За стеной лжи

Они выехали за ворота, и дорога, петлявшая между деревьями, постепенно сузилась до тропы. Лес становился гуще, солнечный свет пробивался сквозь листву редкими пятнами, и воздух, ещё недавно прохладный, начал наполняться той особенной тишиной, которая бывает только за Стеной. Лошади шли ровным шагом, отряд растянулся цепочкой, и Клэр оказалась бок о бок с капитаном — так близко, что могла слышать его дыхание.   Леви молчал. Он смотрел прямо перед собой, сканируя лес внимательным, привычным взглядом, но Клэр чувствовала: он замечает каждое её движение. Каждый вздох. Каждый раз, когда она поправляет поводья. «Зачем он поставил меня рядом? Что он хочет увидеть? Проверить, не сорвусь ли я? Не выдам ли себя? Он что, не понял вчера? Я же ясно дала понять: держись подальше. Я врала ему в лицо. Я орала на него. Я сказала ему идти проверять лес. А он всё равно ставит меня рядом. Издевается. Или... или нет. Может, он просто хочет быть рядом. Может, он тоже не может иначе. Может, мы оба идиоты. Блять.»   Она стиснула зубы и уставилась на дорогу. Не смотреть на него. Не думать о нём. Думать о титанах. О вылазке. О том, что сегодня — её последний день в этом отряде. А завтра... завтра она станет той, кем он её считал. Предательницей. Она встряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и сосредоточилась на дороге. Лес вокруг был точно таким же, как в детстве — высокие деревья, густой подлесок, запах прелой листвы и сырой земли. Только теперь она была не одна. Не испуганный ребёнок, прячущийся в дупле. Не девочка, которая училась летать по ночам, подбирая снаряжение с погибших солдат. Теперь она сама была солдатом. И рядом с ней ехали те, кого она поклялась защищать.   — Аккерман, — голос Леви прозвучал негромко, только для неё, — ты слишком напряжена. Расслабь плечи. Если ты будешь так сжимать поводья, лошадь начнёт нервничать. А нервная лошадь — это шум. Шум привлекает титанов. Дыши ровнее. Ты не одна. Мы справимся.   Он говорил сухо, по-командирски, но в его тоне не было ни холода, ни укора. Только констатация факта. И что-то ещё — что-то, что она не могла расшифровать. Он тоже помнил их разговор на закрытом плацу. Он знал, что она провела детство за Стеной. И теперь, когда они снова были здесь, он, кажется, понимал, что она чувствует. Через десять минут отряд заметил приближение титана. — Внимание! — голос Леви разрезал воздух как лезвие. — Пятиметровый, слева, на два часа. Всем приготовиться. Арлерт, Браус — остаётесь в резерве. Йегер, Кирштайн — отвлекаете слева. Микаса, со мной. Аккерман Клэр, прикрываешь тыл.   Титан вывалился из-за деревьев с глухим, утробным рыком — пятиметровая туша с пустыми глазами и кривой ухмылкой. Он двигался неуклюже, но быстро, целясь в голову колонны. Земля дрожала под его шагами, лошади всхрапнули и попятились.   — Пошёл! — скомандовал Леви, и его УПМ взвизгнул, унося капитана в воздух.   Микаса метнулась следом — тень за тенью, лезвия уже в руках. Эрен и Жан зашли слева, отвлекая внимание титана резкими звуками и вспышками. Тварь повернула голову, замахиваясь огромной лапой, но Леви уже был над ней — точный, как всегда. Лезвие вошло в загривок, и титан рухнул лицом в землю, подняв тучу пыли. Но Клэр не смотрела на него. Пока все следили за первым титаном, она заметила движение справа. Ещё один. Семиметровый. Он крался вдоль оврага, скрытый деревьями, и его пустые глаза были устремлены на Оруо и Армина, которые остались в резерве и не видели угрозы. Сердце Клэр пропустило удар. Её тело сработало быстрее мысли. Тросы УПМ взвизгнули, и она взмыла в воздух, отсекая титану путь. Лезвия блеснули в солнечном свете — и она встретила тварь лицом к лицу. — Попробуй тронь, тварь...   Её губы шевельнулись, но звук, наверное, потерялся в свисте тросов. Глаза — тёмные, глубокие, похожие на омуты — будто залились чем-то чёрным. В них не было страха. Не было сомнений. Была только та самая аккермановская решимость, о которой ходили легенды.   Она прошла вихрем — спиралью, наискось, как косая черта, прочерченная по небу божественным каллиграфом, прямо по его руке, разрубая ее на ходу. Лезвия блеснули в солнечном свете, и солнечные зайчики заметались по веткам, по земле, по лицам застывших солдат. Она встретила титана лицом к лицу — на высоте его груди, на расстоянии вытянутой руки от его пасти, где пахло кровью и разложением. Плоть расходилась под лезвиями, пар валил из ран, и титан заорал — нечеловеческим, низким, вибрирующим звуком, от которого закладывало уши.   Клэр не слышала.   Она перепрыгнула через его голову — кувырок в воздухе, волосы распустились из хвостов, чёрным веером рассыпались по плечам, — и приземлилась на его спину, чувствуя под сапогами горячую, скользкую кожу. Одно движение — резкое, выверенное до миллиметра. Лезвия высекли затылок.   Титан замер. Его огромное тело — семь метров мышц и костей, которые ещё секунду назад хотели убивать, — вдруг обмякло, как тряпичная кукла, и начало заваливаться вперёд. Клэр оттолкнулась от его спины в последний момент, выпустила тросы, и её отбросило в сторону — на ветку старого дуба, где она замерла, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Её глаза, только что залитые яростью, постепенно прояснялись. Она оглянулась — целы. Они смотрели на неё снизу вверх с открытыми ртами.   — Клэр! — крикнул Армин — Ты... ты просто... ты пролетела сквозь него! Как... как будто он был из бумаги!   — Техника «вихрь», — тихо произнёс Леви, приземляясь на соседнюю ветку и убирая лезвия. — Она используется для скоростного уничтожения конечностей титана перед добиванием.   Он смотрел на Клэр, и в его взгляде не было ни удивления, ни подозрения. Только холодная, оценивающая констатация факта. Клэр не обернулась. Она уже видела их: два серых силуэта, ломающие тонкие стволы молодых берёз на опушке. Они выбежали из леса почти синхронно — трёхметровые, быстрые, с длинными конечностями и одинаково пустыми глазами.    — Убью... — прошептала Клэр, и в этом шёпоте не было угрозы. Была только чистая, ледяная решимость.   Тросы УПМ взвизгнули снова — резче, злее, чем в первый раз. В этот раз она не просто летела. Она атаковала. Клэр проскочила на УПМ со свистом прямо между их лицами — так близко, что почувствовала запах падали, исходящий из открытых ртов, и влажное тепло их дыхания, ударившее в щёки. Два метра между ними, не больше.    Она дернула правый рычаг, корпусом наклоняясь к первому — движение текучее, почти гипнотическое, словно она танцевала, а не сражалась. Лезвие блеснуло на солнце, и на затылке титана осталась одна полоса — ровная. Пар ударил из раны, и тварь зашаталась, но не упала. Ещё секунда. Клэр резко дернула другой рычаг — туловище развернулось в воздухе, как кошка, падающая с забора. Одна полоса на затылке другого титана. Такая же ровная, такая же глубокая. Он замер, потеряв ориентацию, и его руки, которые тянулись к ней, вдруг обмякли и упали вдоль тела. Она не дала себе времени на выдох. Бросила крюки на дерево позади них — выше, дальше, надёжнее, — и её тело описало широкую дугу, облетая поверженных титанов с тыла, как хищная птица, которая заходит на второй круг. А потом — резкий поворот. Перестроила крюки на дерево напротив. Клэр провела лезвием вторые полосы. Сначала у одного — чисто, без хруста, как по маслу. Раненый затылок раскрылся, и кусок плоти вывалился наружу, зашипев на солнце. Потом — у другого. Та же траектория, тот же угол, та же смертельная точность. Два затылка взорвались паром одновременно, и оба титана — синхронно, будто репетировали это падение всю свою никчёмную жизнь — рухнули на землю. Один на живот, второй на спину. От удара поднялись облака пыли, смешанной с травяной трухой.   Клэр приземлилась на край поляны, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат колени, как клинки в руках — ещё горячие, ещё влажные — кажутся нестерпимо тяжёлыми. Волосы — распустившиеся, спутанные, с сухими листьями и мелкими веточками — упали на лицо. Она сдула их, не отрывая взгляда от поверженных туш. Леви замер на ветке, не дыша. Весь отряд замер. Даже лошади притихли, будто почувствовали, что только что произошло нечто, чего они не должны были видеть. Два титана рухнули одновременно, подняв облако пыли, а Клэр приземлилась на землю между их туш, всё ещё сжимая лезвия. Её дыхание было рваным, грудь вздымалась, но глаза — те самые, что минуту назад горели яростью, — теперь были пустыми. Как у человека, который только что сделал то, что должен был, и не почувствовал ничего.   — Вот чёрт... — прошептал Конни и осёкся. Жан просто стоял с открытым ртом. Леви спрыгнул с дерева и медленно, очень медленно подошёл к ней. Остановился в двух шагах.   — Двойной вихрь с реверсом, — произнёс он, и голос его прозвучал глухо. — Этому не учат. Вообще. Нигде. Я видел эту технику один раз в жизни — и тот, кто её использовал, сейчас мёртв. Где ты этому научилась? Отвечай. Это не праздное любопытство. Это вопрос безопасности отряда. - Я говорила вам где я так научилась, Капитан. - ответила девушка спокойно смотря на туши титанов с брезгливостью .- Это не техника, я делаю так как считаю нужным, даже не задумываясь.   Леви тогда конечно поверил ей, но не мог до конца осознать. Не мог все равно переварить то, что ребёнок в 7 лет выжил за стеной. Сейчас он увидел это сам. Своими глазами. Он посмотрел на Микасу, которая смотрела на нее с восторгом. Даже не думая откуда ее сестра так умеет, или не хотела думать. Но он помнил, что Клэр не хотела, чтобы она знала, чтобы она знала как она тут оказалась. Леви смотрел на неё долго. Очень долго. В его голове ворочались мысли, которые он не мог озвучить при всех — не здесь, не сейчас, не перед строем, где каждый взгляд, каждое слово имело вес. — Отставить разговоры, — сказал он наконец, и голос прозвучал ровно, без эмоций. — Периметр чист. Возвращаемся к маршруту.   Он развернулся и пошёл к лошадям, давая понять, что разговор окончен. Но проходя мимо Микасы, он чуть замедлил шаг и тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс:   — Твоя сестра только что спасла двоих. И сделала это так, как не смог бы я в её возрасте. Не спрашивай её ни о чём. Просто будь рядом. Ей это нужно.     До конечной точки маршрута добрались без происшествий. Лес расступился, открывая вид на старую сторожевую башню — полуразрушенную, заросшую мхом, но всё ещё пригодную для наблюдательного пункта. Леви приказал остановиться, и отряд спешился. Пока Гюнтер и Петра — ждавшие их на точке — докладывали обстановку, Клэр отошла к краю обрыва, глядя на бескрайнее море деревьев, уходящее к горизонту. Где-то там, далеко, были стены. Где-то там была её прошлая жизнь. И где-то там, в тенях, ждали Райнер и Бертольд.   Тёплые пальцы коснулись её локтя. Она обернулась — Саша. Протягивает флягу с водой.   — Ты сегодня уже трёх завалила. И даже не запыхалась. Я не знаю, как ты это делаешь, но я очень рада, что ты с нами. Очень. Ты как вообще?   — Нормально. Уже.   — Ну и хорошо. Тогда пошли к нашим, капитан звал. Сказал, у него важная информация для всех.   Клэр кивнула и пошла следом за Сашей. Важная информация — это то, ради чего она здесь. То, что нужно услышать. То, что определит её следующие шаги. Она больше не дрожала. Не сжималась от страха. Только холодная, спокойная решимость — ровная, как лезвие, которое она только что вонзила в загривки титанов. Завтра всё кончится. А сегодня она всё ещё солдат.     Леви стоял у старой карты, разложенной на импровизированном столе из обломков стены, и ждал, пока все соберутся. Когда Клэр подошла и заняла своё место рядом с Микасой, он скользнул по ней быстрым взглядом — оценивающим, но без обычного холода — и начал.   — Вводная такова: Ханджи права. Титанов действительно стало меньше. Аномально меньше. На прошлой неделе мы фиксировали в среднем три контакта за вылазку. Сегодня — всего три за весь маршрут, и все в первой половине. Дальше — тишина. Я такого не видел никогда. Четырёхглазая считает, что они либо мигрируют куда-то, либо... готовятся к чему-то. Завтра на совете с Хисторией будем решать, что делать дальше. Возможно, увеличим количество вылазок. Возможно, отправим дальнюю разведку. Возможно, это шанс, который выпадает раз в жизни. Шанс понять, куда они уходят. И почему.   Он сделал паузу, обвёл взглядом отряд и добавил:   — Но пока это только гипотезы. А сейчас — всем отдыхать. Выдвигаемся обратно через полчаса. К закату должны быть дома. И да, — он снова посмотрел на Клэр, — сегодня ты спасла двоих. Не как новичок, не как самоучка. Как ветеран. Я не знаю, где ты этому научилась. Но если ты и дальше будешь так работать — я подам рапорт на твоё повышение. Заслужила.   Девушка понимала почему их стало меньше. Ведь здесь за стенами ждали Райнер и Бертольд. Где-то. Никто не знал где. Даже не думали о них, но они были. И девушка была уверена, что титанов стало меньше, потому что этим пидарасам просто так же нужно было выжить эти две недели и они рубили их каждый день. Но она даже глазом не дёрнула, смотрела на карту с холодным взглядом Леви заметил этот взгляд. Холодный, аналитический, без тени удивления или страха. Она смотрела на карту так, будто уже знала ответ, но не собиралась его озвучивать. Это было то самое выражение, которое он уловил ещё в первую неделю — когда она сидела за столом и смотрела в окно на восточную стену. Тогда он списал это на «воробья». Теперь он знал лучше.   — Аккерман, — произнёс он, и все головы повернулись к нему, — у тебя есть что добавить? Ты смотришь на карту так, будто видишь там что-то, чего не видим мы. Если есть соображения — говори. Здесь все свои.   Клэр подняла глаза и встретила его взгляд. Спокойно. Ровно.   — Никак нет, капитан. Просто анализирую. Вы правы — это необычно. Но я слишком мало знаю о титанах, чтобы строить теории. Я здесь всего две недели.   Леви чуть прищурился. Он не поверил. Но не стал давить. Не здесь. Не при всех. Он просто кивнул и свернул карту.   — Хорошо. Тогда выдвигаемся. Всем проверить снаряжение. Через пять минут уходим. Часовня стояла на отшибе, в тени старых лип, чьи ветви сплетались над крышей в густой, почти непроницаемый шатёр. Клэр остановилась у двери, прислонившись плечом к косяку, и принялась подтягивать ремни на упряжи — медленно, с ленивой небрежностью человека, который никуда не спешит и ни о чём не думает. Её лицо было невозмутимым — ни тени волнения, ни намёка на тайну. Просто усталая девушка после, поправляющая снаряжение.   Из её руки выпал маленький чёрный свёрток.   Мелькнул в воздухе — серой тенью на сером фоне, — упал на камни почти бесшумно, мягко, как падает лист или первый снег. Кусок плотной, некрашеной ткани, завязанный узлом. Внутри — записка для Райнера и Бертольда. Несколько строк, написанных мелким, торопливым почерком: время, место. Клэр даже не взглянула на свёрток. Она продолжала подтягивать ремни — левый, правый, проверила пряжку на поясе, — а потом, делая шаг вперёд, небрежно, будто случайно, наступила на него ногой. Каблук сапога придавил чёрную ткань к камню, скрыл, спрятал от чужих глаз. Никто не заметил.   Никто.   Она наклонилась, будто поправляя ремешок на ботинке, и одним неуловимым движением отправила свёрток в щель между камнями — туда, где они условились оставлять сообщения. Чёрная ткань слилась с тенью. Ни звука. Ни шороха. Когда она выпрямилась, её лицо было таким же спокойным, как минуту назад. Она поправила растрёпанные черные волосы, одёрнула куртку и направилась к лошадям, оставляя за спиной камень, под которым теперь лежала её последняя записка. Завтра всё кончится. Когда все сели на лошадей и стали ехать обратно, Эрен крикнул всем, что взади бежит пять титанов. — Пять! — голос Эрена разрезал тишину, и отряд мгновенно пришёл в боевую готовность. — Пятиметровые, идут быстро, цепью! Сзади, метрах в двухстах!   — Чёрт, — процедил Жан. — Откуда они взялись? Мы же только что проверяли периметр!   — Неважно, — отрезал Леви, разворачивая лошадь и выхватывая лезвия. — Всем приготовиться! Арлерт , Браус — держитесь в центре, прикрывайте лошадей! Йегер, Кирштайн — правый фланг! Спрингер, Бозад — левый! Микаса, Клэр — со мной, в авангард! Работаем быстро, не растягиваемся! Пошли!   Титаны вывалились из леса с рёвом, ломая деревья, как спички. Их пустые глаза горели голодом, руки тянулись к отряду. Она видела их всех — пятерых, двигающихся цепью. Расстояние, угол атаки, скорость — всё это пронеслось в голове за долю секунды. Лезвия блеснули, когда она вошла в первого титана, разрубая загривок одним точным движением. Второй замахнулся на неё, но она уже ушла вверх, перестроила крюки и спикировала на него сзади. Третий рухнул от рук Леви — быстро, чисто. Четвёртого взяли Эрен и Жан, работая в паре. Пятый, самый крупный, тянулся к Саше и Армину, но Клэр оказалась быстрее. Её лезвия вошли в его загривок, когда его пальцы были в метре от Саши. Титан рухнул, и земля вздрогнула. Всё закончилось за пару минут. Она не пошевила даже бровью лишь смотрела на него с ненавистью. И когда он стала падать,  она пробежалась по его руке вниз, держа клинки за спиной оставляя разрез кожи за спиной, которая до этого тянулась к Саше и армину. Его кровь попала на ее плащ. И она посмотрела на него с его большей ненавистью.   «Не трогать. Их.»   Пульсировало у нее в голове, хотя глаза были ледяные. Саша смотрела на неё снизу вверх, всё ещё прижимаясь спиной к стволу дерева. Её глаза были огромными, в них стояли слёзы — не от страха, а от чего-то другого. Армин стоял рядом, бледный, но спокойный. Он не успел испугаться — Клэр оказалась быстрее, чем его страх. Титан рухнул в нескольких шагах от них, подняв волну горячего пара. Клэр спрыгнула с его руки в последний момент, приземлившись на одно колено, и медленно выпрямилась. Её плащ был забрызган алой кровью, но она даже не взглянула на него. Её взгляд всё ещё был прикован к туше титана — холодный, пустой, наполненный такой лютой, древней ненавистью, что Саша невольно отступила на шаг.   — Клэр... — прошептала она и осмелилась коснуться её руки. — Ты... ты в порядке? Ты спасла нас. Опять. Ты как вообще?..   Леви приземлился рядом, убирая лезвия. Он окинул взглядом поле боя — пять тущ, дымящихся в траве, — и перевёл взгляд на Клэр. В крови, с ледяными глазами, всё ещё сжимающая клинки, она была похожа на ангела смерти. Или на демона. Или на то, что получается, когда ребёнок выживает там, где не выжил никто. Он ничего не сказал. Просто кивнул ей — коротко, почти незаметно. И отвернулся, давая ей время прийти в себя.   - Я в порядке, вы как?- она засунула лезвия обратно и подала армину и Саше по руке, помогая им подняться. И посмотрела на Армина.  Он вспомнил ее слова "вы вернётесь" и понял что она имела ввиду "я убью всех кто захочет притронуться к вам" Армин взял её руку и поднялся. Его пальцы чуть дрожали, но голос был спокойным. — Ты сказала «вы вернётесь». Там, у ангара. Я тогда подумал, что ты просто меня успокаиваешь. Глупо. Теперь я понимаю: ты не успокаивала — ты обещала.   Саша подошла и крепко, почти до хруста, обняла Клэр, не обращая внимания на кровь на плаще, и тихо прошептала: — Ты лучшая. Просто лучшая. Я знала это с первого дня. С того самого, как ты отдала мне свою порцию. А теперь ты ещё и жизнь спасла. Если бы я могла, отдала бы тебе все булочки мира. Честно. Все до единой. Клэр стояла, прижимая к себе подругу, и молча смотрела поверх её плеча на заходящее солнце. Её руки, только что сжимавшие клинки, теперь гладили Сашу по спине. Плащ был в крови, лицо — в грязи, но на губах играла тень улыбки. Последний день. Последний бой. Последний раз она смотрит на них как товарищ. Завтра всё изменится. Но сегодня она сделала то, что должна была. Защитила. Спасла. Сохранила.   - Да блять! - крикнул жан - Они опять прут сюда! — Сколько?! — рявкнул Леви, уже разворачиваясь.   — Трое! — крикнул Жан. — Нет, четверо! С востока! И там, на холме, кажется, ещё один! Аномальный!   — Чёрт, — процедил Леви. — Это не просто стадо. Это скоординированная атака. Всем — боевая готовность! Аккерман Клэр, ты слышишь? Без геройств. Мы работаем вместе. Ты меня поняла?   Клэр уже выхватила лезвия. Поняла она его или нет, Леви не успел узнать — первая волна титанов была уже здесь. Клэр взлетела.   Она двигалась в воздухе, как будто родилась там. Лезвия мелькали на солнце — два серебряных луча, высекающих смерть. Она резала их почти не глядя — лицо спокойное, глаза полуприкрыты, дыхание ровное. Ни одного лишнего движения. Ни одной ошибки. Каждый взмах — точно в цель. Каждый поворот — просчитан на три шага вперёд. Они не видели такой её никогда.   Да и вообще таких солдат. Единственное, на кого она была похожа сейчас — это на самого капитана. Та же ледяная отрешённость. То же спокойствие, граничащее с безразличием. Те же молниеносные, выверенные до миллиметра движения. И легкая брезгливость в глазах — перемешанная с раздражением и чем-то ещё, чему нет названия. — Капитан! — закричала Петра, и в её голосе, обычно таком спокойном, сейчас звенела паника.   Пятнадцатиметровый титан — огромный, как гора, медленный, но неумолимый — загнал её и Конни между двух каменных стен. Они метались в узкой расщелине, как мыши в мышеловке, их клинки сломались — бесполезный металл в руках, бесполезные крики в грохоте боя. Конни пытался прикрыть Петру собой, хотя сам был не крупнее её, и оба знали: это не спасёт.   — Конни, Петра! — крикнул кто-то из отряда, но помочь не мог — каждый был привязан к своему титану, к своей смерти. — Я же сказала, что убью, если вы, твари, только посмотрите на них... — прошипела она с яростью, и этот шёпот был страшнее любого крика.   Она рванула к Петре и Конни. Земля под её ногами взорвалась облачком пыли, тросы УПМ взвизгнули, и она взмыла в воздух — не по дуге, как обычно, а прямой, как стрела, выпущенная из лука. Тросы врезались в стену — ту самую, где были зажаты товарищи, — и Клэр прислонилась к ней ногами, используя каменную кладку как опору для прыжка.   На секунду — только на одну короткую, бесконечную секунду — она замерла. А потом резко оттолкнулась.   Кувырок в воздухе — тело сложилось пополам, вытянулось, снова сложилось — и Клэр полетела вверх, выставляя клинки перед собой. Одно лезвие прошло по глазам титана — длинно, глубоко, от виска до виска, и тварь заорала, слепая, беспомощная, но всё ещё опасная. Она не остановилась. Она летела дальше — над его макушкой, над его покатым черепом, над его открытой, уязвимой шеей. И когда она пролетала над самым опасным местом — над его лысой, влажной головой, — одно короткое, резкое движение. Лезвие высекло затылок.   Титан повалился.   Он рухнул на землю, как подкошенный, как старое, гнилое дерево, которое, наконец, сдали под корень. Земля содрогнулась от удара, поднялось облако пыли, песка и мелких камней. Конни, всё ещё прижимавший к стене Петру, открыл глаза — и увидел перед собой не пасть титана, а его остывающую тушу. И на ней — девушку.   Клэр стояла на его спине, тяжело дыша.   Не от усталости. От ярости. От той самой, чёрной, которая поднималась из глубины и требовала выхода. Леви добил последнего титана и обернулся. Он увидел всё. Петра и Конни, всё ещё прижатые к стене, смотрели на неё снизу вверх. У Петры дрожали руки, но она улыбалась — слабо, потрясённо, благодарно. Конни просто сидел на земле, открыв рот, и не мог вымолвить ни слова. Его сломанные клинки валялись рядом, но он даже не смотрел на них. Он смотрел на Клэр.   — Она... она только что... — пробормотал он. — Мы бы... она нас... Петра, ты видела? Она разрезала ему глаза. Прямо в полёте. А потом затылок. Это вообще законно? Разве так можно? Леви подошёл ближе и остановился у края туши, глядя на Клэр, которая всё ещё стояла на спине титана, тяжело дыша.   — Аккерман, — произнёс он и дождался, пока она поднимет на него глаза. — Слезь оттуда. Бой окончен. Ты как? Ранена? Говори.   Девушка спрыгнула с титана, приземлилась на колено и медленно встала - Нет. Не ранена. Леви несколько секунд молча смотрел на неё, потом коротко кивнул.   — Хорошо. Тогда в строй. Выдвигаемся немедленно, пока эти твари не подтянули подкрепление.   Дорога обратно прошла в тишине. Все слишком устали, чтобы говорить. Петра и Конни тихо переговаривались, делясь впечатлениями о её манёвре. Саша молча прижималась к Армину, Жан вёл лошадь рядом с Эреном и тоже молчал. Микаса время от времени бросала взгляды на сестру, но ничего не говорила. А Клэр смотрела на закат, окрашивающий небо над Стенами в алый и золотой. Сегодня она убила восьмерых титанов. Спасла четверых товарищей. И оставила записку в камнях старой часовни. Завтра всё изменится, но сегодня она всё ещё была солдатом Разведкорпуса, и солнце садилось точно так же, как в тот день, когда она впервые надела эту форму. Спокойно. Тихо. Неумолимо.   Ворота Стен с глухим скрежетом закрылись за их спинами. Копыта лошадей зацокали по знакомой брусчатке внутреннего двора. Навстречу уже бежали солдаты — помочь с лошадьми, принять снаряжение. Ханджи стояла на крыльце штаба и, кажется, даже не дышала, пока считала возвращающихся. Все. Вернулись все. Она шумно выдохнула и, не в силах сдержать облегчения, взъерошила себе волосы.   Петра, всё ещё бледная, вела свою лошадь под уздцы. Конни спрыгнул на землю и, пошатываясь, подошёл к тому месту, где Клэр спешивалась. Встал перед ней, глядя снизу вверх, и вдруг обнял — крепко, без слов, как обнимают тех, кого чуть не потеряли. И тихо прошептал: «Спасибо. Там, у стены. Я думал, всё. А ты... ты просто взяла и...», — он шмыгнул носом и замолчал. Рядом спешивался Леви. Его лицо было всё таким же непроницаемым, но когда он проходил мимо, его плечо на мгновение коснулось её плеча — случайно? намеренно? — и он бросил короткий, едва заметный взгляд на них с Конни. Ничего не сказал. Только кивнул каким-то своим мыслям и направился к штабу.   Девушка обняла его в ответ. Глаза были все еще ледяные, но руки обняли его крепко и нежно, будто боясь раздавить или сделать больно. Конни почувствовал это — как её руки, только что убивавшие титанов, сейчас обнимают его так осторожно. Он замер на секунду, а потом уткнулся лицом в её плечо, не в силах больше сдерживаться.   — Ты... ты невероятная, — прошептал он. — Я серьёзно. Я никогда такого не видел. Мы бы там и остались, если бы не ты. Я твой должник на всю жизнь. Всю оставшуюся жизнь буду учить аккорды и играть тебе песни. Обещаю. Четыре аккорда. Нет, пять. Я выучу пять. Клянусь.   Подошли остальные. Саша тут же втиснулась в объятия с другой стороны, обхватив руками обоих. Жан хлопнул Клэр по плечу и сказал коротко: «Ты — зверь. В хорошем смысле», и потянул за собой Эрена, который улыбался устало, но тепло. Микаса стояла чуть поодаль — ждала, пока остальные уйдут. Потом взяла Клэр за руку — просто взяла и сжала, без единого слова, и повела в штаб.   Смеркалось. В окнах штаба зажигались огни. Завтра приедет Хистория, завтра начнётся совет, завтра всё изменится. Но сегодня они вернулись. Все.