ответил Клиффу на следующее утро после их почти случившегося секса, то не был бы сейчас так счастлив. И все же он на грани панической атаки, потому что оказался в дурацком любовном треугольнике, как героиня одной из тех подростковых книг, которые были так популярны в его время. Как такое вообще могло с ним случиться? Ему хочется с кем-нибудь поговорить об этом, о своих чувствах. Но он не знает, с кем бы он мог об этом поговорить. И, честно говоря, единственный, с кем он хотел бы поговорить о своих чувствах, — это Клифф. Но он не может рассказать Клиффу всю правду без утайки, не выдав Илью, а это значит, что он испортит отношения с Клиффом и усугубит и без того непростые отношения между Клиффом и Ильей. Шейн упорно протирает и без того чистую кухонную столешницу влажной тряпкой с универсальным, чистящим средством, когда его телефон внезапно громко звонит, заставляя его подпрыгнуть от неожиданности. Он резко оборачивается и видит, что телефон лежит там, где он его и оставил, — на дальнем конце столешницы. На экране высвечивается запрос на видеозвонок в FaceTime и любимая фотография Шейна с улыбающимся Клиффом. Это селфи, которое Клифф прислал Шейну в те первые пару недель после их знакомства в клубе и до первого свидания. Шейну нравится эта фотография, на которой сонный Клифф лежит в постели, уткнувшись лицом в подушку, с сонной улыбкой и взъерошенными волосами. Это одна из его любимых фотографий Клиффа. Поэтому он сделал ее своей аватаркой вместе с контактными данными. Иногда он все еще открывает эту фотографию на телефоне, чтобы просто смотреть на нее, когда скучает по своему парню. Шейн хватает телефон и без раздумий отвечает на звонок. — Привет, милый, — отвечает он, не задумываясь о том, как нелепо он выглядит: запыхавшийся, весь в грязи и поту после готовки и маниакальной уборки на кухне. На экране видеосвязи он видит Клиффа, лежащего на черном кожаном диване. Выглядит он не намного лучше, чем сам Шейн. — Как прошла тренировка, mon loup? — спрашивает он, чувствуя, как колотится его сердце. Клифф беспомощно пожимает плечами. Он напряженно хмурится, его тело сковано, и он лежит так, будто ранен. Шейн беспокоится, что Клифф действительно мог пострадать. — Все нормально, — тихо отвечает Клифф, слегка пошевелившись. Сердце Шейна колотится как бешеное. Недолго думая, он засовывает в рот одну из завязок толстовки и начинает нервно ее жевать. — Это была тренировка, малыш. Это был обычный второй день сборов, честное слово, mon trésor. Сердце Шейна замедляет ритм, а в животе что-то трепещет от того, что Клифф назвал его своим новым ласковым прозвищем. Клифф по-прежнему чаще всего называет его малыш или детка. Но в самые тихие и интимные моменты, когда Шейна вот-вот накроет паническая атака или когда ему нужно, чтобы его успокоили, но он не знает, как попросить об этом, Клифф называет его своим сокровищем, и от этого Шейну становится непередаваемо тепло. Это один из тех негласных способов, которыми Клифф показывает Шейну, что любит его. — Обещаешь? — спрашивает Шейн, все еще жуя завязку толстовки. Клифф мягко улыбается ему и медленно переворачивается на диване, чтобы лечь на бок. — Обещаю, — тихо отвечает Клифф. — Значит, вы с Розановым смогли… Шейн замолкает, не зная, как спросить, смогли ли они поговорить, помириться. Клифф качает головой и улыбается Шейну, пытаясь его успокоить, но даже Шейн видит, что за этой улыбкой скрывается боль. — Нет. Рози… Розанов… — Клифф болезненно морщится, поправляя себя. Боже, Шейн готов убить Илью за то, как он обидел Клиффа. — Он всё ещё злится на меня. — Его парень устало вздыхает. Шейн ещё сильнее теребит шнурки на толстовке, пытаясь подобрать нужные слова. Он хочет сказать что-то, чтобы убедить Клиффа, что всё наладится. Он хочет сказать что-то, что угодно. Но он не знает, что сказать и о чём спросить. Он не знает, что сделать, чтобы Клиффу стало легче. Шейн ненавидит это. Ненавидит всё это. Он уже давно не испытывал такого беспокойства рядом с Клиффом. В межсезонье всё было так просто. Когда они были вдвоём и наслаждались своим идеальным пузырём цветущей романтики, когда они могли полностью погрузиться в свой медовый месяц, когда весь остальной мир переставал существовать и они могли быть просто двумя влюблёнными друг в друга мужчинами. — Мы с ним не в первый раз ссоримся. Я хочу сказать, что раньше мы никогда не ссорились так сильно, но это не первый наш конфликт. Какое-то время он будет на меня злиться, в конце концов мы обменяемся парой ударов или что-то в этом роде, а потом помиримся — или не помиримся, — но эта дурацкая ссора — проблема Рози, а не моя. Если он не может порадоваться за меня, значит, он не тот человек, за которого я его принимал, — бессвязно бормочет Клифф, безуспешно пытаясь сохранять невозмутимый вид. К концу его голос становится почти горьким. На секунду он замолкает, собираясь с мыслями, и Шейн не торопит его. Клифф заслуживает того, чтобы побыть в одиночестве и выплеснуть всю свою боль, злость и обиду, и Шейн может ему это дать. Спустя долгую минуту Клифф делает глубокий успокаивающий вдох и продолжает: — Честно говоря, я думаю, он успокоится, когда наладит отношения со своей Монреальской девчонкой. Он так облажался в этих отношениях, представляешь, он даже прислал ей этот нелепый огромный букет, чтобы извиниться. Видимо, она не оценила. От этой истории и веселого тона Клиффа у Шейна сжимается сердце. Клифф не счел бы цветы в качестве извинения от Ильи забавными, если бы знал, кому они были отправлены. Как Шейну вообще объяснить, что он и есть Монреальская девчонка Ильи? Что это ему прислали те цветы? Что он не ответил на них не потому, что они его не впечатлили, а потому, что он так чертовски счастлив с Клиффом, что не хочет все испортить. Он не знает, как объяснить, что не хочет быть с Ильей. Что не хочет возвращаться к тайным встречам и украденным моментам. — Клифф… — начинает он, не зная, что сказать. Боже, неужели он готов рискнуть всем? Неужели он готов выдать Илью? Блядь. — Детка, я обещаю. Все будет хорошо. А если нет, то я попрошу о переводе. — Шейну кажется, что его желудок подкатил к горлу и застрял там, мешая дышать. — Ты уедешь из Бостона? — хрипит он. — Да. Я не собираюсь терпеть команду, которая ведет себя как кучка придурков из-за того, с кем у меня отношения. Шейн тяжело сглатывает. Он понимает, что должен объяснить, почему Илья ведет себя как мудак, должен объяснить, что Илья не собирается налаживать отношения со своей девушкой из Монреаля. И он это сделает, но не сейчас. Сейчас Клиффу нужно, чтобы Шейн был рядом и поддерживал его. Ему не нужно, чтобы Шейн все усугублял. — Твоя команда… они… — он пытается подобрать правильный вопрос, но у него ничего не выходит. Он хотел бы быть более искусным в этом деле, но, может быть, и не стоит, потому что его старания вызывают у Клиффа нежную улыбку. — Нет, mon trésor, никто из них не ведет себя со мной как кучка гомофобных придурков. Клифф делает паузу, чтобы тщательно обдумать следующие слова, прежде чем продолжить. — Мне кажется, сейчас все просто в замешательстве. Я имею в виду, что для них это сложно. И, наверное, какое-то время все будет сложно. Но мне не грозит обвинение в разжигании ненависти или что-то в этом роде. Шейн снова тяжело сглатывает, чувствуя комок в горле, и понимающе кивает. Наконец он отходит от края кухонной столешницы, на которой стоял, пересекает всю квартиру, устраивается на диване и сворачивается калачиком в углу. Шейн изо всех сил старается устроиться поудобнее, несмотря на нарастающую тревогу. — Значит, они знают? О нас? — он тихо спрашивает. Клифф кивает, снова потягивается и, усмехнувшись, выдыхает: — Да, я, в общем-то, не собирался ничего говорить, пока мы с Рози — Розановым — не остынем и не сможем все уладить, но... — Клифф снова смеется и недоверчиво качает головой. При этом одна из его черных прядей выбивается из тщательно уложенных волос и падает на лоб. От этого он выглядит моложе, почти по-мальчишески. В любой другой вечер Шейн забрался бы к своему парню на колени и расцеловал бы его до потери пульса. Ему нравится, когда эта прядь падает на лоб Клиффа. Но они в двух разных городах, и Клиффу нужна эмоциональная поддержка Шейна больше, чем оргазм. — Но что? — спрашивает Шейн. Он не может сдержать улыбку. Клифф тоже улыбается, его обида и тревога улетучились, и он тихо посмеивается, как будто сам себе что-то рассказывает. — Один из новичков, Зак Пэрриш? — Шейн кивает в знак того, что слышал. Он знает это имя, хотя и не знает о новичке ничего, кроме того, что тот был выбран «Бостоном» в середине драфта. — Он из Сен-Совера и большой фанат Шейна Холландера, — говорит Клифф с широкой озорной улыбкой, от которой Шейн стонет и зарывается лицом в одну из своих декоративных подушек, чтобы скрыть румянец, выступивший на щеках. Ему неловко, но Клифф смеется, так что оно того стоит. — Что случилось? — скулит он, уткнувшись лицом в подушку. Он почти боится ответа, но Клифф начинает смеяться еще громче. — Рози — Розанов… — Сердце Шейна болезненно сжимается от того, как Клифф поправляет себя. Ему не нужно этого делать, но он знает, как важно для Клиффа всегда называть людей теми именами, которые они сами выбрали, даже если это значит не использовать прозвище, которым он уже много лет называет своего лучшего друга. — Он услышал, как новички говорят о тебе. Я думал, он взорвется. — О боже, у него снова скрутило живот, и это чувство становилось все сильнее. — Мы все думали, что он взорвется, честное слово. Но, похоже, сейчас он злится на меня больше, чем на тебя. Черт, черт, черт, что же натворил Илья? Неужели все так плохо? Если бы это было так, Клифф бы не смеялся, верно? — Он наговорил им гадостей, съязвил и сказал, что если они такие фанаты, то пусть попросят меня достать им автограф моего парня. — Шейн недоверчиво застонал. — Он что, правда так сказал? — Шейн не понимает, почему это кажется ему еще хуже, чем если бы Илья сказал что-то ужасное и оскорбительное. Ему кажется, что Илья воспринимает их с Клиффом отношения как шутку, над которой можно посмеяться. Клифф фыркает, как будто пытается сдержать смех. — Да, так и сказал. Я совсем не так собирался рассказывать о тебе команде. — Клифф перестал сдерживаться и снова расхохотался. — Некоторые ребята были в полном замешательстве. Не думаю, что они до конца понимают, как к нашим отношениям относиться. С одной стороны, они явно пытаются нас поддержать, но не знают, как это сделать, не разозлив Розанова. — О боже, из-за него «Рейдерс» развалится на следующий же сезон после победы в Кубке Стэнли. — От этой мысли ему становится дурно, но Клифф продолжает говорить, и Шейн сосредотачивается на словах своего парня, чтобы его не стошнило. — Конечно, это отстой, — снова смеётся Клифф. — Но должен признать, что новички чуть не описались, как щенки, и чуть не перегрызли друг другу глотки, пытаясь узнать о тебе. Это было чертовски весело. Шейн не может сдержаться и тоже смеётся, представляя эту картину. — Уверен, Розанову это понравилось, — саркастично отвечает он, и Клифф хихикает. — Настолько понравилось, что он заставил их кататься на коньках тридцать минут без остановки, — отвечает Клифф, вторя сарказму Шейна. Ему не стоит хихикать, совсем не стоит. Но последние сутки были настолько ужасными, что, кажется, они дошли до той точки, когда, если не посмеяться, они начнут плакать и уже не смогут остановиться. — Я скучаю по тебе, — шепчет Шейн, когда их смех стихает. — Хотел бы я быть там. Клифф нежно и ласково улыбается ему в ответ. — Я тоже скучаю по тебе, малыш. И, честно говоря, я бы предпочёл быть там с тобой. — Шейн тихо вздыхает. — Ещё пара дней, и ты будешь здесь, — обещает он. — Я знаю, что это всего на пару дней и я почти не буду тебя видеть, потому что буду занят на свадьбе Джеки и Хэйдена, но я так, так сильно хочу снова тебя увидеть, — он делает паузу. — И я правда очень рад, что смогу похвастаться своим горячим кавалером на свадьбе. Клифф весело смеётся. — Я так понимаю, ты рассказал своей команде больше, чем я своей? Шейн смеётся, немного ерзая, чтобы устроиться поудобнее, теперь, когда настроение улучшилось и паника отступила, как утренний прилив. — Да, все, кроме Комо, были очень рады за меня — за нас. Комо закатил истерику из-за того, что я сплю с врагом. Митти считает, что он просто злится из-за того, что в прошлом году ты выбил ему пару зубов. Клифф без тени раскаяния пожимает плечами и отвечает: — Комо сам напросился. Шейн тихо посмеивается над беспечным тоном своего парня. Он понимает, что вот-вот переступит одну из их границ, но ему слишком любопытно, чтобы это его остановило. — Из-за чего вообще была эта драка? — спрашивает он, поправляя подушку, которую обнимает во время разговора. — Комо отказался говорить, и всё, что я помню об этой драке, — это как ты кричал на Прайса, чтобы тот отвалил, когда тот попытался вмешаться. — Клифф густо покраснел, на мгновение уткнувшись лицом в свой большой бицепс, который он подложил под голову, и громко застонал, прежде чем снова посмотреть на Шейна. — Это было глупо, — ответил он с застенчивой улыбкой. — Расскажи мне, — взмолился Шейн, и Клифф покраснел ещё сильнее. — Это правда глупо, так что пообещай, что не будешь меня осуждать, — ответил Клифф, пытаясь быть серьёзным, но не выдерживая и рассмеявшись. — Я ничего не обещаю, — равнодушно отвечает Шейн, и Клифф смеётся ещё громче. — Ладно, — наконец отвечает Клифф, протяжно вздыхая. — В общем, ты знаешь, что меня с тех пор, как я играл в юниорской лиге, постоянно подкалывали из-за того, что я сын жены главного тренера? — Шейн кивает в ответ на вопрос, и Клифф продолжает свой рассказ. — Меня это никогда не беспокоило, — объясняет Клифф, небрежно пожимая плечами. — Это самая скучная тема для подкалывания, понимаешь? Что, я должен из-за этого переживать? О нет! Моя мама — крутая хоккеистка и олимпийская чемпионка! — Шейн хихикает над саркастичным тоном своего парня. — Ну, знаешь, найди что-нибудь получше, — говорит Клифф, и Шейн снова кивает в знак согласия. — В общем, — продолжает Клифф, ненадолго задумавшись. — Он застал меня в плохой день. Не помню, что именно сказал Комо, но что-то дурацкое про то, что я играю как девчонка. И я предложил ему показать, как я могу драться как девчонка. Клифф ухмыляется, словно невероятно гордится собой, и уже давно забыл о смущении. Шейн не должен смеяться. Не должен. Он смеется. — Ты выбил ему три зуба, — с трудом выговаривает Шейн сквозь смех. Клифф все еще гордо ухмыляется, но при этом без тени смущения пожимает одним из своих широких плеч. — Он это заслужил, — отвечает Клифф и тоже начинает посмеиваться. Наверное, Шейну стоило бы вступиться за своего товарища по команде, но сейчас он не капитан Холландер. Он просто Шейн, и он разговаривает со своим парнем после долгого рабочего дня. К тому же Комо — сексист и придурок, который определенно это заслужил. — А в женском хоккее вообще разрешены драки? — спрашивает Шейн, все еще посмеиваясь. Гордая ухмылка Клиффа становится еще шире. — Нет, — отвечает он, нарочито растягивая букву «н», отчего Шейн смеется еще громче. — Так чем ты занимался после тренировки? — спрашивает Клифф, меняя тему, когда их смех стихает. Он выглядит лучше, чем в тот момент, когда Шейн впервые взял трубку. Вся боль и напряжение ушли, и теперь Клифф расслаблен и спокоен. Он улыбается Шейну через экран. — Готовил еду на неделю, — отвечает Шейн, вытягивая ноги и ворочаясь, пока не ложится на бок на диване. Так легко представить, что они лежат, свернувшись калачиком, лицом друг к другу на одном диване в одном и том же городе. Клифф сладко вздыхает. — Что в меню на этой неделе? — спрашивает он, все еще улыбаясь. — В основном курица, рис и овощи. — Клифф очаровательно морщит нос от отвращения. Боже, как же Шейн любит этого человека. — Детка, — ноет Клифф, все еще очаровательно морща нос. — Есть еда и получше. Еда должна быть вкусной и приносить радость, а не быть унылой и безвкусной, как еда для качков. — Шейн смеется, ничего не может с собой поделать. Он просто чертовски счастлив. — Это же просто! — возражает он сквозь смех. Он смеется еще громче, когда Клифф вздыхает, явно недовольный тем, что Шейн приготовил на ужин. — Боже мой, детка, — раздраженно говорит он. — Не заставляй меня каждую неделю летать в Монреаль, чтобы готовить для тебя. — О нет, не надо. Я бы не хотел видеть тебя раз в неделю, — невозмутимо отвечает Шейн, и Клифф смеется так сильно, что в уголках его карих глаз появляются слезы. Если уж на то пошло, то угроза Клиффа каждую неделю летать в Монреаль, чтобы готовить для Шейна, была не такой уж и серьезной. Для Шейна это было сродни награде. Он бы с гордостью повесил ее на почетное место среди других своих трофеев. — Так что ты сегодня ешь? — спрашивает Шейн, когда его бойфренд наконец перестает смеяться. — Китайский паштет, — отвечает тот с легкой улыбкой. — Папа всегда готовил его для нас, когда мы были детьми и у нас выдавался плохой день, или когда было очень холодно, или после того, как мы возвращались с катания на коньках на озере. Честно говоря, ему не нужно было особых поводов, чтобы его приготовить, — наверное, поэтому это мое любимое блюдо. Длинное, почти бессвязное объяснение вызывает у Шейна улыбку. Ему нравится узнавать такие вот забавные истории о том, как Клифф стал тем невероятным человеком, которым он является. — Это ведь папа научил тебя готовить, да?— Клифф тихо мычит и кивает. — Я люблю свою маму, но она ужасно готовит. То есть ее еда съедобна, она никого не убьет, но все равно невкусная. Шейн смеется, прежде чем ответить: — Да, мой папа тоже всегда больше готовил, но никто не может забронировать столик лучше, чем моя мама. Это дурацкая шутка, но она одна из любимых у его мамы. Несмотря на то, что шутка ужасная, Клифф все равно весело фыркает. После этого разговор течет легко, они обмениваются историями о своих семьях. Клифф как раз закончил рассказывать историю о том, как его мама однажды ввязалась в перепалку с одним из его школьных тренеров по хоккею, когда Шейн услышал вибрацию где-то за кадром. Клифф протянул руку за экран и пробормотал себе под нос: — Ну надо же, — после чего выключил вибрацию и откинулся на спинку дивана, где до этого лежал на боку. — Извини, это была моя мама, — сказал он, устроившись поудобнее. Шейн понял, что Клифф, скорее всего, звонил ему с планшета, а не с телефона. Жаль, что он не подумал об этом заранее, ведь ему гораздо удобнее смотреть на Клиффа на большом экране планшета, а не на экране телефона. — Можешь ответить, если нужно, — предлагает Шейн, слегка поёрзав, чтобы устроиться поудобнее, и раздумывая, не взять ли ему одно из своих толстых мягких одеял, чтобы завернуться в него. — Всё в порядке, я ей перезвоню, — легко ответил Клифф. — Она хочет с тобой познакомиться и, наверное, просто хочет убедиться, что я не сделал ничего непоправимого, например не познакомил тебя с отцом первым. Шейн понимает, что Клифф шутит, но всё же… — Э-э-э… я думал, ты говорил, что твои родители после развода остались в хороших отношениях? — Клифф кивает и ободряюще улыбается. — Так и есть, и, кажется, теперь они даже больше любят друг друга. Но мой отец… он вообще не любитель спорта. Он, конечно, знает о хоккее и всегда приходил на все матчи, на которых играли я, мама и мои братья и сёстры, но сам он этим не увлекается, — объяснил Клифф. — Мама очень рада, что я встречаюсь с Шейном Холландером, и считает, что папа не понимает, насколько это важно. Клифф помолчал. — Папа просто рад, что я встречаюсь с милым, канадским парнем. Шейн смеётся и понимающе кивает. — Как они познакомились? — спрашивает он с любопытством и улыбается, когда Клифф громко фыркает, а потом смеётся. — Ничего особенного, они влюбились друг в друга ещё в школе. Маме нужен был репетитор по истории, и тут появился мой отец. — Думаю, это… — Шейн замолкает, потому что громко и неловко зевает. — Прости, я плохо спал прошлой ночью, — говорит он, когда зевота проходит. Клифф смотрит на Шейна самым нежным и обеспокоенным взглядом. — Малыш, — в голосе Клиффа слышится тревога, от которой у Шейна сжимается сердце. — Иди поспи. — Я не хочу. Я хочу и дальше с тобой разговаривать, — тихо отвечает он. Он не говорит, что боится, что ему приснятся кошмары, если он уснёт. Он не говорит, что боится, что их время на исходе, что прошлой ночью часы, отсчитывающие их отношения, начали тикать. Он не говорит, что хочет наслаждаться этим моментом, что хочет жить в нем, пока Клифф еще любит его. — Хочешь, я буду разговаривать с тобой по телефону, пока ты не уснешь? — ласково спрашивает Клифф, все еще беспокоясь о Шейне. — Пожалуйста? — Шейн его не заслуживает. Он не заслуживает Клиффа. Он не заслуживает этого милого человека, который беспокоится о нем и предлагает поговорить с Шейном по телефону, пока тот не уснет. Это Шейн должен делать для Клиффа. Это у Клиффа вчера было разбито сердце, это у Клиффа больше всего шансов все потерять, потому что он выбирает Шейна. Потому что он выбирает любить Шейна. Черт, надо было сказать Клиффу правду. Надо было рассказать ему правду о себе и Илье и надеяться, что Клифф его простит. Надо было рассказать Клиффу о цветах, которые прислал Илья, и о том ужасном телефонном разговоре прошлой ночью. Надо было все рассказать Клиффу. Еще не поздно, надо было. Особенно теперь, когда ясно, что Илья не скажет Клиффу правду и заставит Шейна разбить ему сердце. Но Клифф сейчас такой спокойный и счастливый, он смотрит на Шейна с нескрываемым обожанием. А Шейн… Он просто не может этого сделать. Он не может разбить сердце Клиффа, только не снова, только не после того, как его сердце было разбито всего сутки назад. Только не после того, как он наконец расслабился и снова начал улыбаться после вчерашней душевной боли, после такого эмоционально тяжелого дня. Он не хочет нарушать спокойствие Клиффа, он хочет быть причиной его спокойствия. Он хочет быть тем безопасным местом, где Клифф может отдохнуть после каждого тяжелого дня. Вместо того чтобы признаться в своих прошлых отношениях, Шейн забирается в постель и засыпает под звуки, доносящиеся с кухни Клиффа в Бостоне: он готовит и рассказывает Шейну о каждом этапе процесса, пока тот не засыпает.

———

Вокруг Шейна, который отдыхает и молча наблюдает за проходящими мимо людьми, в аэропорту царит суматоха. Он ждет у выхода на посадку, откуда только что прибыл рейс из Бостона, на котором должен прилететь Клифф. Шейн не такой известный, как Роуз Лэндри, но все же достаточно узнаваемый, чтобы его регулярно узнавали на публике. Он чувствует себя немного глупо в темных очках RayBan и старой черной бейсболке с белыми буквами и силуэтом ковбоя верхом на лошади, которая скрывает его волосы, чтобы его не узнали. Он не помнит, где взял эту кепку и откуда она у него, потому что точно ее не покупал. На самом деле он нечасто носит кепки, но эта ему нравится. В кепке, солнцезащитных очках, удобных спортивных штанах и невзрачной черной толстовке он выглядит как обычный парень, который ждет своего парня из аэропорта. Обычно он не против, когда его узнают, когда люди останавливают его, чтобы сфотографироваться с ним, взять автограф или просто поговорить, если они ведут себя уважительно. Но сегодня не тот случай. Всю неделю он спал как убитый, его мучили кошмары с участием Клиффа и Ильи, в которых они занимались чем-то ужасным, душераздирающим, а иногда и эротическим. Шейн не любит кошмары, связанные со стрессом, да и кто бы их любил? Но сейчас он бы все отдал, чтобы вернуться к своим старым кошмарам, в которых у него внезапно выпадали зубы, лишь бы не видеть очередной кошмар, в котором Илья из сна превращается в Клиффа из кошмара прямо во время секса. Сегодня у него просто нет сил быть канадским «золотым мальчиком» Шейном Холландером. У него нет сил натянуто улыбаться, слушая, как люди расспрашивают его о дурацком соперничестве с Розановым или о взлетах и падениях прошлого сезона. У него нет сил на селфи и автографы, не говоря уже о рукопожатиях и поцелуях с детьми. Шейн — не Илья, он не может позволить себе роскошь быть грубым или отшивать фанатов. У него не бывает выходных. Ему и так было непросто, когда пришлось натянуть на лицо фальшивую дружелюбную улыбку и поддерживать светскую беседу, проходя контроль в аэропорту после регистрации на рейс в Сиэтл, на который он совершенно не собирался лететь. Сейчас он хочет только одного: забрать Клиффа, выбраться из этого чертова аэропорта и поскорее оказаться дома, чтобы вздремнуть перед ранним ужином с родителями и репетицией свадьбы. Он вообще не понимает, зачем нужны репетиции перед свадьбой, это какое-то излишество. Разве нельзя просто прийти, пройти к алтарю и стоять там, пока жених и невеста произносят клятвы и обещают любить друг друга до конца своих дней? Шейн прислонился к стене и громко зевнул. Клифф вот-вот должен выйти из зоны посадки, и Шейн не может дождаться, когда увидит его, обнимет и поцелует впервые за пять дней. Эти пять дней показались ему вечностью. Боже, он сойдет с ума от того, как долго им придется не видеться до конца сезона. В нескольких метрах от стены, к которой прислонился Шейн, стоит молодая семья, которая куда-то едет. Родители оживленно разговаривают, а их ребенок тихо играет рядом с мамой. Малыш чем-то похож на Шейна в его возрасте. Он отрывается от своей игрушечной машинки и смотрит на Шейна так, будто узнал его, но не может в этом уверен. Шейн спокойно наблюдает за тем, как мама замечает, что малыш на него пялится, и ему кажется, что он слышит, как она бормочет, что так делать невежливо. Малыш отворачивается, краснея, и Шейн слегка улыбается, потому что это напоминает ему о том, как он путешествовал с родителями в детстве. В этот момент открываются ворота, и люди начинают выходить из зоны ожидания, а малыш снова смотрит на Шейна. Тот добродушно улыбается ему в ответ. Краем глаза Шейн замечает, как из толпы выходит изможденный Клифф, возвышающийся над собравшимися на голову. Он направляется в сторону Шейна, непринужденно перекидывая через плечо ручную кладь и спортивную сумку, и выглядит как реальный главный герой какой-нибудь слащавой романтической комедии. Внезапно Шейн набирается смелости, хотя все еще чертовски устал. Он снимает солнцезащитные очки и цепляет их за капюшон худи. Он видит, как глаза мальчика загораются от неожиданности. Шейн улыбается мальчику, который в предвкушении открывает рот, словно вот-вот случайно выдаст присутствие Шейна всей толпе у выхода на посадку. Но прежде чем он успевает это сделать, Шейн прикладывает палец к губам, безмолвно призывая мальчика к тишине. Тот захлопывает рот и радостно кивает, словно ему сошло с рук что-то тайное и, может быть, даже немного шаловливое. Наконец Шейн отталкивается от стены, к которой прислонялся, и широкими шагами пересекает толпу людей, ожидающих своей очереди на посадку, чтобы встретиться с Клиффом в центре зала, не обращая внимания на царящий вокруг хаос. — Привет, малыш, — тихо говорит Клифф, когда они наконец оказываются рядом. Он улыбается так, словно встреча с Шейном — лучшее, что случилось с ним за день. Для Шейна встреча с Клиффом — определенно лучшее, что случилось с ним за день. Он ничего не говорит, но отвечает на улыбку Клиффа такой же широкой улыбкой, а затем делает шаг навстречу своему парню, обнимает его за талию и прижимает к себе так крепко, как только может. Шейн улыбается, когда чувствует, что Клифф отвечает на объятие, так же крепко обнимая его свободной рукой, и нежно целует в висок. — Я скучал по тебе, mon loup», — наконец бормочет Шейн, уткнувшись лицом в шею Клиффа и глубоко вдыхая теплый землистый аромат дорогого парфюма своего парня. — Я тоже по тебе скучал, детка, — отвечает Клифф самым нежным голосом, на который только способен, и снова целует Шейна в щеку. На этот раз он задерживает губы на его лице, медленно и глубоко дыша. Должно быть, он нуждался в этом так же сильно, как и Шейн, если не сильнее. Возможность пережить этот момент здесь и сейчас стоила того, чтобы купить в последнюю минуту неприлично дорогой билет на самолет до Сиэтла и встретить Клиффа у выхода на посадку. Они стоят так еще минуту, прежде чем Шейн отстраняется от шеи Клиффа, чтобы улыбнуться ему и заговорить, не размыкая объятий. — Ты сдал багаж? — спрашивает он, и Клифф громко фыркает, словно обидевшись, хотя при этом широко улыбается. Шейн чувствует себя легче, чем когда-либо за последние несколько дней, ему кажется, что он наконец-то может вздохнуть полной грудью. Наконец-то он чувствует, что все будет хорошо. — Конечно, нет, — восклицает Клифф, все еще притворяясь обиженным. — Последнее, чего мне хотелось, когда я прилетел, — это ждать, пока привезут зарегистрированный багаж. Шейн отстраняется от Клиффа, и они наконец размыкают объятия. Но это ненадолго: Шейн берет Клиффа за руку, не переставая улыбаться тому, как легко его парень сплетает их пальцы. — Что ты хотел сделать в первую очередь? — спрашивает Шейн, уводя Клиффа от выхода на посадку, чтобы наконец-то покинуть аэропорт. — Я хотел сказать, что в первую очередь я хотел увидеть тебя, — отвечает Клифф, слегка посмеиваясь и игриво подмигивая Шейну, отчего тот хихикает. — Но, честно говоря, я бы убил за то, чтобы вздремнуть или выпить чашку кофе размером с мое лицо. Это заставило Шейна рассмеяться еще громче. Он потянул Клиффа за руку и ускорил шаг, практически волоча своего парня к выходу на парковку, где он оставил машину. — Мы вздремнем, когда приедем домой, — настойчиво говорит Шейн сквозь смех, чувствуя легкое головокружение от одной только мысли о том, чтобы свернуться калачиком с Клиффом и вздремнуть. — Сэр, да, сэр, — со смехом ответил Клифф, с радостью позволив Шейну увести себя из шумного аэропорта. Дорога до его квартиры занимает больше времени, чем хотелось бы Шейну, и он чувствует себя немного виноватым перед Клиффом за то, что тот постоянно зевает и извиняется за это. — Прости, — говорит Клифф, снова зевнув так, что у него затрещали челюсти. — Долгий день, долгая тренировка. — У вас с Розановым стало лучше получаться? — спрашивает Шейн, не глядя на Клиффа, и выключает зажигание. Клифф фыркнул, но на этот раз без тени иронии. — Нет, — ответил Клифф, вздыхая и не предпринимая попыток выйти из машины. Шейн тоже не спешил выходить. — Я имею в виду, что мы не рискуем подраться прямо во время матча или чего-то в этом роде, и за последнюю неделю я не лишился ни одного зуба… — Это минимум! — воскликнул Шейн, всплеснув руками, чем вызвал у своего измученного парня полуулыбку. — Не в первый раз мы с Роз выбиваем друг другу зубы, детка, но в первый раз это случилось из-за… — Клифф замолчал, посмеиваясь. — Я хотел сказать из-за парня, но это и так очевидно, ведь Роз натурал, а потом я хотел сказать из-за жены, но… — Ни у одного из вас нет ни жены, ни девушки? — предположил Шейн с весёлой ухмылкой, и Клифф улыбнулся в ответ. — Точно. По-моему, нет такого гендерно нейтрального термина для жён, девушек, мужей и парней, да? — со смехом сказал Клифф, когда они наконец вышли из джипа Шейна. — Думаю, тебе нужен термин «партнёр», mon loup, — сухо ответил Шейн, захлопывая водительскую дверь, открывая заднюю и одновременно с Клиффом потянувшись за его сумками. — Даже не думай об этом, mon trésor, — игриво прорычал Клифф, выхватывая у Шейна свои вещи и небрежно перекидывая их через плечо. Шейн закатил глаза, но не стал возражать. — И конечно, мы партнёры, но «партнёр» — это не то же самое, что «из-за жены», — сказал Клифф, подхватывая Шейна под руку, когда тот обошёл джип сзади, и они направились к лифтам, которые должны были поднять их в квартиру Шейна. — Может, создадим групповой чат для партнёров и придумаем что-нибудь повеселее, — пошутил Шейн. — В этом чате будут только мы и парень Хантера. Шейн задумался, прежде чем ответить. — Мы могли бы добавить Скотта, — предложил Шейн, но по взгляду Клиффа стало ясно, что он с ним не согласен. — Хантер не будет возражать. Он не встречается с хоккеистом — или с кем-то ещё из спортсменов. — Шейн закатил глаза, глядя на выходки Клиффа. — Ладно, ладно, ты победил! — Шейн внезапно замолчал, осознав, что только что произошло. — Не отвлекай меня от главного, Клиффтон Генри, — шутливо пожурил его Шейн, прежде чем вернуться к предыдущему разговору. — Значит, вы с Розановым никогда не дрались из-за девушки, так из-за чего же вы тогда выбивали друг другу зубы? — спрашивает Шейн с легким раздражением. — Честно? — спросил Клифф, когда они вошли в лифт. Он повернулся к Шейну и встретил его обеспокоенный взгляд смущенной полуулыбкой. Шейн серьезно кивнул, желая, чтобы Клифф объяснил, как они с Ильей выбивали друг другу зубы и при этом оставались друзьями и почему для него это не было чем-то из ряда вон выходящим. — Мы оба плохо держим удар. Мы оба очень амбициозные и слишком увлекаемся. Я уже сбился со счета, сколько раз мы случайно ставили друг другу синяки под глазами и разбивали губы, — пожимает плечами Клифф, все еще смущенно улыбаясь, как будто в этом нет ничего особенного. Шейн не может представить, чтобы кто-то из его друзей случайно причинил боль другому и чтобы все отнеслись к этому спокойно. Он секунду смотрит на Клиффа с ничего не выражающим лицом, а затем закатывает глаза и нажимает кнопку, чтобы лифт поднялся на его этаж. — У вас с Розановым очень странная дружба. Клифф смеется и прижимает Шейна к себе. — А вы с Пайком никогда такого не делали? — спрашивает он, все еще улыбаясь, в то время как лицо Шейна остается бесстрастным и невозмутимым. — Нет, — сухо отвечает Шейн, отчего Клифф смеется еще громче. На губах Шейна появляется легкая улыбка, и он начинает тихо посмеиваться. — Ты и правда вымотался, да? — спрашивает Шейн, гадая, сколько же его парень на самом деле не спал за последнюю неделю. Клифф кивает, все еще посмеиваясь и не в силах вымолвить ни слова. Когда они наконец поднимаются в пентхаус Шейна, тот подталкивает Клиффа в сторону спальни. Они оба смертельно устали, впереди их ждут очень долгие выходные, и они заслуживают того, чтобы немного вздремнуть, хотя через час им нужно будет встать, чтобы встретиться с родителями Шейна за ранним ужином. — Мне правда нужно принять душ, — ворчит Клифф, пока Шейн подталкивает его к кровати и забирает у него спортивную сумку. Может, ему стоит освободить место в одном или двух ящиках комода и в шкафу, чтобы Клифф мог хранить там свою одежду. Тогда им будет проще находить поводы проводить больше времени вместе в предстоящем сезоне. — От меня воняет. — Шейн сморщил нос. По его мнению, от Клиффа пахло вполне нормально, даже очень хорошо. — Ты что, не принял душ после тренировки? — спросил он, убирая сумку Клиффа в шкаф. Клифф издал обиженный возглас и стянул с себя толстовку. — Конечно, принял! — воскликнул он. — Было бы чертовски невежливо заставлять кого-то сидеть рядом со мной в гигантской металлической трубе под давлением, если бы я этого не сделал. Шейн стянул с себя толстовку и бросил её в корзину для белья, забрал у Клиффа его одежду и положил её поверх своей. — Тогда всё в порядке, милый, а теперь иди сюда, — заныл он, снимая носки и бросая их в корзину для белья. — Я хочу пообниматься и вздремнуть. Шейн пересёк комнату, откинул одеяло и забрался в постель, не сводя пристального взгляда с Клиффа, который всё ещё стоял рядом с кроватью в одних трусах. Клифф смотрел на пустое место рядом с Шейном так, будто вёл с самим собой напряжённый внутренний диалог о нравственности. — От меня воняет, как в аэропорту, — слабо возразил Клифф. Его голос звучал так тихо, что едва был слышен шёпот. Он так и стоял на месте, не шевелясь и глядя на пустое место в постели рядом с Шейном. — Я не могу предстать перед твоими родителями с таким запахом, детка. — О боже, Клифф, от тебя так не пахнет. А теперь иди поспи со мной, — заныл Шейн, не в силах совладать со своим ребяческим нравом. Он устал, хочет вздремнуть и хочет, чтобы этот сон был рядом с его очень привлекательным бойфрендом, который выглядит так, будто вот-вот уснёт стоя. Когда Клифф так и не ложится в постель, явно погрузившись в свои мысли о встрече с родителями Шейна, тот издает пронзительный скулеж. — Mon loup, — скулит он как можно громче и капризнее, — если ты сейчас же не ляжешь в постель и не поспишь со мной, я тебя никогда не прощу. Эта пустая угроза выводит Клиффа из ступора, и он в спешке забирается в постель рядом с Шейном. Шейн счастливо вздыхает, когда ложится, положив голову на грудь Клиффа, закинув одну руку ему на живот, а другую — на плечо. Клифф поправляет на них обоих простыни и тяжелое одеяло, и они погружаются в уютную тишину. — Я скучал по тебе, — бормочет Шейн, уже почти засыпая, чувствуя себя в безопасности и тепле. Он поворачивает голову в сторону и сонно целует Клиффа в грудь. — Я тоже скучал по тебе, малыш, — с трудом выговаривает Клифф, уткнувшись лицом в волосы Шейна. Он делает глубокий вдох, а затем прижимается губами к его макушке, отвечая на сонный поцелуй, которым Шейн одарил его сердце. Вскоре их дыхание замедляется, и они засыпают в объятиях друг друга. Несмотря на то, что они проспали не больше часа, Шейн считает, что это был лучший сон за всю неделю. Ему не снились кошмары и тревожные сны. Он просыпается отдохнувшим, встревоженным, но все же отдохнувшим. По крайней мере, его тревога не связана с Ильей или с тем, что он боится потерять Клиффа, когда тот узнает правду о романтическом прошлом Шейна. Сейчас он переживает из-за того, что ему предстоит познакомить своего парня с родителями. И, может быть, это глупо, но от этой тревоги у Шейна кружится голова. Впервые в жизни он рад, что ему не по себе, потому что он волнуется из-за того, что предстоит сделать каждой другой паре. Он собирается познакомить своего парня со своими родителями. Но волнение не проходит, потому что он на взводе. Что, если ужин пройдет плохо? Что, если родителям не понравится Клифф или они не одобрят их отношения? Что, если мама возьмет на себя роль хозяйки и тем самым поставит его в неловкое положение? Что, если родителям понравится Клифф? Такое вообще возможно? Шейн не знает, но понимает, что сегодня он должен быть собранным, потому что Клифф тоже нервничает, а Клифф и так уже сделал больше, чем от него требовалось, чтобы сохранять самообладание, пока Шейн нервничает. Так что теперь настала очередь Клиффа понервничать. — Ты уверен, что я нормально выгляжу? — в третий раз спросил Клифф, указывая на свои очень красивые темно-синие джинсы, которые облегали его бедра так, что Шейн почувствовал себя немного диким, и на не менее красивый белый свитер, который был на его парне. Черт, Клифф — красивый мужчина. Как, черт возьми, Шейну так повезло? — Ты выглядишь идеально, mon loup, — ответил Шейн, улыбаясь. Он тремя широкими шагами пересек спальню, чтобы попытаться успокоить своего парня. — Это всего лишь ужин с моими родителями перед завтрашней репетицией, — сказал Шейн, стараясь говорить непринужденно. Он не знает, насколько у него это получается, поэтому просто кладет руки на грудь Клиффа и сокращает расстояние между ними, чтобы поцеловать его в губы. — Вот видишь, ты так говоришь, — сказал Клифф, отстраняясь, вместо того чтобы ответить на поцелуй. — Но я никогда не знакомился с родителями своих предыдущих партнеров. Мне кажется, это очень важно. Что, если они меня возненавидят? Что, если они решат, что ты заслуживаешь лучшего? Что, если я скажу что-нибудь глупое и опозорю себя или тебя? — Клифф говорил сбивчиво, слова слетали с его губ в беспорядочном потоке. — Не опозоришь, — ответил Шейн, изо всех сил стараясь успокоить его и не расстраиваться из-за того, что Клифф отстранился. — И мои родители тебя не возненавидят. Потому что ты не Илья Розанов. Шейн не произносит эту фразу вслух, потому что не думает, что напоминание Клиффу о лучшем друге, с которым у него сейчас не самые лучшие отношения, поможет его парню перестать паниковать. — И я обещаю, что ни одно из твоих слов или поступков меня не смутит. — О, я уверен, что смог бы. Ты вообще меня знаешь, детка? Иногда я могу наговорить такого, что мало не покажется, — сбивчиво заговорил Клифф. В ответ Шейн издал тихий горловой звук. — Да, детка, мы называем это «чириканьем». У тебя это отлично получается, и если только ты не собираешься «чирикать» с моими родителями, я абсолютно уверен, что ты не наговоришь ничего такого, что мало не покажется. Клифф открыл рот, чтобы возразить Шейну. Шейн любит думать, что он быстро соображает, и отчасти благодаря этому он такой хороший хоккеист и капитан команды. В отчаянной попытке отвлечь Клиффа Шейн проводит руками по его свитеру, поглаживая невероятно мягкую трикотажную ткань. — Мне очень нравится твой свитер, он такой мягкий. Ты знаешь, из чего он сделан? — Клифф бросил на Шейна один из тех недоумённых взглядов, которые говорят сами за себя, не требуя слов. — Спасибо? — растерянно спросил он. — Не знаю, наверное, из кашемира или чего-то в этом роде. — Клифф всё ещё растерянно смотрел на Шейна, не понимая, к чему он клонит. — Хм, ты уверен? — спросил Шейн, продолжая гладить свитер и озорно ухмыляясь Клиффу. — Может, мне стоит посмотреть на этикетку, потому что мне кажется, что это очень похоже на материал для свитера бойфренда. — Клифф не сразу понял, что ему сказали, но когда до него дошло, он запрокинул голову и громко расхохотался. — Это было ужасно, детка, — всё ещё смеясь, сказал он, глядя на Шейна, а потом наклонился и поцеловал его. Это было ужасно. Это было ужасно и банально, но сработало, потому что Шейну удалось вывести Клиффа из состояния тревожности. Шейн будет сыпать дурацкими и банальными шутками, пока они будут отвлекать Клиффа и смешить его. К тому времени, когда они наконец добираются до ресторана, они опаздывают всего на пару минут. Официант провожает пару к столику, за которым уже сидят его родители и увлечённо обсуждают винную карту. Когда родители видят, что Шейн и Клифф, держась за руки, подходят к столику, отставая от официанта на несколько шагов, они встают, чтобы поприветствовать их. Шейн обнимает обоих родителей и слегка краснеет, когда мама целует его в щёку, после чего отходит в сторону, чтобы представить Клиффа родителям. Клифф тепло улыбается и пожимает им руки, а другой рукой непринуждённо кладёт ладонь на поясницу Шейна. После этого все рассаживаются за большим квадратным столом: Клифф и Шейн с одной стороны, а его родители — с другой. Шейн считает, что первое знакомство прошло хорошо. Было немного неловко и неуютно, но, по опыту Шейна, все знакомства проходят как минимум немного неловко и неуютно. Затем начинается светская беседа. Родители Шейна — хоть и с некоторой неохотой — поздравляют Клиффа с победой «Рейдерс» в Кубке Стэнли в прошлом сезоне и спрашивают, как прошёл его перелёт в Монреаль, как идут сборы обеих команд и нравится ли Клиффу жить в Бостоне. Клифф расспрашивает родителей Шейна об их работе и неожиданно подробно беседует с его отцом о пазлах, а мама Шейна расспрашивает его о том, кто из их новых новичков, по его мнению, попадёт в первую и вторую пятёрки, а кто вылетит из состава. Слушая, как его отец и его парень обсуждают новую головоломку с муми-троллями, Шейн улыбается шире, чем следовало бы. К тому времени, когда на стол приносят блюда, тревога Шейна полностью улетучивается, и он чувствует себя совершенно расслабленным и может в полной мере насладиться предвкушением важного этапа в отношениях, о котором он долгое время даже не мечтал. — Я знаю, что твоя мама — главный тренер «Хоарфрост», — сказал Дэвид с лёгкой, непринуждённой улыбкой. — Но я не припомню, чтобы слышал, чем занимается твой отец. — Шейн посмотрел на Клиффа, наблюдая за тем, как тот кивнул, сделал глоток воды и только потом ответил. — Он профессор истории в Лавальском университете. Шейн украдкой взглянул на маму, и та одобрительно кивнула. — Очень впечатляет. А у тебя есть братья и сёстры? — спросила Юна. Клифф снова кивнул. — Да, мэм, — ответил Клифф с лёгкой улыбкой. — У меня есть старшая сестра Кэти, она заканчивает последний курс юридического факультета в Колумбийском университете, она замужем, её муж Мик работает в сфере финансов. Ещё у меня есть младший брат Джейс, он готовится к поступлению на медицинский факультет в Нью-Йоркском университете. Его отец присвистнул. — Полагаю, никто не скажет, что ты не из впечатляющей семьи, — ответил Дэвид, с нежностью глядя на Клиффа. Его парень слегка покраснел и почти застенчиво улыбнулся. — То же самое можно сказать и о Шейне, — ответил Клифф, поворачиваясь к нему. Шейн улыбнулся в ответ и сжал руку своего парня, надеясь без слов выразить свою благодарность и радость от того, что всё идёт как по маслу. — Ты уже познакомился с семьёй Клиффа? — с неподдельным любопытством спросил его отец, делая глоток вина. Шейн слегка покраснел и покачал головой, но Клифф тут же вмешался с лучезарной улыбкой. — Пока нет. Нам и так было непросто собраться впятером в одной комнате, когда мы пытались согласовать два хоккейных расписания. — игриво сказал Клифф, подмигнув Шейну, и его отец рассмеялся. — Полагаю, то, что мы живём в двух разных странах, не помогает. — Нет, — ответил Шейн со смешком, глядя на Клиффа. — Но мы что-нибудь придумаем. — О, в этом я не сомневаюсь, — сказал его отец с понимающей улыбкой. — Если кто и может разобраться в этом кошмаре с расписаниями, так это ты, — закончил Дэвид, с гордостью глядя на Шейна. — Итак, — внезапно говорит его мама таким тоном, который означает, что Шейну не понравится то, что она собирается сказать. — Насколько я понимаю, ты близок с Розановым. Это правда? — Мама, — предостерегающе произносит Шейн, растягивая слово, и весь напрягается. — Это невинный вопрос, — возражает Юна. Шейн прищуривается, почти сверлит маму взглядом. — Это не так, — отвечает он. Меньше всего ему хочется сегодня говорить об Илье Розанове. Клифф поворачивается к Шейну и ободряюще сжимает его руку. — Всё в порядке, детка, — мягко и ободряюще говорит Клифф, а затем поворачивается к родителям Шейна и расправляет плечи, словно готовясь к битве. — Рози — мой лучший друг, — говорит Клифф с такой убеждённостью, что Шейн не может не восхититься. — Но он ещё и мой капитан. Я знаю, что между ним и Шейном давнее соперничество, и знаю, что лига любит спекулировать на этом. Я знаю репутацию Рози, но он хороший человек и отличный капитан. Мои чувства к Шейну этого не меняют, как и их соперничество не меняет моих чувств к Шейну. — Клифф глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Я знаю, что игра за разные команды усложняет нашу жизнь, что мы постоянно будем сталкиваться с пристальным вниманием. Но ни один из нас никогда не сделает ничего, что поставило бы под угрозу нашу карьеру или карьеру другого. Юна задумчиво хмыкнула, пристально глядя на Клиффа. — Несмотря на ваши благие намерения, это не значит, что ваши отношения не повлияют негативно на карьеру одного из вас или обоих. — Она говорила ровным голосом, и в её словах слышались нотки менеджера Шейна, а не его матери. Клифф пожал плечами и снова ободряюще сжал руку Шейна. — Вы правы. Но, — Клифф повернул голову и улыбнулся Шейну, прежде чем снова обратиться к Юне, — Шейн стоит того, чтобы рискнуть. Шейн кивнул, крепче сжимая руку Клиффа. — Я того же мнения, — говорит он, изо всех сил стараясь, чтобы тон его голоса соответствовал его убеждённости. — Клифф того стоит. Его мама внимательно смотрит на них, её лицо остаётся бесстрастным. Наступает напряжённая минута молчания, которая кажется вечностью. Наконец мама решительно кивает, и её бесстрастное лицо расплывается в широкой улыбке. — Хорошо, — говорит она одобрительно. — Тогда нам нужно подготовить заявление, которое будет у нас наготове на случай, если кто-то попытается усомниться в честности вашей игры. Что-нибудь простое, но прямое...» Юна внезапно замолкает и прищуривается, глядя на пару. — Стоит ли мне беспокоиться, что кто-то из вас сделает что-то, что поставит под сомнение вашу честность? — Нет, мэм, — без колебаний отвечает Клифф. Шейн тоже прищуривается, глядя на маму не менее пристальным взглядом. — Ты бы позволила папе выиграть в карты? — спрашивает он. Между матерью и сыном повисает напряжённое молчание, но потом Юна снова улыбается и тихо смеётся. — Я лучше умру, — отвечает она. — Ну, я тоже, — бурчит Шейн. — Клифф, — внезапно говорит его отец. — Шейн рассказывал нам, что ты заядлый турист, — говорит Дэвид, с лёгкостью меняя тему. Остаток ужина проходит спокойно: родители знакомятся с бойфрендом Шейна, и это не похоже на допрос. Когда они заканчивают ужинать и оплачивают счёт, все четверо прощаются, чтобы Шейн и Клифф не опоздали на репетицию свадьбы. В перерывах между прощаниями, обещаниями увидеться на следующий день и заверениями отца Клиффа, что они займут для него место на свадьбе, мама крепко обнимает Шейна. — Он мне очень нравится, — шепчет она Шейну на ухо. — Он тебе подходит. — Спасибо. Он мне тоже очень нравится, — признается Шейн шепотом. Это явное преуменьшение, но Шейн не хочет никому говорить о своей влюбленности в Клиффа до тех пор, пока не признается в своих чувствах самому Клиффу. Но ему все равно приятно рассказывать маме о своих чувствах к Клиффу. Когда Шейн отстраняется, он смотрит на маму, и они понимающе улыбаются друг другу.

———

Шейн любит Хэйдена и Джеки и невероятно рад, что они наконец-то поженились, но он чертовски устал. Он измотан и перевозбуждён и хочет, чтобы этот день поскорее закончился. Хорошая новость в том, что он официально выполнил все свои обязанности шафера и теперь может по-настоящему оценить, как хорош Клифф в своём костюме, пока они танцуют под кавер на какую-то песню Эда Ширана. Конечно, Шейн и раньше видел Клиффа в костюмах — это часть их работы, они надевают костюмы в дни матчей, когда выходят на арену и возвращаются в раздевалку. Но Шейн никогда не уделял время тому, чтобы оценить, насколько чертовски сексуально выглядит Клифф в костюме. Отчасти потому, что в дни матчей он старается не обращать внимания на посторонние шумы, которые могут отвлечь его от подготовки к игре, а отчасти потому, что ещё несколько месяцев назад он не замечал никого, кроме Ильи. Честно говоря, Шейн не слишком расстроен тем, что впервые видит Клиффа в костюме. Он не думает, что сможет так же оценить его, когда увидит своего парня, входящего на арену в окружении товарищей по команде. Так что сейчас он не торопится и наслаждается видом Клиффа в идеально сшитом костюме от Тома Форд, в котором его плечи кажутся ещё шире, а задница, честно говоря, выглядит как произведение искусства. Чёрт, его парень просто огонь. — Знаешь, я только что понял, что ни разу не сказал тебе, как ты сегодня хорошо выглядишь, — сказал Шейн, улыбаясь Клиффу, пока тот вёл его в медленном танце по танцполу бального зала. Это к лучшему, ведь у Шейна всегда будут две левые ноги, не стоящие на льду. Клифф издаёт глубокий смешок и дарит Шейну ту самую очаровательную улыбку, которая привлекла его внимание всего несколько месяцев назад. — Ты себя видел, детка? — игриво поддразнивает его Клифф, и Шейн шутливо сверлит его взглядом. — Да. Мне очень жарко. А теперь перестань уклоняться от моих комплиментов и дай мне насладиться тобой. — Клифф снова рассмеялся. — Прости, детка, продолжай. — Спасибо. — ответил Шейн, и их игривость резко контрастировала с тем, как они медленно покачивались в танце. Одна рука Клиффа почти собственнически лежала на пояснице Шейна, а другая — на его широком, затянутом в костюм плече. Их свободные руки нежно соприкасались. — В любом случае, ты сегодня невероятно привлекателен. — Невероятно? — переспросил Клифф, все еще смеясь и улыбаясь Шейну так, будто он — весь его мир. — Да. Меня оскорбляет то, насколько привлекательно ты выглядишь в этом костюме, потому что я весь день ничего не мог с этим поделать. — Пара снова рассмеялась. — Прости, что я худший парень на свете, — шутит Клифф. — Обещаю, что заглажу свою вину, когда в следующий раз надену костюм. — Клифф всё ещё шутит, но при этом говорит совершенно искренне. Шейн насмешливо смотрит на своего парня. — Извини, но что на этот раз случилось? Я намерен разорвать этот костюм зубами, когда мы вернёмся домой. — Шейн говорит, не осознавая, что подразумевает под словом «дом» их общую квартиру. Клифф всё ещё весело смеётся, но его улыбка становится нежной и любящей. — Детка, ты вырубишься задолго до этого, поверь мне, — немного ворчит Шейн, понимая, что Клифф, скорее всего, прав. Он не спал с самого рассвета и с тех пор почти не останавливался. Честно говоря, он сам не понимает, как ему удаётся держаться на ногах и не вырубиться где-нибудь в кладовке. На минуту они замолкают, слушая музыку и продолжая танцевать. — Когда моих волос почти не останется, и память меня покинет, и люди забудут моё имя, — почти бездумно напевает Клифф под музыку. — Когда мои руки уже не будут так же играть на струнах, мм, я знаю, что ты всё так же будешь любить меня. Шейн улыбается про себя, слушая, как Клифф поёт. У него это плохо получается, но всё равно мило. Шейн прикусывает губу, чтобы не сказать Клиффу, как здорово, что он наконец-то нашёл что-то, в чём его парень не силён. Обычно Шейн не упустил бы возможности подшутить над Клиффом по этому поводу, да и в другой раз, наверное, подшутил бы, но сейчас он просто хочет наслаждаться моментом без иронии и подколов. Шейн не спеша оглядывает красиво украшенный бальный зал, полный друзей и родственников Хэйден и Джеки, а также всей команды «Метро» и нескольких любимых коллег Джеки. Может быть, дело в том, что он только что увидел, как его лучший друг женится на любви всей его жизни, или в романтической атмосфере свадебного торжества, или в том, что они танцуют медленный танец под объективно романтичную песню. А может, дело во всем этом и ни в чем из перечисленного. Шейн не знает, что заставляет его нарушить их уютное молчание и спросить: — Ты когда-нибудь об этом задумывался? — Хм? — недоуменно промычал Клифф. Шейн кивнул, указывая на зал, где они празднуют свадьбу двух лучших друзей Шейна. — О женитьбе? — снова спрашивает Шейн. — Ты бы, э-э, хотел когда-нибудь этого? — повторяет Шейн, внезапно почувствовав смущение и неловкость. К чести Клиффа, он не стал дразнить Шейна за этот вопрос и не убежал с криками. Он просто продолжал вести Шейна в танце. Клифф, похоже, всерьез задумался над импульсивным вопросом Шейна, и это не прибавляет ему спокойствия. Сердце Шейна бешено колотится в груди, и он боится, что Клифф услышит его стук сквозь музыку или, по крайней мере, почувствует, как оно вырывается из груди Шейна, потому что они так тесно прижаты друг к другу. — Я думаю… — медленно произносит Клифф. — Я еще не решил. — Он дергает головой, словно наблюдая за каким-то внутренним теннисным матчем. — Наверное, я никогда особо об этом не задумывался. То есть я понимаю, что это важно. Многим людям пришлось пройти через многое, чтобы я вообще смог об этом подумать… Шейн понимающе кивает. Для Шейна и Клиффа, выросших в тех краях, где они жили, однополые браки были чем-то само собой разумеющимся, но в любой другой стране любой из них оказался бы в положении человека второго сорта. И все же им повезло. — И, рискуя показаться плохим ребенком из стереотипа о детях из разведенных семей, скажу, что не знаю, смогу ли я быть хорошим мужем. Не знаю, кажется, у меня к этому какие-то сложные чувства. Шейн кивает, его сердце снова начинает биться в обычном ритме. Он делает глубокий вдох. Ответ Клиффа разумен, в нем есть смысл. Он не вызывает у Шейна боли или чувства отверженности. — А ты? Ты бы этого хотел? — нервно спрашивает Клифф. Первым порывом Шейна было согласиться с Клиффом и сказать, что он тоже не определился. Но он не знает, действительно ли он не определился. Он не хочет соглашаться просто ради согласия, не хочет соглашаться только для того, чтобы избежать конфликта. Он хочет, чтобы их с Клиффом связывали настоящие чувства, хочет, чтобы у них было будущее, хочет, чтобы оно было долгим, но не знает, возможно ли это, если он будет наполнять их отношения полуправдой. Вторым порывом Шейна было сказать, что да, он хочет жениться. Но он не знает, правда ли это. Всю свою жизнь он был настолько сосредоточен на хоккее и своих профессиональных целях, что не особо задумывался о чем-то еще. Он никогда не позволял себе думать о будущем с Ильей, это казалось невозможным, а потом, когда это перестало казаться невозможным, Илья напомнил Шейну, что для него это просто ни к чему не обязывающий роман без обязательств. Но, может быть, это не было ни для кого из них так. Шейн до сих пор не понимает, что Илья чувствует к нему, да это и не так важно. Впервые у него появилась возможность серьезно об этом подумать, и он хочет оказать Клиффу любезность и дать ему честный ответ. — Знаешь, я, наверное, тоже никогда особо об этом не думал, — медленно произносит Шейн, позволяя себе озвучить свои мысли. — Мне нравится идея брака или, может быть, того, каким должен быть брак, — такого партнерства, понимаешь? Шейн спрашивает, не уверен, что правильно выразился, но Клифф кивает, показывая, что понимает, что имеет в виду Шейн: он хочет такого же дружеского общения, хочет, чтобы у него был партнер. — Наверное, я просто не знаю, каким должно быть это партнерство. Звучит глупо, да? — спрашивает он. — Да, — легко отвечает Клифф. — Думаю, если я когда-нибудь решу, что это то, чего я хочу... — Шейн замолкает, обдумывая, что он хочет сказать, а потом продолжает: — Я бы не хотел жениться — и заводить детей — до тех пор, пока не выйду на пенсию. Шейн снова замолкает, оглядывая зал, а потом с озорной улыбкой смотрит на Клиффа. — А если я всё-таки решу жениться, то не буду устраивать ничего подобного. — Шейн заканчивает фразу, жестом указывая на происходящее вокруг них, и Клифф снова смеётся, а потом кивает в знак согласия. — Точно нет, если я решу жениться, то ничего подобного не будет. — Шейн смеётся и расслабленно прижимается к Клиффу, пока они продолжают танцевать. Клифф снова начинает подпевать, но внезапно замолкает и отстраняется, чтобы посмотреть на Шейна. На его лице ужас и лёгкое отвращение, как будто он только что увидел, как кто-то заходит в общественный душ без резиновых ковриков. — Черт. — От ужаса, охватившего Клиффа, Шейн снова начинает хихикать. Ему кажется, что он действительно начинает ощущать последствия долгого дня после недели беспокойного сна. — Что? — Это первый раз, когда мы танцуем вместе, — с трудом выговаривает Шейн сквозь смех. — Это наша песня? — ужас в голосе Клиффа вызывает у Шейна новый приступ смеха. — Вообще-то мы уже не в первый раз танцуем вместе, — напоминает Шейн своему парню. — Это было в тот вечер, когда мы познакомились. — Клифф застонал, запрокинув голову. — Так что у нас выбор: Эд Ширан или та песня, когда мы были слишком пьяны, чтобы вспомнить. — Смех Шейна утихает, когда он слышит нытьё Клиффа. Его веселье сменяется нежностью, когда он видит, как Клифф пытается смириться с тем, что их песня — Thinking Out Loud. — Не могу поверить, что мы в паре. — Боже, я люблю тебя, — выпаливает Шейн, не подумав. Он ничего не может с собой поделать. Он просто… в этот момент он чувствует это так сильно, что не может удержаться от этих слов. Выражение ужаса и отвращения на лице Клиффа сменяется самым нежным и обожающим взглядом, который когда-либо был обращён на Шейна. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Клифф, произнося эти слова как священную молитву или клятву. Он наклоняется и целует Шейна так нежно и ласково, так чисто, что этот поцелуй с лёгкостью затмевает пять самых романтичных поцелуев в истории.