Не охотник

Илья не знает, куда себя деть. Сегодня пятница, его первая пятница в Бостоне после окончания прошлого сезона. Обычно он бы отправился куда-нибудь с товарищами по команде, чтобы отпраздновать начало предсезонной подготовки, но ему не хотелось никуда идти после того, как Марли умчался на свой рейс в Монреаль. Наверное, Илье стоило бы встретиться с остальными членами команды, а не слоняться по квартире как неприкаянный, пытаясь отвлечься от навязчивого желания проверить Instagram. Но это только навредит ему. Ему нужно отвлечься от того, насколько запутанной выдалась эта неделя. Он до сих пор не может понять, как ему относиться к тому, что Марли встречается с Шейном. Его чувства меняются поминутно. Иногда он злится на Шейна за то, что тот влюбился в Марли, иногда ему хочется рыдать в подушку, потому что он потерял и Шейна, и Марли одним махом, а иногда он ненавидит Марли, хотя тот и не знал, что Илья влюблен в Шейна. Его бывший все равно был для него под запретом, потому что для внешнего мира Илья и Шейн ненавидят друг друга, а с человеком, которого ненавидит твой лучший друг, не трахаются. Марли ненавидит Далласа Кента, и Илья никогда бы с ним не переспал. Может быть, это несправедливое сравнение. Кент — противный маленький сноб, известный гомофоб и женоненавистник, у которого нет и доли таланта Марли. Илья и на пушечный выстрел к нему не подошел бы, что бы Марли ни думал о Кенте. Но бывают моменты, когда Илье хочется сделать самое худшее, что только придет в голову, — пойти за спиной у Марли, чтобы вернуть Шейна. Он уверен, что у него получится. Шейн любил Илью первым, он любил его дольше. Это ведь что-то да значит, верно? И он уже разрушил свои отношения с Марли, поведя себя как полный придурок, так что вряд ли он может сделать еще хуже. Но он этого не сделает, потому что хочет верить, что, может быть, они со Светой когда-нибудь смогут все наладить, а если он сознательно уведет парня у своего лучшего друга, то ничего не выйдет. На прошлой неделе в раздевалке все было так же сложно и запутанно. И, надо признать, Илья сам во всем виноват. Если бы он не объявил о своих отношениях со Светой в порыве мелочности, то их команда не ходила бы вокруг да около, разрываясь между желанием поддержать Клиффа и нежеланием злить Илью. Все это какой-то гигантский запутанный клубок, и Илье это не нравится. Бостон не должен быть таким сложным, не должен выматывать эмоционально. Он должен был стать его убежищем от России и всех ее запутанных и сложных сторон. Илья сидит на диване, бросив попытки посмотреть фильм о супергероях, в котором были отвратительные попытки говорить по-русски, и ест бефстроганов из контейнера для еды на вынос. Он как раз заканчивает гонку в Mario Kart, когда звонит его телефон. Илья смотрит на экран, который лежал у него на груди, и видит имя Светы рядом со старой фотографией. Сердце у него сжимается, и он сам не понимает, почему разочарован тем, что ему звонит Света, а не Клифф или Шейн. Конечно, они не станут ему звонить, пока заняты романтикой на этой дурацкой свадьбе. А Шейн точно не позвонит, ведь это он послал Илью куда подальше. И заявил, что больше не хочет слышать о нем ни слова. — Приветик, — сказал Илья, как только взял трубку, стараясь говорить как обычно, а не так, будто он в ловушке собственного отчаяния. — Приветик, Ильюшка, — ответила Света своим знакомым, теплым, мелодичным голосом. — Как там Калифорния? — спросил он, и от того, что он говорит по-русски, на душе у него стало спокойнее, и он наконец смог расслабиться, откинувшись на спинку дивана и включив громкую связь со Светой, чтобы начать новую гонку. — Здесь удивительно, тепло и красиво, и здесь живут прекрасные люди, — легко ответила Света со смехом в голосе. — Ты не поверишь, что сегодня произошло на работе. Илья издал звук, подзывая Свету к продолжению. Он уверен, что бы она ни рассказала, это его рассмешит. У неё всегда есть самые интересные истории о глупых, богатых и знаменитых людях, с которыми она общается каждый день. Одна из его любимых историй произошла в первый год её работы в Калифорнии, когда она трудилась в дилерском центре Bentley. Очень популярный игрок «Дакс» пришёл в автосалон в поисках новой машины и попытался объяснить Свете, что такое хоккей, а она ему позволила. На самом деле она притворилась, что ничего не знает об игре, которая у неё в крови так же, как у Ильи и Марли. Она показала свои знания только после того, как были подписаны все документы на первоклассный автомобиль. Света хихикала, рассказывая эту историю Илье и Марли, в подробностях описывая ошарашенное лицо мужчины, когда он понял, что Света — дочь знаменитого вратаря. Илья тогда покатился со смеху, потому что знал, что мало кто разбирается в хоккее и его истории так же хорошо, как Шейн. Илья знает, как редко можно встретить человека, который знает хоккей настолько хорошо, что это знание можно считать частью его ДНК. Илья также знает, что Света — единственный человек, чей хоккейный IQ выше, чем у Шейна. — Сегодня Роуз Лэндри пришла в автосалон в поисках «сексуальной маленькой красной спортивной машины», чтобы отпраздновать свою важную роль. Мне чуть не пришлось впечатать эту дуру в стену. Я не собиралась позволять этой высокомерной стерве лишить меня комиссионных, — объявила Света, выводя Илью из задумчивости. — Так вот зачем ты хотела продать машину Роуз Лэндри? Ты хотела получить комиссионные? — поддразнил Илья, широко и многозначительно ухмыльнувшись. — Замолчи, — ответила Света, явно смутившись и попросив Илью заткнуться. Илья представил, как красивая бронзовая кожа Светы покрылась румянцем, который она бы предпочла скрыть. — У Роуз Лэндри безупречный стиль, и машина у нее должна быть под стать. А то эта чепуха заставила бы ее разъезжать на скучной черной «Ауди». — Последние слова Света произносит с таким выражением, будто выплевывает дольку особенно кислого лимона. Илья смеется — по-настоящему смеется — впервые за несколько дней. Он откидывается на спинку дивана, подложив под голову мягкие подушки. — И что же ты продала стильной Роуз Лэндри? — сквозь смех спрашивает Илья. Он так и видит, как Света пожимает плечами, не говоря ни слова, и лукаво улыбается. — Она уехала из автосалона на очень сексуальном, красном кабриолете «Ягуар», — отвечает Света с уверенностью, граничащей с высокомерием, и делает паузу для пущего эффекта. — И с моим номером телефона. — Илья снова расхохотался, поддразнивая женщину, которая была его лучшей подругой с детства. — И что ты с ней сделаешь? Быстро прокатишь Роуз Лэндри? — спрашивает он, грубо подшучивая над другой женщиной, хотя и чувствует на себе ее испепеляющий взгляд, даже находясь на другом конце страны. — Я женщина, и когда я катаю женщин, неважно, насколько быстро, это все равно длится дольше, чем может дать любой мужчина. Илья понимает, что его отчитывают в той манере, которая позволительна только друзьям. Это шутливая отповедь, которая не вызывает в нем ни боли, ни стыда. Илья подыгрывает, театрально ахая. — Целые часы? — театрально спрашивает он. — Что ты делаешь такого, что занимает столько времени? — заканчивает он, не выдержав и хихикнув. Илья не дурак, он знает ответ на свой вопрос, но ему нравится дразнить Свету и выводить ее из себя. — Отвали, Илюшка! — огрызается Света, тоже хихикая. — Не то чтобы это имело значение, но на этот раз, кажется, меня прокатят, — говорит она почти загадочно, заставляя Илью закатить глаза. — Что это вообще значит? — раздраженно спрашивает он, пытаясь одновременно следить за игрой «Донки Конг» на огромном экране телевизора и за разговором со Светой. Она преувеличенно вздыхает, вероятно, закатывая глаза и понимая, что он не уделяет ей должного внимания. — Это значит, Илюшка, что завтра вечером Роуз заедет за мной, чтобы мы пошли на свидание. — Света говорит не так сердито, как обычно, когда он не уделяет ей должного внимания. В ее голосе слышится мечтательность, как будто она вот-вот упадет в обморок или что-то в этом роде. Илья открывает рот, чтобы ответить, собираясь подшутить над Светой из-за ее детской влюбленности, но тут долбаная Пич стреляет в него долбаным красным снарядом. — Ебаная сука! — ругается Илья, размахивая руками и выключая телевизор, пока Донки Конг кувыркается через голову, и Илья проигрывает гонку. — Прости! Света резко ответила, и в ее голосе прозвучала обида, от чего Илья поморщился. — Не ты, а Пич, гребаная принцесса, просто вывела меня из себя, — проворчал Илья, объясняя свои слова. Он нажимает кнопку на геймпаде, запуская новый матч, а Света издает восторженный возглас. — Марли там! — Илья закатил глаза и нажал кнопку, чтобы Донки Конг взлетел. — Включи громкую связь, я хочу поздороваться со своим вторым любимым хоккеистом. — Ты и так в громкой связи, — проворчал он. — И ты все это время позволял нам говорить по-русски, это очень грубо с твоей стороны, Илюша, — игриво упрекает его Света. Илья лишь фыркнул, продолжая агрессивно нажимать кнопки на геймпаде. — Здорово, Марли, как там наш Илюшка? — спросила Света, безупречно переключаясь с русского на английский. Илья снова закатил глаза и на несколько неловких секунд замолчал, сосредоточившись на прохождении Rainbow Road. — Марли сейчас не здесь, — наконец произнес Илья ровным голосом, в котором не было ни капли эмоций. — Он в гребаном Монреале, — закончил Илья. Он даже не пытается скрыть горечь, которая сквозит в его голосе. Он буквально видит, как у Светы удивленно взлетают брови и очаровательно приоткрываются губы. — Какого черта он в Монреале? — спрашивает она, снова переходя на родной язык. — Пайк женится, — сухо отвечает Илья, намеренно уклоняясь от ответа. — Я не знала, что они друзья. — Они не друзья, — отрезает Илья, бросая банан на трассу и ухмыляясь, когда Пич улетает с трассы. — Он встречается с Холландером. Илья позволяет тишине повиснуть между ним и Светой, пока она переваривает информацию. — Хм. — Хм? — Илья усмехнулся: — Что значит "хм"? — спросил он, раздраженный отсутствием реакции Светы. — Я не думала, что Марли - тот хоккеист, с которым Холландер начнет встречаться после того, как он вышел в свет в прошлом году. — Илья нахмурился, отбросил в сторону свой геймпад, оторвавшись от игры и полностью сосредоточившись на Свете. — А с кем, по-твоему, он мог встречаться? — Спросил Илья, стараясь говорить непринужденно. Наступает еще один отрезок молчания, который, по мнению Ильи, говорит больше, чем можно выразить словами. Он знает, что если бы Света была сейчас здесь, она бы смотрела на него так, словно ждала, что он ответит на простой арифметический вопрос. Но Илья упорно молчит, отказываясь отвечать на невысказанный вопрос Светы. Неважно, что сначала он полюбил Шейна. Неважно, что он по глупости думал, что станет парнем Шейна, или что он все еще хочет им быть. Мне кажется неправильным высказывать эти чувства, признаваться, что он хочет парня своей лучшей подруги. — Я думала, он будет встречаться с Картером Воном или с кем-то вроде него. Ну, знаешь, аккуратный, красивый, обладатель Кубка Стэнли, популярный, обладатель золотой олимпийской медали. Света подкалывает его, как бабушка, готовящая рушник, и на Илью это не производит впечатления. Он ворчит на нее, отказываясь дать более достойный ответ. Света напевает что-то себе под нос, что означает, что она притворяется задумчивой. А может, она и в самом деле задумчива. Иногда трудно сказать наверняка, не видя лица Светы. В любом случае, Илья продолжает хранить упорное молчание. Он берет свой геймпад с пустой подушки рядом с собой, намереваясь продолжить игру. Или, может быть, переключиться на что-нибудь другое. Играть в Mario Kart не так весело, когда рядом нет никого, с кем Илья мог бы поговорить. — Но, наверное, в этом есть смысл, — наконец говорит Света, когда становится ясно, что Илья не собирается отвечать ей так, как она надеялась. — В чем смысл? Дерьмо. Он не собирался отвечать. Он почти видит самодовольную ухмылку Светы. — Марли и Холландер — пара, — отвечает Света со странной задумчивой небрежностью. Илья громко фыркает. — И что? — с горечью спрашивает Илья, хотя и понимает, что не должен этого делать. Он сам играет Свете на руку и, скорее всего, потом об этом пожалеет, но, похоже, Илья совсем потерял контроль над тем, что говорит. Света издала тот же самый звук, что и много месяцев назад в Сочи, когда собиралась рассказать ему, как именно Илья может — и должен — привести «Рейдерс» к победе в Кубке Стэнли. — Марли — один из лучших защитников в лиге, он страстно увлечён хоккеем, но при этом спокойно относится к тому, что его мастерство и талант остаются в тени, когда он выступает в роли менее известного партнёра в отношениях. Он из крепкой хоккейной семьи, у него хорошая репутация. Его любят и уважают в лиге. К тому же он очень привлекателен. Высокий, с красивым лицом. — Илья фыркнул. — А ещё он очень милый. Но я не понимаю, зачем ты заставляешь меня всё это тебе рассказывать. Марли — твой лучший друг, ты же знаешь, что он лучше всех, да? — Да? — нерешительно согласился Илья, вдруг поняв, к чему клонит Света. — М-м-м. Снова это чёртово мычание. — Так почему же интерес Холландера к Марли вызывает у тебя такое дурное настроение? — Илья нажал на кнопку на геймпаде. — Или это интерес Марли к Холландеру заставляет тебя вести себя как ревнивый бывший? Блядь. Илья хотел бы, чтобы Света хоть раз не смогла прочитать его как открытую книгу. А если она так настаивает на этом, то пусть читает его как «Братьев Карамазовых», а не как «Машу и Медведя». Ему хотелось бы верить, что он хоть немного сложнее, чем детская сказка. — Я не понимаю, о чем ты, — сказал Илья, пытаясь говорить как можно более непринужденно, но у него ничего не вышло — он совсем не похож на ревнивого бывшего парня. Свете не нравится, когда он так себя ведет. Он чувствует на себе ее пристальный взгляд, словно она сидит рядом с ним на диване в Бостоне, а не… — А ты что сейчас делаешь? — спросил он, пытаясь составить полное представление о том, что происходит со Светой во время их телефонного разговора. « — Пытаюсь решить, что надеть на завтрашнее свидание. Роуз ведет меня в бар Tower в Западном Голливуде. Я хочу, чтобы мой наряд был современной интерпретацией старого голливудского гламура, но в русском стиле. Ага. Значит, она стоит перед своим несносно огромным, переполненным шкафом. Наверное, делает какую-то процедуру для волос и надевает маску для лица, совершая свой священный ритуал подготовки к выходу в свет. — И как это должно выглядеть? — спросил Илья, пытаясь представить, какой образ создает Света, а также ее огромный гардероб и внушительную коллекцию обуви и аксессуаров. — Пока не знаю, но узнаю, когда найду подходящее платье. — Повисает короткая пауза, во время которой Илья слышит, как Света бормочет себе под нос, что эти вещи годятся только для того, чтобы привлекать русских лохов. Он гадает, какое из ее платьев она швыряет в растущую на полу кучу. А еще он гадает, стоит ли ему обидеться, ведь он и сам лох и знает об этом. — Ты уже закончил увиливать от разговора о том, почему злишься на Марли? — внезапно спрашивает Света, вырывая Илью из его размышлений. — Я не злюсь на Марли, — возражает Илья, вставая с дивана, чтобы пересечь гостиную и изучить свою внушительную коллекцию видеоигр. Он устал проигрывать… в Mario Kart. — Хорошо, а меня не привлекают женщины. Услышав это заявление, Илья поперхнулся от неожиданности. Из-за саркастичного тона Светы и нелепости ее слов он выронил на пол свою копию Super Smash Bros. — Какого черта, Света? — воскликнул он, наклонившись, чтобы поднять игру, а затем выпрямился. Поразмыслив, он решает, что ему не до Smash Bros, и кладет игру обратно на полку. — Я думала, мы играем в игру «две лжи и одна правда», — отвечает Света слишком сладким голосом, чтобы это можно было назвать приятным. Она все еще пытается его задеть, но на этот раз Илья не поддастся. — Я не вру. Я не злюсь на Марли, — повторяет Илья, на этот раз более решительно. Он не пытается объяснить ей, что игра называется «две правды и одна ложь», ведь она и сама знает, что назвала ее неправильно. Он почти уверен, что она сделала это нарочно, чтобы доказать свою правоту. Он больше ничего не говорит, а просто стоит перед своей коллекцией видеоигр, пытаясь решить, во что ему сегодня поиграть. Может, «Мортал Комбат»? Он мог бы пригласить Сент-Винсента поиграть, это его любимая игра. И тогда Илья наконец-то познакомился бы с Бобби и смог бы наконец-то приласкать этого милого, грустного, старого бигля. — Ты ужасный лжец, ты же знаешь, да? Илья в ответ лишь пожал плечами, не обращая внимания на то, что она его не видит. Света из своей спальни в Лос-Анджелесе издала страдальческий вздох и продолжила: — Мне надоела эта игра, в которой я пытаюсь выведать у тебя, что случилось. У нас есть темы поважнее, так что я дам тебе последний шанс рассказать, что случилось, прежде чем я разберусь с этим так же, как разобралась с твоей победой в Кубке Стэнли. — Ничего не случилось, — настаивает Илья, бросая попытки выбрать новую видеоигру. Он просто возвращается на диван и тяжело плюхается на него, потирая лоб. — То есть ты совсем не злишься из-за того, что Марли встречается с соперником, которым ты был одержим последние пять лет и которого ты открыто и довольно страстно ненавидишь? Черт возьми. Илья даже не понимает, зачем ему теперь что-то скрывать от Светы, ведь она Колдунья. Хуже всего то, что она так близка к истине, думает Илья, закрывая глаза. Это причиняет боль, как будто он давит на сломанную кость, которая еще не до конца зажила. Это болезненное напоминание о том, как сильно он испортил свою личную жизнь за последний год. Илье надоело скрывать что-то от людей, которых он любит больше всего на свете, поэтому после очередной паузы он говорит: — Я не ненавижу Холландера. Я… это… черт, Света. — Ильюшка, — прерывает его Света. Ее голос звучит мягко и нежно, словно она уговаривает маленького испуганного котенка выйти из-за мусорного бака. — Холландер — Шейн — он… — говорит Илья, пытаясь подобрать нужные слова. Несмотря на то, что Света призналась, что знает правду о чувствах Ильи к Шейну, ему все равно нужно произнести эти слова вслух. Ему нужно сказать их кому-то. Но он не может сказать их тем, кому они нужнее всего. Он не может сказать Марли, что Шейн — его «Монреальская девочка», и не может сказать Шейну, что влюблен в него. Но это не отменяет того факта, что ему нужно сказать эти слова кому-то, и Света — единственный человек, которому он может их сказать, тот, кому он может доверить свои секреты, как делал это всегда. — Шейн Холландер — моя «Монреальская девочка», я влюблен в него. Света издала тихий воркующий звук, чтобы утешить Илью. Но от этого он не перестал чувствовать себя брошенным котенком. — Я знаю, Илюш. Я давно это поняла. — Если ты смогла это понять, то почему не смог Марли? — с горечью выпаливает Илья, чувствуя, как слезы подступают к глазам, которые он все еще зажмуривает так сильно, что это почти больно. — Потому что у меня есть все кусочки пазла. Я знаю, что тебе нравятся оба пола, а Марли думает, что тебе нравятся только женщины. Несмотря на то, что Света говорит мягко, пытаясь успокоить Илью, она прямолинейна. Именно за это Илья ее так любит. Она безжалостно честна, но никогда не бывает жестокой. — А у Холландера были все кусочки пазла? — Я бы очень на это надеялся. Я бы хотел, чтобы он узнал, что Марли — мой лучший друг, спустя столько лет. — В голосе Ильи по-прежнему слышится несправедливая горечь. Он и правда говорит как ревнивый бывший парень. Света раздраженно вздохнула, и Илья представил, как она неодобрительно качает головой. — Я не это имела в виду. Я имела в виду, знает ли Холландер о твоих чувствах к нему? — спросила Света. — Опять же, я бы хотел, чтобы Холландер знал о моих чувствах. — Он единственный, с кем я регулярно встречался больше одного-двух раз, не считая тебя, — проворчал Илья, потирая глаза и пытаясь сдержать слезы, которые вот-вот должны были пролиться. Илья никогда так не делает, он не плачет, даже из-за красивых парней с веснушками. Света издала очень русский звук, выражающий досаду: — Господи. Боже мой. Логично предположить, что Света не потирает виски от досады. Она бы никогда так не сделала, тем более в одной из своих дорогих масок для лица, но Илья все равно представляет, как она это делает. — У тебя эмоциональный диапазон как у репы. — Ну, это несправедливо, думает Илья, он гораздо взрослее репы. — Ты уже сказал Холландеру, что влюблен в него? — Илья открывает рот, чтобы возразить, что Шейн должен знать о его чувствах, но он знает, что ответит Света. Она скажет, что Илья не ответил на вопрос, что она спрашивала не об этом. Илья медленно и глубоко вздыхает. — Нет. Я не говорил этих слов, но он должен знать… — Илья, — внезапно прерывает его Света, ее голос звучит твердо, но в нем все еще слышится знакомая мягкость. — Люди не умеют читать мысли. Ты же знаешь. Как Холландер может узнать о твоих чувствах, если ты ему не скажешь? Илья несколько раз открывает и закрывает рот, изображая рыбу. — Я… мы… я не знаю. Я был глупцом, — запинаясь, ответил Илья, неуклюже пытаясь оправдаться. Света уже знала, что он бросил Джейн. Не потому, что Илья ей рассказал, а потому, что у них с Марли своя дружба: они вместе ходят в гей-клубы и сплетничают, пока смотрят низкопробные реалити-шоу. Илье всегда нравилось, что двое его лучших друзей дружат между собой, даже если иногда это очень раздражает. Света громко вздыхает, и Илье кажется, что он слышит, как она бросает свой шкаф и поиски идеального наряда для первого свидания. — Рассказывай, что случилось, Ильюшка. Раздаётся громкий скрип ужасной кровати Светы, когда она падает на неё. Эту ужасную кровать она купила в Икее несколько лет назад, а потом заставила Илью и Марли собрать её для неё, когда они приехали в город на матч против «Кингз». Ладно, в основном эту дурацкую кровать собирал Марли. Илья много в чём хорош, но не в умении обращаться с инструментами. Как бы то ни было, кровать ужасная, скрипучая, и кажется, что она вот-вот развалится, когда Света на неё садится. — Я облажался, — без необходимости говорит Илья. Света и так это знает, она всё знает. По крайней мере, она использует свои магические способности во благо. — Да. Но где именно? — простонал Илья, внезапно смутившись из-за того, что рассказывает эту историю и признаётся в своих неудачах вслух, как будто Света — священник, который может его простить. Надо было просто продолжать настаивать на том, что он не злится на Марли. — Я не знаю. — Везде, — сказал Илья почти жалобно. — Я бросил Шейна. — Света издала горловой звук, который Илья воспринял как «да, я уже в курсе». — Он хотел от меня большего, и я психанул, потому что… — Потому что у тебя эмоциональная зрелость репки? — бесцеремонно перебила его Света, на мгновение поддразнив Илью, а потом снова стала серьёзной. — Холландер пытался заставить тебя выйти из шкафа? Я его убью. — Что? Нет! — выпалил Илья. — Он не пытался меня заставить, даже не просил. Он просто… хотел от меня большего. — Света вздохнула, и её голос стал очень похож на голос её матери, когда та разочаровывалась в них, детях. — Чего он хотел? — прямо спросила Света, и Илья покраснел от смущения. — Он хотел, чтобы я не был репкой, — пробормотал он. Он не был готов признаться, что Шейну нужна была только эмоциональная близость в дополнение к сексуальным отношениям. Шейн даже не просил Илью перестать спать с другими. Он просто хотел чего-то большего, чем быстрый секс, когда они оказывались в одном городе. Илья тяжело вздохнул, прежде чем продолжить попытки объяснить, что пошло не так. — Я повёл себя как придурок в Сочи, когда он пытался убедиться, что со мной всё в порядке после того, как мы проиграли Латвии. А потом я был так сосредоточен на карьере, на том, чтобы реабилитироваться после того поражения, и на победе в Кубке, что даже не попытался связаться с ним и извиниться. — Ты хотя бы пытался связаться с ним и извиниться за всё лето? — спросила Света. Илье показалось, что он слышит, как она ворочается в постели, устраиваясь поудобнее. — Нет, я… я первым делом, когда вернулся в Бостон, отправил ему большой, дорогой букет цветов в качестве извинений, — признался Илья, чувствуя, как пот выступает у него на груди и под мышками. Ему стало жарко, и он ещё больше покраснел. Даже не зная, что у Шейна появился парень, он понимал, что это была довольно жалкая попытка извиниться. — Илья! — воскликнула Света таким тоном, будто была оскорблена за Шейна. — Я тебя лучше воспитала! Тебе повезло, что Холландер не прилетел в Бостон, чтобы тебя убить. Ты не выходила на связь целых девять месяцев, а потом прислала цветы? Ужасный. Ты хоть представляешь, сколько это — девять месяцев, Илья? За это время я могла бы родить ребенка, — раздраженно выпалила Света, вероятно, размахивая свободной рукой, в которой не держала телефон. — Расскажи, что было дальше. Он знает, что Света его не видит, но это позволяет ему хоть немного укрыться от ее разочарования. — Илья. Блядь. Ему очень не нравится, что она продолжает называть его по имени. Света делает это только тогда, когда он ее чем-то обидел или когда она настроена серьезно и собирается сказать что-то, что ему не понравится или что он не хочет слышать. Наконец он медленно выдыхает через нос, потирая переносицу, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Эти дурацкие слезы снова наворачиваются на глаза, и Илья не хочет, чтобы они пролились. — Я наговорил им гадостей, потому что хотел обидеть, — тихо признается он. На другом конце провода снова раздается разочарованный вздох. — Илюшка. Я говорю это, потому что люблю тебя всем сердцем. Сходи к психотерапевту. — Илья открыл рот, чтобы возразить, но Света не дала ему этого сделать. — Нет. Послушай меня. Мы сейчас в Америке, а американцы любят психотерапию, и здесь никто не осудит тебя за то, что ты к ней ходишь. Это нормально, как ходить к спортивному тренеру после травмы или к гинекологу на ежегодный осмотр. — Мне не нужен психотерапевт, Света, я в порядке, — настаивает Илья, но ему кажется, что его голос звучит не слишком убедительно. Он просто устал. — Илья, ты не в порядке, — мягко и ободряюще говорит Света. В ее голосе по-прежнему слышится доброта, хотя она снова беспощадна в своей честности. — Ты уже давно не в порядке. Ты рано потерял маму и вырос в жестокой семье. Илья открывает рот, чтобы возразить или вступиться за отца, хотя и не знает, заслуживает ли тот защиты. Не то чтобы Григорий когда-либо поднимал на Илью руку, он никогда не причинял ему вреда намеренно. Он просто был мудаком с невероятно высокими требованиями к своему второму сыну, которые было невозможно выполнить. — А теперь ты кормишь всю семью и заботишься о больном отце, который находится за тридевять земель, потому что твой идиот-брат хочет денег за работу, но не хочет работать, — продолжает Света. — Весь прошлый год ты принимал недальновидные решения, руководствуясь страхом, и жил в режиме выживания. Это плохо для тебя, тебе нужен врач, который поможет тебе выйти из этого режима, чтобы ты снова мог наслаждаться жизнью. — Я в порядке, Света, правда, — настаивает Илья, хотя его голос едва громче шёпота. Света раздражённо вздыхает на другом конце провода, прежде чем ответить. — Я не психотерапевт, — прямо говорит Света, а затем продолжает. — Но я скажу тебе то, что говорит мой психотерапевт. Обиженные люди обижают других. Вот почему Алексей такой ужасный. Вот почему ты говоришь то, что сказал Холландеру. Я не буду спрашивать, что ты сказал, но что бы ты почувствовал, если бы мальчик так же разговаривал с Офеличкой? Что бы ты почувствовал? От этого вопроса Илье кажется, будто на голову ему вылили ведро ледяной воды. Ему больше не жарко и не стыдно, он просто чувствует себя разбитым. Он бы пришел в ужас, если бы кто-то так разговаривал с его племянницей. Он бы убил любого, кто назвал бы ее так, как он назвал Шейна. — Я бы убил этого гипотетического парня, — прошептал Илья, вытирая единственную слезу, которая все же скатилась из уголка его глаза. После этого ни он, ни Света не произнесли ни слова. Да и не нужно было. Молчание сейчас говорит громче любых слов. На этот раз первым тишину нарушил Илья. — Черт, — простонал он, и это слово прозвучало как всхлип, хотя слез больше не было. — На этот раз я действительно облажался. Признавать это больно, но в то же время это помогает. Все не так больно, как он думал. — Да, — просто отвечает Света, соглашаясь с оценкой ситуации, которую дал Илья, и делает паузу, прежде чем продолжить. — Можно ли все исправить? — прямо спрашивает она, и этот вопрос заставляет Илью задуматься. Он пытается разобраться в своих чувствах, которые испытывал всю прошлую неделю, чтобы честно ответить Свете. Если бы его спросили об этом вчера или даже до того, как Света ему позвонила, он бы ответил «нет». Он бы решил, что надежды нет, но теперь… — Не знаю, — признается Илья, проводя рукой по лицу и безучастно глядя на телевизор, на тускнеющий экран. Это кажется ужасной метафорой для чего-то, что Илья не может объяснить словами. — С Марли? — Может быть. С Шейном? — Я не знаю. Наверное, нет, но я хочу, чтобы так было. — Света тихо хмыкнула, тщательно подбирая слова. — Ты расскажешь Марли правду о Монреальской девочке? Блядь. Вот оно, самое суть его нынешнего затруднительного положения. Илья хочет рассказать обо всём Марли. Он хочет поделиться с другом тем, что так много для него значило. Он хочет набраться смелости и сказать Марли правду о том, что ему нравятся и мужчины, и женщины, как и Марли много лет назад. Но мелочная и мстительная часть его души хочет рассказать обо всём Марли, чтобы тот увидел, что Шейн любил Илью первым, что он всегда будет на втором месте после Ильи. Он хочет быть жестоким и заставить Марли почувствовать себя ничтожеством. Эта часть его души очень похожа на его отца и брата. Илья ненавидит эту часть себя. Может быть, Света права. Может быть, ему действительно нужна помощь психотерапевта. — Нет, — наконец отвечает Илья после долгих минут раздумий о том, что ему делать. — Думаю, это была бы плохая идея. Он уже поддался своим худшим порывам, и это только усугубило ситуацию. И ему точно не стало от этого легче, скорее наоборот. Света обдумывает его признание, а затем снова задумчиво вздыхает. — Тогда, думаю, у тебя есть только один выход, если ты хочешь всё исправить. Илья вопросительно смотрит на неё, продолжая пялиться в тусклый экран телевизора. — Ты извинишься перед ними обоими, а потом поступишь правильно. Потом ты найдёшь способ наладить их отношения. — Голос Светы звучит твёрдо. — Ты же должна быть на моей стороне, — ворчит Илья, чувствуя раздражение, потому что это не то, что он хотел услышать. — Я всегда на твоей стороне, Илюша, — ласково говорит Света, возможно, слегка улыбаясь, но это не умаляет твёрдости её тона. — Поэтому я всегда буду говорить тебе правду, даже если ты не хочешь её слышать. — Илья кивает, не зная, что ответить. Света тоже молчит. Они просто сидят в тишине, пока Илья переваривает услышанное. Света за неполный час вывалила на него кучу, горькой правды, и ему понадобится много времени, чтобы все осмыслить. Он не знает почему, но вдруг вспоминает об ужине с Марли и той дурацкой странице в «Википедии», которую он просматривал на этой неделе. Он фыркает от смеха. А что бы сделала Света? Может, ему стоит сделать татуировку на руке или что-то в этом роде, чтобы не забыть? — Что смешного? — спрашивает Света, и Илья слышит в ее голосе растерянность и тревогу. — Ничего. Просто Марли сказал какую-то глупость перед нашей ссорой. Я объясню позже, — обещает Илья. После того как он во всем признался Свете, он чувствует себя выжатым как лимон. Ему не хочется больше об этом говорить и думать. Но и не хочется заканчивать разговор, хочется еще немного поболтать со Светой, чтобы снова почувствовать себя нормальным. — Тебе стоит надеть то маленькое черное платье — на свидание с Роуз Лэндри, — говорит Илья, внезапно меняя тему. И на этот раз Света не возражает. Он улыбается, услышав, как она раздраженно вздыхает по ту сторону телефона. — Какое именно, Илюша? — спрашивает она с таким раздражением в голосе, что кажется, будто она с сарказмом спрашивает, почему сама до этого не додумалась. — У меня в шкафу полно маленьких черных платьев. Он представляет, как она театрально машет рукой в сторону шкафа, указывая на коллекцию одежды. У нее действительно много маленьких черных платьев, и не зря. В них она выглядит просто потрясающе. — То блестящее, с тонкими бретельками, — говорит Илья, жестикулируя, чтобы показать, о каком платье идет речь, хотя Света его не видит. — В нем твоя грудь выглядит потрясающе, как будто бросает вызов гравитации. Он почти видит, как ее глаза закатываются. — Я не хочу завтра заклеивать пластырем грудь, — ворчит Света, и Илье требуется секунда, чтобы осознать, что она только что сказала. — Зачем твоей груди пластырь? Боишься, что она отвалится? — поддразнивает ее Илья, чувствуя, как расплывается в улыбке, как всегда, когда ему удается вывести кого-то из себя. Он понимает, что ему это удалось, когда Света раздраженно вздыхает. — Ты зануда, — обвиняет она его, и его улыбка становится еще шире и естественнее. — Я? Я не зануда! Я просто беспокоюсь о твоей груди. Будет большая трагедия, если с ней что-то случится! — драматично восклицает Илья, не в силах сдержать смех. — Особенно если она отвалится до того, как познакомится с Роуз Лэндри. — Ненавижу тебя, — громко хнычет Света. Это напоминает ему о том, как в детстве она пыталась уговорить Илью попросить у кого-нибудь из родителей добавку десерта.

———

Илья изо всех сил старался занять себя чем-то и не думать о Шейне, Марли и о том, что они делают вместе. В субботу ему это почти удалось. Он позанимался в спортзале в своей квартире, потом вместе с Сент-Саймоном и Коннорсом долго гулял по Бостон-Коммонс с Бобби, который на самом деле очень хороший парень. Он наконец распаковал вещи после возвращения из Москвы и поменял прошлогодние работы Офелички на те, что она создала специально для Ильи этим летом. Он написал Прайсу, чтобы узнать, как у него дела в Буффало, и довольно долго переписывался с Джало о лучших сериалах и книгах для изучения английского языка с новым новичком «Адмиралс» из Дании. А еще он несколько часов болтал со Светой по FaceTime, пока она готовилась к свиданию. Так что он держался молодцом. Он не позволял себе зацикливаться на том, что Шейна и Марли нет на дурацкой свадьбе Хэйдена Пайка в Монреале. Он даже не заходил в соцсети, чтобы не поддаться искушению и не начать следить за бывшими и лучшим другом. Но вот наступило воскресное утро. Он отправился на долгую пробежку из своей квартиры в Норт-Энде в сторону гавани, где жил Марли. Это не было осознанным решением, он просто делал это по привычке уже много лет. По воскресеньям они с Марли бегают до тех пор, пока не решат, что хватит, а потом останавливаются, чтобы выпить кофе с пончиками. Очевидно, что сегодня они этого делать не будут, но Илья все равно хочет выпить свой воскресный утренний кофе с пончиками. К тому времени, как он возвращается в свою квартиру с бумажным стаканчиком, наполненным его любимым горячим американо с двумя дополнительными порциями эспрессо, и пакетом горячих свежих пончиков в глазури, он все еще на автопилоте переобувается в домашние тапочки и открывает Instagram. Он уже отправил Свете сообщение с вопросом, как прошло ее свидание накануне вечером, но она не ответила, так что Илья может предположить, что все прошло хорошо. Если бы этого не произошло, Света позвонила бы ему, как только вернулась домой, чтобы они могли обсудить ее неудачное свидание и посочувствовать друг другу. На самом деле он даже не знает, с Роуз Лэндри Света или нет. Он думал, что уже получил бы весточку от Светы, независимо от того, как прошло их свидание. Поэтому он бездумно листает свой «Инстаграм», пока идет по квартире к дивану, на котором собирается развалиться и насладиться завтраком, просматривая SportsCenter. Честно говоря, в соцсетях нет ничего особенно интересного. Он ставит лайк под одним из постов Саши, потому что хочет поддержать ее. Несмотря на то, что Илья и Саша больше не дружат, они оба дружат со Светой. К сожалению, мелочный гремлин, живущий в голове Ильи, ехидно замечает, что он мог бы использовать Сашу, чтобы заставить Шейна ревновать. Илье становится стыдно за одну только мысль об этом, но не так сильно, как следовало бы, потому что он знает, что Саша с радостью устроил бы такой скандал. Есть и другие посты, которые он тоже не забывает лайкнуть. Например, фотография, которую опубликовала жена одного из его бывших товарищей по юниорской команде, — их новорожденный сын в крошечной хоккейной майке ЦСКА, а также фотография Хантера и Кипа в «Кингфишере» накануне вечером. Он делится постом пожарной службы о предстоящей благотворительной акции, а также лайкает и комментирует селфи, которое Света выложила, пока Илья избегал соцсетей. Он пролистывает совместный пост официальных аккаунтов «Монреаль Канадиенс» и «Монреаль Метро» от вчерашнего дня, в котором они поздравляют йдена и Джеки Пайк со свадьбой, сопроводив пост официальной фотографией пары, на которой они выглядят до неприличия влюбленными друг в друга. Илья не в настроении радоваться чужой любви. Вот так он и дошел до того, что просто бездумно листает ленту, не особо вглядываясь в посты. И только когда в его ленте появляется фотография Марли, он понимает, что совершил ошибку. Илья медленно моргает, глядя на фотографию, и его брови в недоумении хмурятся. Марли улыбается в камеру, стоя перед плитой из нержавеющей стали и готовя завтрак в одних серых спортивных штанах с заниженной талией. Это похоже на какую-то странную домашнюю ловушку для жаждущих. — Вот же ублюдок, — думает Илья. Он проводит пальцем по экрану, собираясь открыть переписку и обругать Марли на обоих языках, на которых говорит, но тут его осеняет. Это не кухня Марли на заднем плане, и эта чертова ловушка для жаждущих — не селфи, а фотография, сделанная кем-то другим. Илья снова смотрит на фотографию. У него перехватывает дыхание, а сердце замирает. Почувствовав, что пончики и кофе, которые он съел, уже не вызывают у него чувства сытости, он ощущает, как завтрак камнем лежит у него в желудке. Эту фотографию выложил не Марли. Это сделал Шейн. Илья знает, что ему нужно пролистать дальше. Он знает, что если продолжит смотреть на эту фотографию, ему станет больно, она его просто уничтожит. Он никогда не умел игнорировать свои худшие, самые саморазрушительные порывы, как и не умел избегать своих любимых пороков. Илья никогда не считал себя мазохистом, но, возможно, это так, потому что вместо того, чтобы без лишних слов пролистать пост Шейна, он изучает фотографию так, словно готовится к пересдаче ЕГЭ. Сначала он рассматривает почти пустую белую кухню за спиной Марли, как будто она может дать Илье какое-то представление о том, как Шейн ест и готовит. Затем он изучает продукты, аккуратно разложенные на столешнице рядом с Клиффом, пока тот готовит, пытаясь понять, что именно готовит его лучший друг. Интересно, готовят ли они вместе французские тосты или Марли делает то, что он обычно делает, когда готовит для Шейна, потому что еда — это его язык любви. Затем Илья переводит взгляд на Клиффа. Если точнее, он изучает каждый сантиметр обнаженной кожи, который виден Илье, в поисках следов от любовных укусов, царапин — чего угодно, что могло бы стать физическим проявлением физической близости между Шейном и Клиффом. Илья ничего не находит и не может понять, что он чувствует — облегчение или желание позлорадствовать. Больше всего Илье хочется верить в надежду — пусть и извращенную, — что он по-прежнему лучший из всех, кто был у Шейна. Он цепляется за эту горькую, ревнивую надежду на то, что Марли не сможет трахнуть Шейна так, как ему хочется, и что, может быть — всего лишь может быть, — у него еще есть шанс. Илья понимает, что надеяться не на что. Ему стоило просто пролистать страницу дальше, а не опускать взгляд на подпись под фотографией. @shanehollanderofficial Завтрак — самый важный прием пищи за день, особенно когда я могу разделить его с @killacliff #лучшийбойфренднавсегда — Черт, — думает Илья, — это действительно происходит. Это не та двусмысленная фотография, которой Клифф поделился всего пару недель назад, — та, из-за которой Илья так радовался, что его лучший друг нашел человека, с которым хочет по-настоящему серьезных отношений. Нет, в этом посте нет ничего двусмысленного. Шейн только что официально объявил о своих отношениях с Клиффом.