Тьма и свет

Битва началась в ту же секунду. Тьма хлынула на них, как живая. Она не была просто тенью, она была оружием. Из черного пламени вырывались щупальца, сотканные из того же жуткого света, что полыхал в глазу Шэдоу Милка. Они били, хлестали, пытались схватить, утащить вглубь, туда, где голоса звучали громче всего. Холлиберри первой бросилась вперед. Ее кулаки сокрушали тьму, разбивая ее в клочья, но на месте одного уничтоженного щупальца вырастало три. — Он даже не старается! — крикнула она, отбивая очередную атаку. — Он просто выпускает эту дрянь, а сам стоит! — Потому что ему не нужно стараться, — ответил Дарк Какао, рубя тьму мечом. — Здесь его территория. Здесь он — хозяин. Голден Чиз держалась позади. Ее золотые стрелы пронзали пламя, но оно не гасло. Оно только разгоралось сильнее, словно питалось их атаками. — Пьюр Ванилла! — крикнула она. — Твой план! Он есть?! Пьюр Ванилла не отвечал. Он стоял в центре зала, и его посох излучал свет, который создавал вокруг него маленький островок безопасности. Но он не атаковал. Он смотрел на Шэдоу Милка. Смотрел прямо в его пылающий глаз, в котором плясали сотни чужих взглядов. — Шэдоу Милк, — позвал он. Голос его был спокоен. Слишком спокоен для того, кто стоит в центре ада. — Я знаю, что ты меня слышишь. Где-то там. Под всеми этими голосами. Шэдоу Милк наклонил голову. Его улыбка не исчезала, но в ней появилось что-то новое. Любопытство? Или насмешка? — Под голосами? — переспросил он, и его голос раздвоился. — Под ними ничего нет, Пьюр Ванилла. Я и есть голоса. А голоса — это я. — Нет, — твердо сказал Пьюр Ванилла. — Ты — не они. Они — не ты. Они внутри тебя, но ты — это не их боль. — О, — Шэдоу Милк сделал шаг вперед, и тьма вокруг него взметнулась выше. — А ты уверен? Может, я просто... один из них? Может, меня уже нет? Может, я просто очередной голос, который кричит громче всех? — Я знаю тебя, — сказал Пьюр Ванилла, не отступая. — Я помню. В Потустороннем царстве. Когда мы соприкоснулись. Когда я на пару минут забрал твое царство и вернулся в свет. Шэдоу Милк замер. Его улыбка дернулась. — Не напоминай мне об этом. — Я почувствовал тебя там, — продолжил Пьюр Ванилла. — Настоящего. Не того, кто смеется и играет роли. А того, кто просто хочет, чтобы его увидели. Поэтому тогда, после всего... я предложил тебе стать другом. — Другом?! — Шэдоу Милк рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Ты обманул меня, Пьюр Ванилла! Ты забрал мое царство. Ты просветился. Ты вернулся в свет, как будто тьма никогда тебя не касалась. А потом... потом ты протянул мне руку и сказал: «Давай будем друзьями»? Он шагнул вперед, и тьма вокруг него взметнулась. — Ты думаешь, я забыл? Ты думаешь, я простил? Ты обманул меня моими же методами! И ты еще смеешь предлагать мне дружбу?! — Я не хотел тебя обманывать, — сказал Пьюр Ванилла. — Я просто понял кое-что. И я до сих пор предлагаю. Не как враг. Не как учитель. А как... — Как кто? — перебил Шэдоу Милк, и его голос стал резким, колючим. — Как тот, кто готов понять, — тихо сказал Пьюр Ванилла. На секунду зал замер. Голоса, которые кричали без остановки, вдруг стихли. Даже пламя, казалось, замедлило свой бег. Шэдоу Милк смотрел на Пьюр Ванилла. Его пылающий глаз — тот, в котором плясали сотни чужих взглядов — сузился. — Ты ничего не понимаешь, — прошептал он. — Ты никогда не поймешь. — Я знаю, что ты был не всегда таким, — сказал Пьюр Ванилла. — Я знаю, что внутри, под всеми этими голосами, есть ты. Настоящий. — ЗАТКНИСЬ! — закричал Шэдоу Милк. — ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ! ТЫ НЕ БЫЛ ВНУТРИ! ТЫ НЕ СЛЫШАЛ ИХ! ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, КАК ЭТО — КОГДА ТВОЙ РАЗУМ РВУТ НА ЧАСТИ КАЖДУЮ СЕКУНДУ! Тьма вокруг него взревела. Щупальца исчезли, пламя схлынуло, но это было не отступление. Это было затишье перед ударом. Шэдоу Милк поднял руку. В его ладони сгустилась тьма, сформировалось копье — черное, острое, с жутким мерцанием внутри. Он смотрел на Пьюр Ванилла, и в его глазах не было ничего, кроме ненависти. — Ты пришел спасать меня? — прошептал он. — Ты пришел понять меня? Хорошо. Я покажу тебе, что значит быть мной. Он занес копье. — ТЫ УЗНАЕШЬ ЭТО НА СВОЕЙ ШКУРЕ! Копье полетело прямо в грудь Пьюр Ванилла. Время замедлилось. Пьюр Ванилла смотрел на приближающуюся тьму и не двигался. Он не выставил посох. Он не отступил. Он просто стоял и смотрел. — ПЬЮР ВАНИЛЛА! — закричала Холлиберри, но она была слишком далеко. Голден Чиз метнула золотую стрелу, но тьма поглотила ее, даже не заметив. Копье летело. И в последнюю секунду перед ним встал Дарк Какао. Он не закрыл собой Пьюр Ванилла. Он не отбил копье. Он шагнул вперед. Прямо к Шэдоу Милку. Прямо сквозь тьму. Быстро. Слишком быстро для того, кто носит такие тяжелые доспехи. Шэдоу Милк дернулся, но не успел. Дарк Какао не целился в голову. Не в сердце. Он рубанул мечом по руке. Точно. Расчетливо. По середине между плечом и локтем. Клинок вошел в плоть, и Шэдоу Милк закричал. Копье, которое он метнул из руки, рассыпалось тьмой, не долетев до цели. Из раны хлынула кровь. Темная, густая, она стекала по руке, капая на черный пол, и на секунду в зале стало тихо. Совсем тихо. Голоса замолчали. Пламя погасло. Только Шэдоу Милк стоял, сжимая раненую руку, и смотрел на кровь, которая текла между его пальцами. — Ты... — прошептал он, и его голос дрожал. — Ты... порезал меня? Дарк Какао опустил меч. Его лицо было спокойным. — Да. — Кровь, — Шэдоу Милк смотрел на свои пальцы, испачканные красным. — У меня... идет кровь. Он поднял глаза на Дарк Какао. В его взгляде не было ярости. Не было безумия. Только... растерянность. — Почему? — спросил он. — Почему ты не убил меня? — Потому что если бы я хотел тебя убить, — спокойно ответил Дарк Какао, — я бы целился в голову. Он убрал меч в ножны. — Я просто остановил тебя. Ты хотел убить его. Я не позволил. Шэдоу Милк смотрел на него. Потом перевел взгляд на Пьюр Ванилла, который все еще стоял на том же месте, живой и невредимый. — Ты... — голос Шэдоу Милка сорвался. — Ты даже не двинулся. Ты стоял и смотрел, как я метаю в тебя копье. Почему? Пьюр Ванилла медленно подошел к нему. — Потому что я верил, что ты не сделаешь этого. — Я сделал бы, — прошептал Шэдоу Милк. — Я хотел. — Но не сделал, — сказал Пьюр Ванилла. — Копье долетело бы до меня за долю секунды. Но ты... ты медлил. Я видел это. Шэдоу Милк замер. — Ты... видел? — Да. Твоя рука дрожала. Ты не хотел убивать. Ты хотел, чтобы тебя остановили. Шэдоу Милк смотрел на него. Его горящий глаз — тот, в котором плясали сотни чужих взглядов — медленно тускнел. В нем, в этом безумном, полном боли глазу, что-то дрогнуло. — Я... — начал он, и его голос сорвался. Он посмотрел на свою руку. На кровь, которая все еще капала на пол. На рану, которую оставил меч Дарк Какао. — Мне больно, — прошептал он. В его голосе не было насмешки. Не было безумия. Только... правда. — Мне так больно, Пьюр Ванилла. Все время. Каждую секунду. Я не знаю, как это... перестать чувствовать. — Не нужно переставать, — тихо сказал Пьюр Ванилла. — Нужно просто... позволить кому-то разделить это с тобой. Он протянул руку. Шэдоу Милк смотрел на его ладонь. Долго. Очень долго. — Тогда, в Шпиле, — тихо произнес он, — ты сказал «давай будем друзьями». Я назвал тебя глупцом и ушел. — А сейчас? — спросил Пьюр Ванилла. Шэдоу Милк медленно поднял глаза. В его взгляде не было ни насмешки, ни безумия. Только усталость. — Сейчас... — он посмотрел на свою раненую руку, потом снова на протянутую ладонь. — Сейчас я, кажется, слишком устал, чтобы быть умным. Он протянул свою руку — здоровую, не раненую — и медленно, неуверенно коснулся пальцев Пьюр Ванилла. А потом, после секунды колебаний, сжал их. Крепко. Как будто боялся, что если отпустит, то упадет. — Я не обещаю, что стану хорошим, — тихо сказал Шэдоу Милк, не глядя на него. — Я не обещаю, что смогу... перестать быть тем, кем стал. Но я... попробую. Не умирать. Хотя бы. — Этого достаточно, — ответил Пьюр Ванилла. — На первый раз. Шэдоу Милк слабо усмехнулся. В его усмешке не было яда. Только горечь и... что-то еще. Что-то, что можно было принять за надежду. — Глупец, — прошептал он. — Ты всегда был глупцом, Пьюр Ванилла. — Знаю, — улыбнулся Пьюр Ванилла. Он не отпускал его руку. И Шэдоу Милк не отпускал в ответ.