Исключительно деловые отношения

Понедельник. Министерство магии. Восемь утра. Гермиона пришла раньше всех. Она собиралась зарыться в работу, разобрать накопившиеся документы и убедить себя, что ничего не произошло. Что корпоратив закончился. Что она — замужняя женщина и глава отдела, и у неё нет времени на глупости. План провалился в тот момент, когда она открыла дверь своего кабинета и увидела на столе стаканчик с кофе. Ещё горячий. Рядом — записка. «В бухгалтерии сказали, что ты пьёшь карамельный латте без сахара. Не знал, что у тебя настолько отвратительный вкус. Д.М.» Гермиона фыркнула, чувствуя, как уголки губ предательски ползут вверх. Она не должна улыбаться. Не должна. Сделала глоток. Идеальный. В девять началось совещание. На этот раз в малом зале — только ядро команды. Малфой сидел не напротив, а сбоку от неё. Она спиной чувствовала его присутствие, запах — что-то цитрусовое и дерево, без сладости. И этот его взгляд — короткий, скользящий, будто случайный. Только нихуя не случайный. Обсуждали поправки к законопроекту. Спорили о распределении квот. Искрили — но как-то иначе, чем раньше. Если до корпоратива их перепалки были похожи на бокс, то теперь это напоминало танец. Опасный. Интимный. — Я подготовил новые расчёты по квотам, — сказал Малфой, пододвигая к ней папку. Их пальцы соприкоснулись. Его мизинец скользнул по её запястью — едва ощутимо, случайно для посторонних. Она вздрогнула. — Ты в порядке, Гермиона? — спросила Падма Патил, сидящая рядом. — Да. Кофе был горячим, — ответила она нейтрально. Малфой отвернулся к окну, но она заметила тень улыбки в уголке его губ. Ублюдок. После совещания она задержалась. Достала его расчёты, собиралась просмотреть внимательно — и замерла. На последней странице, внизу, мелким, почти каллиграфическим почерком было приписано: «Сегодня в шесть. Архивный отдел, секция 7-В. Там никого не бывает. Если хочешь — приходи. Если нет — я пойму. Д.» Сердце пропустило удар. Она смотрела на записку и чувствовала, как внутри борется всё: здравый смысл, чувство долга, остатки совести — и голод. Чистый, животный голод, который он разбудил и который теперь требовал продолжения. Она не ответила. Но в шесть была там. Архивный отдел, секция 7-В. Пыльные стеллажи с налоговыми отчётами за прошлые века. Никого. Тишина, нарушаемая только тихим гулом магических ламп. Он стоял у дальнего стеллажа, листая какой-то фолиант с видом человека, которому глубоко плевать на содержание. Когда она вошла, он закрыл книгу. — Пришла, — сказал он. Без удивления. Скорее с облегчением. — Пришла. Она подошла ближе. Он не двинулся с места. Просто смотрел, как она приближается, и в его глазах читалось что-то новое — не просто желание. Ожидание. — Ты знаешь, что это плохая идея? — спросила она, останавливаясь в шаге от него. — Знаю. — И что я замужем. — Знаю. — И что нас могут увидеть, уволить, и моя карьера полетит к чертям. — Грейнджер. — Он взял её за руку, переплетая пальцы. — Ты пришла. Это всё, что мне нужно знать. Остальное решим позже. Он поцеловал её — медленно, тягуче, совсем не так, как раньше. Никакой злости. Только голод, но теперь — осознанный. Его ладони легли на её талию, притягивая ближе. Она ответила, запуская пальцы в его волосы, сминая идеальную укладку. — Я думала о тебе, — прошептала она, когда они оторвались друг от друга. — Всю чёртову субботу и воскресенье. Это... невыносимо. — Я думал о тебе, — ответил он. — И это было единственное, что делало выходные терпимыми. Он опустился перед ней на колени. Прямо на холодный каменный пол архива. Задрал её юбку — опять юбка, она уже не притворялась, что выбирает их случайно. Стянул трусики. Провёл языком по внутренней стороне бедра. — Малфой... — Драко. Когда мы одни — Драко. Он прильнул к ней, и она откинулась на стеллаж, чувствуя, как книги позади вибрируют от её участившегося дыхания. Его язык творил магию — нет, не магию, что-то более древнее и тёмное. Она стонала в полный голос, не боясь, что кто-то услышит. В этой секции никого не бывает. Он сказал. — Я хочу тебя по-другому, — сказал он, поднимаясь и расстёгивая ремень. — Не быстро. Долго. Чтобы ты запомнила каждую секунду. — Рон вернётся в восемь. — Тогда у нас два часа. Он развернул её к себе спиной, прижал животом к стеллажу. Долго целовал шею, плечи, лопатки. Она чувствовала его член, упирающийся в ягодицы — твёрдый, горячий даже сквозь ткань брюк. А потом он вошёл, и время остановилось. Это было иначе, чем раньше. Никакой спешки, никакой гонки за разрядкой. Медленное, глубокое погружение — сантиметр за сантиметром, — от которого подкашивались колени и звенело в ушах. Он двигался, как в трансе, шепча что-то ей на ухо — то ли комплименты, то ли ругательства, она не разбирала слов. Имело значение только ощущение: полная, абсолютная наполненность всем им. — Ты... такая... блядь... узкая... — Его пальцы впивались в её бёдра, дыхание сбивалось. — Я не могу... — Не останавливайся... Он не остановился. Толчки стали жёстче, глубже, и Гермиона уже не стонала — почти кричала, не узнавая собственный голос. Оргазм накатил неожиданно, снёс её как волна цунами. За ним — второй, почти сразу же, она даже не успела перевести дыхание. Малфой кончил следом, уткнувшись лицом в её волосы и издав звук — низкий, гортанный, почти животный. Они сползли на пол вместе. Дышали тяжело, как после марафона. Вокруг валялись какие-то налоговые отчёты — кажется, сбили со стеллажа, — но ни один из них не обратил на это внимания. — Это выходит из-под контроля, — прошептала она. — Давно вышло. — Что мы будем делать? Он помолчал. Потом повернул голову и посмотрел на неё — серьёзно, без обычной усмешки. — Я не спрашиваю тебя, уйдёшь ли ты от него. Это твой выбор. Но пока ты здесь, пока ты позволяешь мне быть с тобой — я буду. Столько, сколько захочешь. Где захочешь. Как захочешь. От этих слов у неё сжалось сердце. Не от страсти — от чего-то другого. От того, как он это сказал. Без требований, без условий. Она прижалась к его плечу. Они сидели на полу архива, в окружении вековой пыли и бюрократии, и молчание между ними было красноречивее любых слов. --- В этот раз Рон ждал её дома. Не на диване — на кухне, скрестив руки. — Ты поздно, — сказал он. — Задержалась на работе. — Опять. — Да, Рон. Опять. У меня проект, сдача через два месяца, и если ты забыл, я тащу его практически одна. — Ну да, как всегда. Гермиона Грейнджер всех спасает. Она замерла. В его голосе была не гордость за неё — желчь. Зависть пополам с упрёком. — Что ты хочешь этим сказать? — Ничего. Забудь. Ты устала, я вижу. Он отвернулся к плите, и момент был упущен. Гермиона стояла в дверях кухни и думала: «Я только что кончила с другим мужчиной. А ты даже не смотришь на меня толком». Она прошла в спальню, закрыла дверь. Достала телефон — магловский, купленный для работы, — и набрала номер, который успела выучить наизусть. Один гудок. — Алло? — Просто хотела сказать, — прошептала она, — что я завтра надену синюю юбку. Новую. Тишина. Потом — короткий смешок. — Завтра в обеденный перерыв, — сказал он. — Мой кабинет. Не опаздывай. Она отключилась и улыбнулась в темноте. Пиздец. Она не просто попала. Она падала — и ей это нравилось.